Вернутся к фанфику
Глава 14: Исповедь за чашкой горького кофе
15 октября 2025, 09:00Бывших сотрудников пиццерии «У Фредди Фазбера» они разыскивали по старым телефонным справочникам и базам данных социального страхования, которые Диана извлекала из кибернетического небытия с легкостью фокусника, достающего кролика из шляпы. Их было трое. Трое выживших, каждый из которых носил в себе осколок того проклятого места. Встречи назначали на нейтральной территории, в безликих закусочных, где запах пережаренного масла и дешевого кофе способствовал откровениям.
Первым был Барнаби «Барни» Бэджер, старый барсук-уборщик. Они нашли его в круглосуточном дайнере, где он медленно поглощал гору оладьев, заливая их сиропом и своей невысказанной тоской. Его лапы дрожали, когда он брал чашку с кофе. Когда Ник представился, Барни лишь горько усмехнулся.
— Полиция? Спустя тридцать лет? Похвально. Я вам тогда все говорил. А коп, такой же лис, как ты, — он ткнул в Ника вилкой, — сказал, что я старый пьяница и мне все привиделось. Может, я и пьяница. Но не слепой. И не глухой.
— Что вы видели, мистер Бэджер? — мягко спросила Джуди, пододвигая к нему диктофон.
— Видел? — он отложил вилку. — Я их чувствовал. Это место... оно дышало. Даже днем. Когда дети кричали и смеялись, под этим шумом всегда была... тишина. Неправильная тишина. Как в комнате, откуда только что вынесли покойника. А ночью... — он поежился. — Ночью, когда я мыл полы, они смотрели. Эти куклы на сцене. Не просто фигуры. В них кто-то был. И этот кто-то меня ненавидел. А иногда я слышал. Смех. Тихий, детский. Из кладовки. Или из вентиляции. Смех, в котором не было веселья. Только боль. А потом те дети пропали. Четверо. И смех стал громче.
Второй была Фиона Фоун, самка оленя, работавшая в те годы официанткой. Теперь она владела маленькой цветочной лавкой, и запах лилий, казалось, тщетно пытался перебить призрачный смрад застарелой пиццы из ее прошлого. Она говорила быстро, нервно теребя в руках лепесток розы.
— Я уволилась через неделю после... инцидента. Я не могла там больше находиться. Мистер Афтон... он был странный. Гений, наверное. Сам все это построил. Но глаза у него были... пустые. Как у тех кукол. А в тот день... я видела, как он завел их в заднюю комнату. Детей. Сказал, что покажет им сюрприз. Он был в костюме. В дурацком желтом костюме кролика. Улыбался. А дети... они больше не вышли. Никто из них. Я сказала полиции. Они обыскали все. Ничего. Но я знаю, что они не ушли. Они остались там. В стенах. В проводах. В этих... ужасных машинах. Я до сих пор иногда просыпаюсь ночью от звука игрового автомата.
Последним был Майк Шмидт, человек. Он единственный согласился встретиться в баре, заказал себе двойной виски и залпом выпил половину, прежде чем заговорить. Он был ночным охранником. Задолго до Тома.
— Пять ночей. Я продержался пять ночей, — сказал он, глядя в свой стакан. — Этого хватило, чтобы заработать седину и пожизненный запас ночных кошмаров. Они не просто двигались. Они охотились. С каждой ночью они становились умнее, быстрее, злее. Это была игра. Их игра. А правила знал только тот, кто их создал. Я нашел его записи. В столе. Обрывки фраз. «Ремнант». «Агония». «Слияние». Он не просто убил их. Он... он сделал из их душ топливо. Батарейки для своих чудовищ. Я сжег эти записи. Думал, никто не поверит. Правильно думал.
Когда они вышли из бара, на город уже опускались сумерки. Рассказы троих очевидцев сложились в единую, чудовищную картину. Это было не просто дело о пропавшем мальчике. Это был старый, гниющий грех, который ждал своего часа, чтобы снова выползти на свет. И этой ночью им предстояло вернуться в его логово.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!