Часть 1

Вступление ◤━━━━━━━━━━━◥ Тусклый, слегка подрагивающий свет озарял в ночной пелене текст некого романа. Чем-то напоминающие пожухлые листья, давно потрёпанные временем страницы вяло, без всякого энтузиазма перелистывал нестандартного вида молодой человек. Исполняющий свой медленный танец огонёк на тонком фитиле совсем уже расплывшейся свечи дотягивал слабым мерцанием и до самого читателя, хотя, казалось, что шаловливо проскальзывающий сквозняк давно должен был позволить ночной тьме окончательно поглотить их обоих. Бледные, тонкие пальцы с плавными очертаниями, но острыми, и по-звериному согнувшимися настоящими когтями то неспеша, вовсе не следуя тексту, проводили по пожелтевшей бумаге, то всё тянулись поддеть и смять уголок страницы, то, ощупывая, изучали неровности пошедших волнами давным-давно засохших пятен. На саму книгу, из-под тени изящного, но на вид уже далеко не нового чёрного цилиндра уставились ярко-красного цвета радужки глаза. — Почему половина всех человеческих книг только об этом и бредят? — на выдохе произнёс читатель. Несмотря на полушёпот, которым было это сказано, отчётливо слышалась язвительность, сочившаяся вместе с шипением, вырывавшимся со словами. Свет огня, будто соглашаясь с негодованием, пару раз колыхнулся, мазнув светлыми пятнами по аристократичному бледному лицу с плавными, но остро-оканчивающимися чертами. Красота юноши искривилась в отвращении, с которым прожигал его взгляд представшее перед ним произведение. — У смертных фантазии на другое вообще нет? «Любовь-любовь, ах, жить без тебя не могу, ты мой мир, свет во тьме моего бренного существования!» — как-то смешно жестикулируя и драматично вздыхая передразнил молодой нечеловек авторов, чье творчество так неудачно очутилось у него на руках и было вынужденно слышать в свой адрес непрошенную критику. Уставшая голова с отчаянием опустилась на тёмный деревянный стол, доски которого тихо скрипнули от неожиданно появившейся тяжести. «Дощечка на ножках» по состоянию не очень далеко уходила от самой книги. Когда-то, без сомнений, это был восхитительный письменный стол. На то указывали вырезные по дереву объемные узоры, чьё оформление затрагивало края всех видимых поверхностей этого элемента мебели, позолоченные ручки выдвижных ящичков и насыщенный тёмно-бордовый цвет, который выдавал экзотичную природу древесины. Но прошлое этого винтажного предмета вовсе не волновало читателя. Сейчас это был просто шатающийся, не самый удобный для использования предмет, которому посчастливилось не оказаться быть замененным на что-то попрактичнее. — Я, великий Люциус, повелеваю уничтожить эту книгу!.. — приглушенно и без тени энтузиазма произнёс полубог, вместе с тем небрежно взмахивая рукой, после с шумом приземляя её чуть поодаль от головы. Казалось, что чтиво, которое, как он думал, должно было его развлечь, лишь больше утомляло и даже вгоняло в тоску. Помимо свечки окружение слабо осветила выглянувшая из-за облаков луна, высоко стоявшая в небе и знаменующая своим присутствием глубокую ночь. Но сон никак не мог одолеть жильца замка. В первую очередь из-за того, что он ему не нужен! Ну или, как минимум, полубог хотел так считать. В ответ недавно произнесенному приказу нависла тишина. Всем своим тяжёлым существованием она заполняла замок и обволакивала, заползала невидимым лапами в голову, вытягивала на свет до этого затаившиеся где-то далеко-далеко мысли… Бледно-голубоватые лучи, исходящие от окна, безразлично падали на большие стены, высокие книжные полки, что их окаймляли, бесчисленную литературу, до большей части из которой, даже не смотря на нового жителя, давно не притрагивалась ничья рука. В последнее время было как-то… Тоскливо, что ли? Да, Воланд, несомненно, развлекал своей пустой болтовней, но рано или поздно темы для разговоров заканчиваются, особенно когда ничего в твоей жизни не происходит. Люциус сидит днями напролёт в своём замке, и только лишь Лололошка, вытаскивающий его туда-сюда разнообразил скуку, да и тот в последнее время занимается неясно чем, почти теперь его не навещая. Внезапный грохот книг принудил совсем распластавшегося по столу демонëнка подскочить и забегать глазами по тёмной библиотеке. Пара относительно тонких, по сравнению с толстенными томами по соседству, книг свалились с нижних полок и по инерции распахнулись, еще пару мгновений сами себе листая страницы. Вслед за книгами внимание привлекла мелькнувшая средь тёмных красок жёлтая чешуя, скользнувшая где-то на полке и обратно погрузившаяся во мрак помещения. Хозяин здания торопливо поднялся и спустя пару уверенных шагов оказался возле нужного шкафа. — Айко! Проказница, тебя же так может пришибить, — обеспокоенный уже согнулся над литературой, в которой успела затеряться, то ли в поисках наиболее тёплого местечка, то ли вынюхивая непоседливых грызунов, самовольная питомица. — Давай-давай, это не лучшее место для тебя, — со вздохом облегчения произнес он, как только на его руках показалась миловидной внешности обыкновенная змейка. Отчётливые «щёчки» указывали на её ядовитость. Люциус давно знал об отравляющих свойствах зубов Айки, один его знакомый даже успел невольно продемонстрировать их на себе, но именно о связи этого факта с её внешностью хозяин узнал не сразу. С тех пор, как любимица поселилась вместе с ним, он уже успел заиметь немного литературы о ей подобных. Благо Бастиан совсем не заметил пропажу той книжонки, что случайно попалась когтистому на глаза во время одного из визитов. Случай с тем, как он чуть не заморил её голодом в первую неделю был… Не лучшим опытом. Но Люциус старался, очень старался. Это живое существо было действительно единственным, кому посчастливилось видеть такую сторону полубога. Он знал, что Айко никогда не станет насмехаться над ним, не воспользуется его слабостью, не обманет его доверия и не будет тайно презирать его. И это знание словно скидывало с него оковы, позволяло наконец робко выбраться из своего укрытия эгоизма и язвительности, оголить хрупкое нежное сердце, о существовании которого даже он сам не подозревал. — Я, надеюсь, ты там оказалась случайно и больше не будешь туда лезть? — когтистая рука аккуратно проводила по голове золотистой, ненавязчиво поглаживая гладкую змеиную чешую. В ответ Айко высунула язычок, размахивая им в воздухе и вскоре опять спрятала его. На некогда мрачном, совсем безрадостном лице теперь едва заметно растянулась мягкая улыбка, а вслед за этим приподнялись и ушки, показавшие свои острые концы из-за белоснежных прядей Люциуса. Выпрямившись во весь рост хозяин замка недалеко вытянул вперёд свободную левую руку. После тихого щелчка пальцами над ладонью возник, заискрясь прямо из воздуха, небольшой яркий огонёк. В этот же момент его взгляд скользнул на змею, что, неспешно поворачивая голову, расположилась обвив другую руку. Глаза-бусинки не выражали никаких мыслей, но Люциус посчитал обязательным всё пояснить: — Не беспокойся, я буду держать огонь на достаточном расстоянии и гарантирую то, что он тебя никак не заденет. Других способов добавить освещения у меня нет. Хотя… — лёгкий прищур, которым он окинул помещение, намекал на всплывшую в голове идею. Ладонь с огоньком плавно двинулась, как вдруг вдоль стен, словно факела, поочередно вспыхнули такие же огни, в то время как тот, что был в когтистой руке, мигом рассеялся. Теперь же взгляду открылось всё помещение. Несмотря на общий неприветливый вид, после заселения сюда полубога это место приобрело некую нотку уюта. То, что раньше походило на заросшие булыжники, чудом составляющие собой здание, теперь действительно можно было назвать домом. Да, многие поверхности всё ещё покрывала пыль, многие комнаты нельзя было назвать опрятными, но все еще веяло чем-то приятным и согревающим душу. После заселения даже запах в помещениях сменился, ушли нотки затхлости и гнильцы. А излюбленная библиотека приятно тянула древесиной и приятным, манящим запахом книг, который уже успел так полюбиться местным жителем. Люциус прошёл глубже в замок, негромко ступая по смягчающим поступь коврам. Он легонько коснулся носами с чешуйчатой, прежде чем отпустить ту дальше гулять по просторам обжитого им замка, теперь уже подальше от библиотеки. Здесь ей точно будет лучше. Он был рад, искренне рад тому, что когда-то её подобрал. Люциус сразу подметил в ней что-то особенное! Змейка сама к нему тогда подползла, совсем его не испугавшись, что так удивило и растрогало в своё время. Как он вообще мог не взять с собой столь прелестное создание? Недолго наблюдая за тем, как скользит и «лижет» воздух Айко, полубог, почёсывая подбородок, неторопливо зашагал обратно. За спиной гасли освещавшие ночной коридор огоньки и, совсем скоро, вновь ни осталось ничего кроме расплавившейся свечи. Темнота заполнила пространство, один лишь письменный стол оставался ею нетронутый. И вот он вновь один на один с собой. Люциус возвышался над столиком и будто смотрел сквозь него, совсем игнорируя читаемую им до этого книгу. Прежние мысли его не покидали. Они лишь на время отступили, теперь вновь заползая вместе с возвратившейся тишиной. Библиотека пестрила самыми различными произведениями, нередко встречались даже тома по магии, но в последнее время удача была совсем не на его стороне, ох, вовсе нет. Уже третья по счету книга подряд, вытащенная Люциусом совершенно не глядя, имела в своей основе одно и то же слово. «Любовь»… Нда, среди богов такое было негде услышать. И звучит это слово как-то странно. И нормальных объяснений этому нигде не найти… Но как было понятно по прочитанному — это что-то вроде того, когда один смертный не может жить без другого смертного, они там заботятся друг-о-друге, делают какие-то странные вещи… Загадочные существа эти людишки, что с них взять. Даже и не верится, что ему теперь приходится жить в столь приближенном к ним обличии. А может ли он сам, Люциус, Влюбиться? От такой внезапной мысли красноглазый даже опешил. Чтобы он? Полубог самого Ада когда-нибудь посчитал важнее себя, не дай чёрт, какого-то смертного?!.. Бывший полубог Ада… Под уже привычный скрип мебели Люциус приземлился на свой пригретый стул, на сей раз закинув голову назад, на спинку, и начал хмуро сверлить высокий потолок. С каждым пройденным днём всё больше верилось в то, что вернуть свои силы ему уже не удастся. Сначала он думал, что здесь он останется совсем ненадолго, туда-обратно и вот он вновь будет у власти и его… Этот чёртов Агний наконец увидит! Слово «отец» звучало слишком благородно в его сторону, нет, так называть его он не собирался. Казалось, остроухий сейчас зарычит, но он лишь молча сжал зубы. Медленно сползла с макушки белокурых волос и тихо стукнулась оземь шляпа, укатываясь куда-то чуть дальше от стула. Но хозяин вовсе не спешил её поднимать, нет. Сейчас его мысли были заняты чем-то важнее укатившегося цилиндра. В груди словно защемило от неприятных чувств. От сил осталась лишь самая малая часть, сам он скрывается в каком-то всеми забытом месте… А ведь раньше он мог вселять такой ужас в смертных. Главный кошмар всего живого, великий и могучий, способный одним щелчком пальцев уничтожить каждого, кто смел перейти ему дорогу. Да от одного его имени любой начинал дрожать в ужасе!.. Но почему ему кажется, что несмотря на всё, его жизнь стала… Лучше? Словно именно здесь он наконец начал жить, будто этот мир медленно излечивает его душу, если таковая у него действительно имелась. Быть может… Существовать самой обычной жизнью не так уж и плохо? Возможно прошлое стоит оставить в прошлом? Может, тогда и… Полюбить кого-то не так уж и плохо? Ну, не зря смертные так восхваляют эту загадочную, так манящую их вещь… Хмурость стала медленно растворяться с лица полубога, теперь его взгляд был скорее серьезным. Казалось, что несчастная точка на потолке уже давно должна была загореться под таким пристальным вниманием алых глаз. Бред! Он не собирается так низко падать. Быть может, он уже не полноценный полубог, но все еще не смертный. Но неожиданно для него самого в голову начала лезть очень навязчивая картинка. Поток мыслей начал как-то комкаться и путаться, вызывая не очень понятные ему ощущения, в том числе он почувствовал, как потеплели его щёки. Он чем-то заболел? В неуверенности светлые брови нахмурились еще сильнее. К его размышлениям упорно вплеталась одна и та же картинка, которую так тщательно пытался игнорировать белокурый, обвиняя в её появлении обычное совпадение. Но как бы он не старался… Стоило ему сейчас прикрыть глаза, как он видел эту улыбку, эти глаза… этот клетчатый шарф…