Глава 32. Что не узнаешь из книг

По Богороще, огороженной стенами замка, гулял недружелюбный и колючий ветер, но Джендри всё же прошёл по мокрой земле до чардрева, съёжившись и закутавшись в дорожный плащ. Белая кора и кровавый лик, хоть он видел их не первый раз, и даже, взяв смелость, мог назвать своими старыми друзьями, однажды заменившими ему благодать септы, встретили его неизменной мрачностью. Джендри оглянулся по сторонам, прислушиваясь к шелестящим на ветру листьям и силясь уловить в них шаги, голос, или хоть какое присутствие человека. Тщетно. Он отвернулся от древа к пруду и с минуту всматривался в черноту воды, переминаясь с ноги на ногу. Внезапный утробный скрип пронзил грудь мимолетным страхом. Джендри повернулся на звук, по привычке хватаясь за пустоту на правом бедре, где он всю дорогу носил короткий клинок. Из глаз и рта вырезанного на чардреве лица засочилась с чавкающим звуком свежая чёрная кровь. Нет, это не кровь, это древесный сок, напомнил себе Джендри, вместо отсутствующего оружия ища под плащом, камзолом и нательной рубахой крохотную семиконечную звезду на серебряной цепочке, то и дело ускользающую от его неуклюжих пальцев. Из Богорощи он вылетел так, словно Неведомый уже пустил по его следу гончих. Благо, едва завидев стены жилых и караульных башен, Джендри почувствовал себя в безопасности. Мрак жуткой сцены отступил, едва он вышел из узкого прохода к арсеналу. – Джендри! Он остановился и развернулся, ожидая увидеть кого угодно, даже чардрево, вдруг выбравшееся из своего плена и забравшееся на крышу караульной башни. Но слух не обманул. В ближайшем к нему проёме галереи, словно обрамлённый в раму портрет, стояла Санса. Ну или женщина, похожая на неё. Свет факелов едва доставал до уровня галереи, да и зрение уже было не так остро, как ему бы хотелось. Ночью он мог принять любую женщину за ту, которую искал в жутком чреве Богорощи. Он колебался, рассматривая её, не зная, как реагировать. Санса махнула ладонью к себе, приглашая Джендри подняться на галерею. Кричать второй раз на весь замок она бы не стала. Неужели не узнал? Она сложила под грудью руки, сверля Джендри взглядом. Но пара мгновений – и он исчез в караульной башне. Санса приблизилась к узкому проходу на лестницу, вслушиваясь в шаги. Сердце её заколотилось в груди от волнения, но она задержала дыхание, чтобы успокоиться. Джендри, выдыхая ртом так напряжённо, словно прошёл не пару пролётов, а пробежал с лигу, поднялся и остановился в проёме. Едва кинув на Сансу быстрый и осторожный взгляд, он склонил голову. Зря она задерживала дыхание, знала же, что не поможет. – Здравствуйте, милорд, – Санса отошла, освобождая Джендри путь, – весьма поздний час для молитвы. – Я не молился, – Джендри вспомнил сочащийся чёрным соком лик чардрева и засомневался, что он вообще хоть раз придёт к нему по своей воле. Санса была спокойна и степенна, как всегда, и он осмелился подойти чуть ближе, вставая рядом с ней у открытого откоса галереи. – Что же, в таком случае, заставило вас выйти поздно вечером из покоев? – Я искал вас. Санса забавно моргнула, гася удивление, и отвернула от него лицо, сделав вид, что смотрит на крепостную стену вдали. – Очевидно, ваши поиски оказались успешны. – Да. Он вышел из Богорощи. Он искал её там, где они дважды столкнулись, как он должен был думать, случайно. Следом планировал осмотреть кузницу? А затем? Добрался бы и до её этажа в Великом Замке? Санса ощутила редкую смесь возмущения пополам с преступным азартом. Как в тот их последний, перед отъездом Джендри, разговор. – И зачем вы меня искали? – Не знаю. Она бы подумала, что он издевается, не будь так уверена в том, что Джендри был честен с ней и с самим собой. – Вот как, не даёте себе ни секунды подумать над ответом, милорд посол. Мы с вами многого добьёмся на дипломатическом поприще. – Заместитель посла, – Джендри опёрся ладонями в откос проёма, обозревая вид на внутренний двор. – До посла ещё не дослужился. Если уж смущать друг друга, то обоюдно, подумала Санса.  – Как и до короля. Джендри прыснул, снова поворачиваясь к ней. В его усмешке и лице она увидела отражение своих чувств. Он устал, очевидно, и не только от дороги. Если несколько месяцев назад он не находил себе места и был отягощён своим титулом, то сейчас груз произошедших событий, хоть и закалил лорда Джендри, отпечатался на нём той усталостью, которую Санса могла назвать своим лучшим другом. – Вам же докладывали, да? Про Королевскую Гавань. Но, может, будет интересно услышать от меня? – О, несомненно! Когда Санса улыбнулась, напряжение ушло из кончиков его пальцев, и Джендри начал свой рассказ. Не пестрящий умными словами мейстера или вензелями героических сказок. Начал он с того, как Штормовые лорды чуть не подняли его на вилы, но ему удалось убедить их, что он-де в Королевской Гавани потребует ответа от Тириона. Хотя он и знать не знал, как требовать с карлика ответа. А в Гавани он настолько был растерян, едва не поддавшись Тириону, не зная, как быть, пока не вернулась в город леди Талла Тарли. И он вспомнил всё то, что они обсуждали с Сансой. – Она идеально подходила. Её отец – герой, она благородная вдова, повторно вышедшая замуж, хоть и не по статусу, но удачно для всех лордов Простора. – Кроме Хайтауэра, ищущего повод освободить Хайгарден от текущего хозяина. – Она умна и проницательна. Я правда верил, что леди Талла должна занять трон. А она куда умнее меня, ну и… Ничего приличного Джендри на ум не пришло, а говорить диалектом блошиного конца с Сансой он постеснялся. Но, благо, она пришла на помощь, закончив фразу: – Обвела вас вокруг пальца. – Точнее и не сказать. А дальше Джендри пробовал быть дальновидным и расчётливым. Когда играть роль, когда позволять лордам додумывать за него. Даже просил Глена организовать маленькую шпионскую сеть, в которую ничего стоящего так и не попалось. Он рассказал и о Доране, прямо заявившим о том, что променяет голоса на свободу для Пенроуза. О странном разговоре с Робином Арреном, вызвав у Сансы смех, который она благородно прикрыла рукавом халата. И о Яре, конечно, о ней. – Её отъезд сработал, как искра над бочкой дикого огня. Пошли слухи о том, что она собирается осадить Королевскую Гавань. Городом и так было сложно управлять, но то, что случилось потом… – Стихийное бедствие. – Нет, Санса. Вы не знаете про этот бунт самого главного. – И чего же? – Санса начинала мёрзнуть в бархате халата и закуталась сильнее. Рассказ Джендри она бы с большим удовольствием выслушала в гостиной у камина. Джендри заметил это и указал на свой плащ, вопросительно поднимая брови. Санса кивнула. – Вот, – Джендри расстегнул застёжку и снял с плеч плащ, – не самый чистый, но и не воняет. Он обернул плечи Сансы так осторожно, как только мог, и запахнул увесистую ткань на её тонких плечах. Он ожидал, что она отпрянет, но этого не произошло, и Джендри осмелел настолько, что заговорщически склонился к ней. Санса замерла, отмечая, как поджались его губы и сдвинулись чёрные брови. Что бы он ни хотел сказать, это давалось ему ой как не просто. – Бунт. Я его устроил, – шепнул Джендри и сделал шаг назад, оставляя её с этой информацией. – Создал едва управляемый хаос, заранее подогнав войска к городу. Эта история тянет на кувшин лучшего вина. Но для Джендри это не было историей. Он признался ей в том, что давило на него тяжким грузом. Санса умело спрятала удивление, обернув его в вежливость. – Это решение настоящего стратега и лидера. – В его плаще и правда стало намного теплее. – Вы же знаете, как вас теперь называют? – Слышал. Почти король. Как у кого-то из толстых книг по истории. – Рейнис Таргариен. Почти королева. Её не выбрали на первом Великом Совете. А много позже она погибла в танце драконов. – У неё был дракон, а у меня, выходит, шесть тысяч солдат. Забавно, подумалось Сансе, что Рейнис наполовину была Баратеон. Баратеоны и Таргариены переплетены в истории столь тесно, что Санса не удивилась бы, оседлай Джендри последнего оставшегося в мире дракона. Она не жаловалась на память, но никак не могла припомнить, как же звали громадную тварь, объезженную Дейенерис. – А если был бы дракон? – Нет, – Джендри отвлёкся от тяжким дум и снова выглядел спокойным и расслабленным, – хватит с нас драконов. Снизу застучали кованные стальные сапоги караульных, выполняющих обход. Санса отступила во мрак галереи, и Джендри последовал за ней. – Спасибо, – тихо сказал он, – что дали мне выговориться.  – Значит, вы искали меня за этим? – Вероятно. И за тем, чтобы извиниться. – За что, позвольте узнать? – Что из-за меня сложилось всё совсем не так, как вы хотели. Что случайно почти украл вашего пса. Что сделал вам тогда… то… предложение. Он помнит. Он всё помнит также остро, как и она. – Единственное, за что вам действительно стоит извиниться, лорд Джендри, – Санса отвернулась и от него и тихо пошла по галерее в сторону Великого Замка, и, убедившись, что он следует за нею тенью, продолжила, теша своё уязвлённое самолюбие самым недостойным образом, – что вы трусливо сбежали от меня, не дождавшись ответа. Джендри остановился за её спиной. Он замер, как поражённый серой хворью человек-камень. Что она сказала? – Ответ… был очевиден, Ваша милость. Санса остановилась только у входа на лестницу Великого Замка. – И я назвала вас стратегом? Ваша догадливость вам изменила, милорд. Я была готова согласиться на следующий день, но вот незадача… Она скрылась в проходе, а Джендри всё так и стоял, смотря, как измазанный в дорожной грязи кончик его плаща исчезает во мраке. Он сделал несколько широких и громких шагов к лестнице и сказал в темноту, сглотнув слюну: – Предложение в силе. Сердце ухнуло в бездну, пропуская удар, а прохлада ночи обернулась нестерпимым жаром собственной неловкости. Джендри уже собрался обругать себя последними словами, когда сверху донёсся спокойный голос Сансы: – В таком случае, у вас есть моё согласие. Санса прикрыла рот рукой и прислонилась к прохладному камню стены. Ох, видела бы её сейчас хоть одна живая душа! Все мысли и волнение отразились на лице, и ни одна тайная мысль о симпатии к Джендри не осталась бы в секрете. Она получала удовольствие от каждой минуты их беседы, от его честности, от своей дерзости! Санса нащупала в темноте застёжку на плаще и вытащила иголку из крепления. Сняв плащ, она скомкала капюшон и зарылась в него лицом в тщетной попытке спрятаться от самой себя.   Она не испугалась, когда он подошёл ближе и укрыл её. Не дрогнула, желая отступить. В нём нет угрозы.  Не было в прошлом и настоящем, а про будущее она решила не думать хотя бы пару минут. Санса вдохнула глубже, ощущая коричное масло – её собственный запах, и терпкую горечь дыма от костра, свежесть сырой земли и необычную искру, которой не было описания – запах человека, носившего этот плащ. Запах Джендри. Запах, за которым она гналась в волчьем сне. Простой, добрый и надёжный лорд Джендри. Потому и выбранный ею для представления своих интересов в Красном Замке. Она думала, что двигала его, как фигурку по игральной доске, а в итоге попалась в ловушку сама. Ловушку его доброго и дружелюбного к ней отношения, за которым не было подтекста, но она слишком любила глупые романтические сказки… Сама виновата, подумала Санса, опять придумала себе нереальный образ, поверила в него, и вот-вот собиралась прыгнуть в трясину. Ох, и зачем он вернулся? То, что мертво, умереть не может. Нельзя разбить и без того разбитое. Но можно попробовать восстановить. – Милорд, где ваш плащ? – первым делом, сервировав завтрак, спросила служанка, которой поручили отнести вещи Джендри в чистку. – В сундуках нет. – Должно быть, оставил в Богороще, – не ожидая от себя такого прыткого вранья, ответил Джендри, – я ходил помолиться ночью. – Старым богам? – Взгляд служанки стал недоверчиво-настороженным. – Семерым, – строго посмотрел на неё Джендри, как бы упрекая в хуле, – это самое святое место поблизости. Плащ стелил на землю, чтобы преклонить колени. Плащ забрала Санса, думал Джендри, он укутал её в холоде ночи, а она не вернула, так и уйдя с ним в темноту. Прошедшая ночь уже не пугала его сценой в Богороще. Нет, все воспоминания словно обрели невидимые крылья бабочек, что порхали вокруг его головы. Санса не рядовая леди, она королева. Она – Старк. Север во плоти. Она не должна даже смотреть в его сторону. Но она смотрела. И улыбалась. Сколько раз он ругал себя с тех пор, как предложил Сансе попробовать преодолеть её неприязнь к касаниям? Не счесть. И вдали от Винтерфелла ему было легче переносить свой бестактный позор. Он сосредоточился на проблемах куда более реальных, но в мыслях, даже самых потаённых, редко оставляя её. Джендри с трудом принимал ту часть себя, которая просыпалась в минуты порочного отклика, и, несомненно, он никогда не даст этим мыслям воли. Он не коснётся её своей похотью, не даст ей узнать. И разочароваться. Если он хоть на секунду станет ей полезен, это осчастливит его и будет согревать до самой смерти. С этими мыслями он начал день, заняв после завтрака новый кабинет. Грустно будет уступать его Тириону, когда тот, наконец, доберётся до Винтерфелла. Джендри, вероятно, отселят в покои поменьше, где-нибудь в гостевом доме, и наслаждаться залитой светом круглой комнатой в разгаре северного лета он уже не сможет. Секретарь разложил на столе перья и пергаменты, пресс-папье, песок и воск, наполнил чернильницу до верху, словом, готовился к тому, что Джендри – типичный канцелярист. Итак, Джендри требовалось выяснить местонахождение и намерения Яры. От Мандерли он информации не добился, а в Винтерфелле, хоть и летнем, всё же оставались ещё дворяне, погруженные в ситуацию. Вряд ли каждый из них способен хранить секреты визита леди Грейджой так же рьяно, как лорд Вилис. Да и о возвращении Арьи стоило узнать побольше. Слухи – показатель ненадёжный, но чем ближе к их источнику – тем больше шансов найти в их бреде какое-то основание. И отчего он не спросил вчера у Сансы? Случай ведь подвернулся лучше некуда. Да только при мысли о Сансе и вчерашнем разговоре кровь отливала от головы Джендри в совсем другое место. – Глен! – крикнул он мальчишку. Тот явился незамедлительно – дежурил у дверей. – Всё равно будешь шататься без дела – послушай, о чем местные говорят. О леди Грейджой, о леди Арье. Первым заговаривать о них не смей, каждый вечер жду доклад. Понял? Ступай. А мальчишка и рад был, что не надо тухнуть у дверей, и стремглав умчался, куда его понесли боги и ветер в голове, едва не сбив вошедшего со стопкой писем секретаря посольства. – Вы, милорд…, – Джендри обратился к долговязому секретарю, силясь вспомнить и выговорить его фамилию – Лоллистоун, выясните о гостящих в замке лордах Севера. – С целью? – повёл бровью тот. – Общения. – Простите? – Чтобы приглашать их на ужины, сир. Выпить с ними вина. Получить информацию.  Ему что, приходилось объяснять лорду, зачем приглашают других дворян на ужин? – Выполнить поручение нашего короля, – вздохнув, сказал Джендри.