Серия вторая. Агрегат с сюрпризом

      Со стороны самолёта донёсся железный лязг и неразборчивое недовольное бормотание.       — Нет, свой привычнее, — уже громче сказал Гилтиас, подходя к сумке с инструментами, которую всё-таки привёз сегодня с собой. Ему было немного не по себе, что наниматель остался в ангаре, а не ушёл куда-нибудь по своим делам. У знаменитостей же много дел — пошёл бы интервью дал какое-нибудь, например, а не над душой сидел.       — Надо думать… — перед Рейстлином на столе было разложено несколько компактных карт, какие-то неподписанные графики, таблицы и распечатки то ли сейсмограмм, то ли чего-то похожего. Он потёр глаза, отложил ручку, которой в блокнот переносил выкладки и спокойно констатировал, глядя на Гилтиаса: — Но полететь на твоём мы не можем.       — Не можем, — со вздохом согласился пилот, поочерёдно выкладывая инструменты на другой край стола. — Но я не про Дженис. Какой бы навороченный и полезный девайс ни был, свой даже в руке лежит лучше.       По мнению Маджере, в руке Гила прекрасно лежал любой девайс.       — Тоже не люблю чужие кисти, — согласился он, оставив первую мысль при себе, и добавил тоже мысленно: «…и амулеты». После улаживания бумажных вопросов он обосновался неподалёку от пилота в частности на такие случаи: — За твоими можно и съездить, если очень надо и всё есть своё.       — Не, основное я захватил, — кивнул пилот на стол, взял нужное и пошёл обратно к раскрытому нутру Лема. — Совсем уж экзотика не должна понадобиться — ребята на совесть поработали. Я только перепроверю за ними и всё.       — Музыка для моих ушей… — Рейстлин с наслаждением потянулся, чтобы мгновением позже снова приняться ворошить карты. — После твоего вчерашнего отзыва об изготовителе я ждал худшего.       Краем глаза отметив кошачью, или вернее сказать, змеиную грацию нанимателя, Гил снова погрузился в привычные манипуляции.       — Дело своё они знают, но от инструкции ни на шаг. А там… Короче, с умом надо подойти.       — Теперь мне будет ещё страшнее летать, — вздохнул Маджере себе под нос. Технику, которая для него была всегда лишь инструментом, нанятый лётчик, очевидно, знал с какой-то другой стороны, и отчасти такой подход успокаивал, а отчасти — нервировал.       Гилтиас напрягся — ещё не хватало боязни летать. И ладно, если пассажир просто тихо сидит, белый и предобморочный! А если напивается для храбрости и потом лезет к штурвалу? Но не отказываться же от работы теперь. Отметив себе не забыть как-то проконтролировать этот момент перед полётом, он сменил тему:       — А вы туда летали уже? Там взлётка в каком состоянии? Я слышал какие-то байки про заброшенную военную базу в той части джунглей, полную призраков, инопланетян и атлантов вместе взятых, но не верил, естественно.       — На самом деле это зависит от сезона, они встречаются там только в определённое время, — усмехнулся Рейстлин. — Нормальная взлётка, даже не сильно заросла. Строили на века.       — И мы собираемся разбавить эту чудесную компанию? — поддержал Гил шутку. Причин не верить нанимателю у него не было, да и не будет рисковать ещё одной аварийной посадкой человек, боящийся летать.       — Разумеется. Мы отправляемся на самую крутую вечеринку года, и без нас она обречена на провал! — с воодушевлением воскликнул Маджере. — А ты думал?       Беззаботно рассмеявшись, Гил вытер руки неизменным куском ветоши, что опять свисал из кармана его комбинезона, и выдвинул один из ящиков с расходниками.       — Сейчас ещё одну штуку проверю.       Рейстлин, всё ещё улыбаясь уголком губ, кивнул:       — Давай.       Пролистав блокнот до последней страницы, он наскоро начертил несколько линий — родившиеся в голове только что, они требовали внимания, но полностью картину пока не раскрывали. Дорисовать можно было и позже.       Чувство юмора нанимателя импонировало Гилтиасу — работать с унылым бревном было бы скучнее.       — Не понял, — озадаченно прокомментировал он через некоторое время неторопливого ковыряния-знакомства с самолётом. Пару минут пилот недовольно сопел, потом вообще расстроенно воскликнул: — Ну, нет! Нет-нет-нет! — и запрыгнул в кабину.       Маджере, едва было погрузившийся обратно в работу, встревоженно вскинул голову.       — Что такое?       — Ща, — раздался резкий голос откуда-то из-под приборной панели. И затем намного ласковее: — Ну, давай, будь хорошим мальчиком.       — Мда, это уж точно не мне, — нарочито грустно буркнул Рейстлин и подошёл поближе. Рано или поздно пилоту придётся выглянуть из кабины и тогда он уже простым «Ща» не отделается.       Гилтиас был всеми мыслями погружён в обнаруженную только что дополнительную причину задержки с вылетом. И раздосадован, конечно. Поэтому слова нанимателя его мозг обработал с задержкой — когда пилот уже выпрыгнул наружу.       — Не вам, конечно, — смущённо пробормотал он и почувствовал, что скулы потеплели. Этого ещё не хватало… — Рано я ремонтников хвалил. Профукали всё-таки кое-что. Пойдёмте, покажу.       «Уверен?» — хотел переспросить Маджере, но только драматично вздохнул вместо этого и кивнул — показывай, дескать. Так ведь и придётся прикусывать язык всё время, сколько не заглядывайся на румянец!       Снова обогнув самолёт, Гил встал возле раскрытых створок, откуда только что убежал в кабину проверять свою догадку, и показал куда-то внутрь:       — Вот!       — Действительно, вот, — констатировал наниматель ехидно после паузы, бегло оглядев показанное и не увидев ничего странного. — Не пояснишь?       — Вот тут же… Катастрофа полная с гидравликой, — ткнул пилот пальцем и зачастил: — Видите, немного выкручена эта штука? Там, короче, из-за посадки той, будь она неладна, из-за удара, если точнее, треснуло вот тут. Толком и не видно, да? Просто материал не оптимальный для этой детали. Я и на Дженис её заменил… Так вот, эта трещина не даёт нормально клапан вот этот закрыть. Зря я взялся показывать, кажется?       — Что ты, очень познавательно, — хотя было уже не до шуток, сдержаться не вышло. Чёрт, а могли бы ведь и взлететь так! — Деталь, я так понимаю, под замену… Насколько нас это задержит?       — Я постараюсь за сегодня и завтра уложиться, — уже копаясь в ящиках, ответил Гил и с мрачным видом добавил: — И проверю вообще всё.       — А так всё хорошо начиналось! — посетовал Рейстлин и задумчиво провёл рукой по обшивке Лема. — Ничего, проверяй. Время ещё есть, а второй аварийной посадки как-то… Не хочется.       — Мне тоже, — задумчиво констатировал очевидное пилот и с досадой задвинул ящик. — Завтра свою привезу — у вас все такие же. Ладно, тут всё равно ещё много чего есть посмотреть, — с улыбкой потёр он руки и вернулся к самолёту.       — Наслаждайся. Мне тоже есть ещё, чем заняться…       Маджере не сдержался от улыбки — мальчишеский азарт и любопытство в исполнении профессионала были неожиданны, но наблюдать за ними было приятно.

***

      Гилтиас немного лукавил, точнее, совмещал приятное с полезным, осматривая устройство Лема настолько подробно. Не все узлы и агрегаты в самолёте могли бы выйти из строя от той жёсткой посадки и уж тем более, проверять качество только что установленных после ремонта деталей было лишним. Их и так на заводе проверяют после изготовления, а потом ещё и при установке должны были со всех сторон обсмотреть. Но когда ещё выпадет шанс поковыряться в такой машине? В аэродромскую мастерскую важные шишки вроде Маджере не заглядывали и технику свою доверяли сертифицированным профессионалам. Гил мог бы, наверное, с лёгкостью и обучение пройти, и сертификацию, но это стоило денег. Быть может, этого заработка не только апгрейд закончить хватит, но и на образование останется. В колледж возвращаться смысла, кажется, уже нет, но хоть что-то.       Сегодня утром, забежав к себе за необходимым, пилот постоял немного около неподвижной Дженис, словно извиняясь, что так надолго лишил её полётов, а теперь отправляется в небо не с ней. Сейчас, заворачивая болты очередного лючка, он понял, что любопытство пора усмирить, иначе и за неделю не закончит — и так полдня уже позади. Хорошо бы и перерыв устроить.       Не отказав себе в удовольствии нормально вымыть руки, Гил пошёл на поиски нанимателя, который в этот раз над душой не сидел. Дом, его убранство, количество комнат и прочие атрибуты богатства пилота интересовали мало. Возможно, потому что вполне соответствовали ожиданиям. Ходить долго не пришлось — из очередной комнаты послышались шаги и прочие звуки человеческого присутствия. Даже если там не Рейстлин, а какой-то дворецкий или горничная, можно спросить, где искать хозяина. Гилтиас открыл дверь.       — Что-то случилось?       Легкий, едва слышный скрип двери своей мастерской Маджере скорее почувствовал, чем услышал. Подготовка к полёту требовала немало сил и от него, и сейчас как раз было время передышки. Похоже, затянувшейся передышки — в творчестве иногда совершенно растворялось время, на второй план отходило всё бытовое, окружающее. И хотя отреагировал на неожиданное вторжение художник, словно был к нему готов, сам ещё несколько секунд возвращался мысленно в обычную реальность. В которой у него за ухом залихватски торчала не нужная прямо сейчас кисточка, бровь, скорее всего, была измазана углём, а нос — возможно, белой краской. Или жёлтой?.. Зеркал в мастерской, где царил в данный момент полнейший рабочий хаос, понятное дело, не было, как и возможности проверить догадки. Кисточку он, впрочем, всё равно из-за уха убрал, спрятав в карман плотного рабочего фартука. Интересно было, спас ли он хоть одежду на этот раз?       — Да нет. Я пиццу хочу заказать. Будете? — спросил пилот, без приглашения шагая внутрь. Видеть нанимателя в окружении простого и понятного бардака было приятно. И цветные пятна на лице, и брошенная на дальнее кресло рубашка, и прочие признаки вдохновения и увлечённости показывали Рейстлина каким-то более простым и понятным, чем казалось до сих пор. Гил кивнул на яркие мазки на его рёбрах: — Бодиарт?       — Чёрт, — Маджере вздохнул, намочив тряпку, торопливо прошёлся по всем пятнам, и пафосно изрёк, стараясь не выдать своё смущение: — Чтобы создать картину, ты должен думать как картина, стать картиной…       Задуманный простой пейзаж на холсте перерос уже во что-то сюрреалистично-магическое. Крепко увлёкся. Повесив фартук на крючок, художник взялся за рубашку и невольно замер, прислушиваясь к себе. Да, пожалуй, есть уже хотелось.       — Пиццу, говоришь?.. Буду, конечно.       Гил поймал себя на том, что пялится на золотистую кожу нанимателя и поспешно отвёл взгляд. Не задумывался как-то, что он весь такой, а теперь не мог отделаться от кучи совершенно бестактных вопросов.       — Интересной картиной вы хотели стать, — кивнул он на мольберт, скомканно улыбнувшись шутке. — Выглядит непонятно. Что это?       На свою беду Рейстлин успел заметить момент короткого, но пристального внимания, и был сейчас очень благодарен, что пилот отвёл глаза, хотя, возможно, краска к лицу прилила именно из-за этого. Нежелание смешивать рабочее с личным оборачивалось неожиданной стороной: абсолютно непонятно было, как себя вести. Только такой ещё проблемы не хватало! Набросив рубашку, Маджере незаметно вздохнул и вернулся к холсту.       — Это… Просто фантазия. Если представить, что у мира есть бесконечное число сторон, а значит и изнанок, это — одна из них. Мало кто в этом может увидеть что-то знакомое и понятное, — хотелось заправиться и застегнуться на все пуговицы, и из упрямства поступив ровно наоборот, художник хулигански улыбнулся. — Большинство обычно притворяется, что понимает. Иногда, желая покрасоваться, выдают такую дичь, что впору за голову хвататься, но чаще это забавно.       — А я вообще в искусстве не понимаю ничего. Проще сразу спросить, чем выпендриваться, — пожал плечом Гил и улыбнулся. — Правда, слышал, что даже в самом понятном каждый видит что-то своё.       Рейстлин согласно наклонил голову:       — И иногда это «своё» никому другому не очевидно. Это самое интересное — взаимодействие искусства и зрителя. Но чаще пытаются разобрать по косточкам… И выпендриваются, разумеется.       Пилот снова покосился на голый торс Рейстлина, прекрасно видный под распахнутой рубашкой и с удивлением понял, что пялится не только из любопытства зеваки. Приехали… Попытавшись переключиться на картину и разглядеть это самое «своё», он видел только уже названную изнанку реального мира.       — А покажете ещё какие-нибудь картины? Если можно, конечно. Вы всегда фантазии рисуете?       — Можно… конечно, — запнулся художник на мгновение. Неожиданная просьба от того, кто только что признался в непонимании искусства. Но лестная. И интересная. — Не всегда. И в реализме пишу, и… Я вообще самоучка, могу себе позволить нарушать любые академические правила: стили смешивать, материалы совмещать так, как никто не делает, экспериментировать. Даже в реставрации уже стали прощать необычные техники за результат.       Что бы показать? Рейстлин шагнул к этажерке, плотно заставленной растворителями, аэрозолями и рабочими инструментами, за которой стояли недавние картины, и задумчиво провёл пальцами по туго натянутым на подрамники холстам, выбирая.       Все эти техники, реставрации, творческие эксперименты были для Гила из какого-то другого мира. Он развесил уши и окончательно утвердился в мысли, что наниматель не просто богатей-белоручка, а горящий своим делом мастер. Мастер с очень красивыми длинными пальцами… Молчание как-то затянулось. Как назло, все вопросы куда-то разбежались и в голове сейчас было оглушительно пусто.       — Ну, например…       Одну за другой Маджере выставил у этажерки три работы. На первой красовались каменные террасы древнего заброшенного города в горах, окутанных облаками, на втором, небольшом холсте, небрежно был набросан в три четверти графитовым карандашом автомобиль Даймлера, третьей работой был портрет кудрявой брюнетки с холодными глазами и кривой усмешкой. Его художник доставал с сомнением, но иллюстрацией жанра он всё же служил неплохой.       — Это то, что не на продажу, а так… Для себя.       — Красивое, — наконец отмер пилот и подошёл ближе. Все три картины хотелось разглядывать. Город манил загадочностью и, хоть не походил на фотографию, всё же выглядел настоящим и детальным. Экипаж затрагивал что-то инженерское в душе Гилтиаса и почему-то умилял. А девушка, казалось, смотрела прямо в душу.       — Невеста? — слова вырвались прежде, чем удалось прикусить язык. Слухи про Маджере разные ходили и бестактно было бы вот так вламываться в его личную жизнь.       Рейстлин польщённо наклонил голову в ответ на комплимент и рассмеялся вопросу:       — Упасите боги! Сестра, — всё ещё улыбаясь и глядя на Гилтиаса, ещё и добавил зачем-то: — У меня нет невесты.       Поймав взгляд нанимателя, пилот смущённо улыбнулся в ответ. И, кажется, снова покраснел. Это уточнение… Совмещать приятное с приятным и заводить роман во время выполнения контракта он не собирался, конечно же. Но сложно было не поддаться уверенному обаянию Рейстлина. Который, к тому же, всё ещё не застегнул рубашку.       — Вы не похожи, — сказал Гил, не зная, что сказать.       — Разные отцы, — художник залюбовался улыбкой собеседника и тут же снова одёрнул себя, чтобы не разглядывать, примерещился ему румянец или действительно был. — Ты пиццу хотел, а я тебя заболтал. Заказываем?       — Да, точно, — Гил снова взъерошил волосы на затылке. — Какие-нибудь предпочтения?       — Помидоры, поменьше жира и грибы. Питаю слабость к ананасам. А у тебя?..       — А я к ананасам в пицце питаю неприязнь и пепперони люблю, — ответил пилот, вспоминая, есть ли у его любимой пиццерии в меню что-то подходящее.       — Заказывай на свой вкус, — махнул рукой Рейстлин. — Я всё равно обычно парой кусков ограничиваюсь.       На этот раз язык прикусить получилось и комментарий о фигуре остался не произнесённым. Гилтиас только угукнул и пошёл звонить.

***

      После заказа устроились в ангаре, за столом с разложенными картами. Рейстлин, подогнувший под себя ногу, потянулся к одной из них, довольно странного вида, и постучал по плотной бумаге пальцем. Пояснил только через пару секунд, дожевав откушенный кусок пиццы:       — Это прогноз воздушных потоков. Но по моему опыту, полагаться на них можно с большой натяжкой.       — Конефно, с натяфкой, — не стал утруждать себя прожёвыванием Гил. — Эти прогнозы вообфе можно только на ближайшие два часа делать хоть с какой-то достоверностью.       — Не люблю, когда заранее нельзя учесть какие-то риски, — Маджере покачал головой и отодвинул сомнительную карту подальше. — Чёрт с ними, с прогнозами, главное что аэродром проверенный.       — Кстати, про аэродром! — оживился пилот. — Сколько раз вы там были?       Художник осторожно пристроил тестяную корочку на край коробки из-под пиццы. Погорячился, конечно, насчёт «пары» кусков.       — Раз пять или шесть… Впервые несколько лет назад и, кажется, кроме меня там и не бывал никто за всё это время.       — Ого! — вопрос, зачем наниматель вообще туда мотается, уже входил в оплаченный пакет, наверное. Гил облизал пальцы и потянулся за следующим куском. — И все разы взлётка не зарастала? Вот бы с пилотом вашим поговорить.       Рейстлин, вытирающий руки салфеткой, замер.       — Взлётка не зарастала… Ну, точнее, совсем немного, не настолько, чтобы это сказывалось на чём-то. А вот с пилотом поговорить не получится, — с Карамона станется и реабилитацию прервать и примчаться, если узнает, что брат собирается в очередной полёт, да ещё и с пилотом, которого практически не знает. — Его лучше бы… не волновать.       — Сильно травмировался в аварии? — уточнил практически незнакомый пилот, проглотив вопрос о странной заколдованной местности в сердце джунглей, которую эти самые джунгли ещё не сожрали.       — Если узнает о полёте — стремительно явится и будет яростно доказывать, что уже полностью в норме. И придётся мне платить тебе неустойку, извиняться за беспокойство… А я этого не хочу, — хмыкнул Маджере.       — Я тоже, — горячо закивал Гилтиас, хитро улыбнулся и потянулся за добавкой, на мгновение задержав руку над коробкой, будто кусок побольше выбирал. — Ну, то есть, выгодный и интересный контракт же. Когда ещё подвернётся? Да и не летал давно, если честно. Очень хорошо понял бы вашего пилота.       Рейстлин откликнулся на улыбку своей и даже не посмурнел от упоминания выгодности контракта. Увлечённость нанятого специалиста, похоже, играла в его заинтересованности ничуть не меньшую роль.       — Обойдёмся без того, чтобы отвоёвывать твой контракт, — резюмировал художник. — А что бы ты у пилота спросил?       Гил немного растерялся. Он был уверен, что наниматель не настолько в теме, чтоб не пришлось дополнительно объяснять и отшутился, изящно взмахнув куском пиццы:       — Всякие авиационные штучки бы спросил. Про атлантов с призраками я лучше с вами поговорю.       — О, они нам не помешают, — серьёзно заявил Рейстлин. — Немного подношений, капля уважения… Знаешь ли, такие сущности привыкли к некоторому пиетету.       — Так значит, груз… Сколько там грузовых мест? Восемь? Это подношения? — рассмеялся Гил и в два укуса доел очередной кусок. — Кстати, ящики будут тяжёлые и объёмные, я так понимаю. Один не погружу, нужен будет человек в помощь.       — И продовольствие! — поддакнул художник, проводив взглядом пиццу. Шутки шутками, а доля правды в этом разговоре о грузе была. — Я помогу. И помощника позову. А вот разгружать на месте уже только вдвоём придётся.       — Куда ж без продовольствия? — Гилтиас ответил не то, что хотел. Он прекрасно помнил изящный торс Рейстлина и его тонкие руки с истинно творческими пальцами. Попотеть придётся, конечно.       — Никуда, — согласился лукаво Рейстлин, бросил ещё один взгляд на карты и с предвкушением снова поднял глаза на пилота. — Выходит, мы почти готовы? Как самолёт?       — Не почти, а готовы, — закрыв коробку с одиноким куском пиццы, Гил сыто потянулся и добавил: — Там только закрыть открытое, убрать разбросанное. И тряпочкой протереть ласково.       Заканчивать обед не хотелось — ни с каким работодателем прежде не болтали за перекусом. Но и тянуть дальше тоже не годилось. На вечер у Гилтиаса были планы.       — Прекрасно, — одобрил ласковую тряпочку наниматель и поймал себя на том, что снова любуется. Наверное, потому и брякнул, не подумав: — Помочь?       Пилот замер на пике потягивания и недоверчиво покосился на Рейстлина, потом опустил руки и протянул с нарочитым сомнением:       — А вы справитесь?       — Я возмущён, что ты сомневаешься! — скрестил руки на груди тот, стараясь скрыть улыбку.       — Всё-всё, был не прав, погорячился, — выставил ладони перед собой Гил и засмеялся. Рейстлин нравился ему всё больше, но с самолётом пора было уже действительно заканчивать.       — То-то же! — рассмеялся и художник. — Доделаем и станем ещё ближе к полёту.       Гил предвкушающе улыбнулся и встал. Руководить нанимателем он не стал — и так понятно, что куда класть. Пилот взял на себя более квалифицированную часть работ — пора было закрывать разверстое нутро Лема.       «Протирание» закончилось быстро, чего Рейстлин не сказал бы о погрузке, хотя и та не заняла много времени. Выпендриваться просто не нужно было, и всё-таки позвать помощь, а не таскать самому половину ящиков. Вот и пытаться незаметно выровнять дыхание сейчас бы не пришлось!       — Фух! — довольно констатировал пилот, утирая пот со лба, когда весь груз был устроен в самолёте. Помощь Рейстлина не только была кстати, но и подняла его авторитет до невиданных доселе высот. А ещё было просто приятно соприкасаться пальцами, коленями и что там ещё соприкасается при переноске тяжестей вдвоём. — Справились!       — А ты думал, не справимся? — краешком губ улыбнулся художник, незаметно потирая слегка придавленный в процессе палец.       — Что вы?! Ни капельки не сомневался! — нарочито возмущённо заверил Гилтиас. Работа на сегодня кончилась даже немного раньше, чем он рассчитывал, но времени, чтобы забежать к себе, всё равно не хватало. Пилот слегка прикусил губу изнутри и решился:       — А можно я обнаглею немного?       — А ты попробуй, и посмотрим, — заинтригованно предложил Маджере.       — Значит, можно, — констатировал Гил, улыбнулся и зачастил: — Можно вашим душем воспользоваться? У меня… встреча через час, а я после погрузки — сами видите.       В голове всё это звучало намного лучше, но смелость города берёт.       — Тю, и только-то?! — Рейстлин не моргнул и глазом, хотя от просьбы немного даже бросило в жар. Симпатичный пилот у него в душе… Пилот, о котором он сам себе запретил думать в этом ключе! И у которого, между прочим, встреча — и явно не деловая.— Пойдём, отведу.       На мгновение Гилтиасу показалось, что наниматель отведёт его буквально за руку, но тот сохранял положенную дистанцию, к счастью. Или к сожалению? Просто быстро сполоснуться и не разглядывать флакончики и красиво уложенные стопками полотенца было сложно, но и опаздывать казалось невежливо. В итоге попрощаться он забежал с мокрыми ещё волосами и прижимая к груди комок из впопыхах собранной сумки, рабочей одежды и инструментов.       — До завтра! — поднял глаза от блокнота художник и снова вернулся к расписанному в нём плану, едва за лётчиком закрылась дверь. А через минуту плюнул, захлопнул его и встал к мольберту — нужно было переключиться с мыслей о Гилтиасе. Как не удавалось сосредоточиться, пока тот оккупировал его душ, так и теперь собственноручно написанные буквы казались бессмысленной вязью. Кажется, даже хуже стало.

***

      — Там старый военный аэродром, туда сядем и пойдём пешком.       — Сказки это всё про аэродром. А если и был, всё джунглями заросло уже.       — С чего ты так решил?       — Аэрофотосъёмка показывает только зелень.       — Поверь, он там есть.       — Вы будете спорить со снимками?       — Если нет, вернёмся. Ты получишь деньги, а я найду другой способ добраться.       — По рукам. Всегда мечтал на пару часов оседлать такую пепяку.       — Что?!       — Самолёт ваш. А вы что подумали?       Во время ковыряния пепяки, Гил, в надежде разбавить неловкость после разговора о пилоте:       — Слышьте, ну я всё понимаю — образ, все дела, но вы так и дома ходите?       — В смысле?       — Может, и полетите такой?       — Гилтиас, блять, какой — такой?       Гил, начиная подозревать, что всё-таки что-то он не так понял:       — Ну… С автозагаром этим, с линзами… Это вредно вообще!       — Язык твой длинный — вот что вредно… Это не линзы и не автозагар, такой и полечу, привыкай.       Гил, понимая, что хуже уже не будет:       — А почему? Вы что, чем-то больны? А оно лечится? А как называется?       — За что ты такой на мою голову, а?!       — Сами наняли, привыкайте.       Про пиццу.       — Какие-нибудь предпочтения?       — С ананасами любишь?       — А что, какие-то извращенцы любят? Я за анчоусы.       — Анчоусы… А извращенец, значит, я?