Пролог

      Как же громко.       — Заново!       Когда она начинает орать, ее голос дрелью ввинчивается в перепонки.       — Ошибка!       В который раз дрожащие пальцы возобновляют гамму, соскальзывая с мокрых клавиш.       Тяжело вздыхает, но главное — престает орать.       В ушах звенит от такой сладостной тишины.       — Бездарщина, — обычное окончание урока.       Юная пианистка покорно поднимается из-за фортепиано, пряча заплаканное лицо под волосами.       — До свидания, — сиплым от тихих слез голосом.

***

      Оливковые стены угрюмо тускнели, освобожденные от тяжести картин и семейных фотографий.       — Мам, может, — неуверенный голос умолк, встретив стойкое сопротивление в решительном взгляде напротив.       Окончательно погасла и слаботлеющая надежда.       Первый переезд всегда самый волнительный.       Особенно, когда нет права выбора.       Отчаянные крики и слезы обрушивались на холоднокровные доводы здравого смысла раз за разом, пока не затухали в покорном смирении.       Мятежный юношеский дух снова подавлен.       Как и всегда.       Концентрированное молчание становилось все плотнее, сгущаясь грозовыми облаками.       Последним воспоминанием оливковых стен о съехавших жильцах запечатлелась тугая безрадостная тишина.