Глава 22

Все когда-то задумывались о самоубийстве. Сильно влияли трудные жизненные ситуации или психологические травмы. Несостоявшиеся самоубийцы носили в себе маркер, выделяющий из толпы. Лицемерие. Решались на попытку показать боль, что несла за собой действие, бросающееся в глаза. Слова, сказанные в шутку или между делом. А если я умру?.. Хочу умереть... молю… Есть два варианта развития дальнейших событий: отреагируют или проигнорируют. Во втором случае произойдет надлом и горячим паром из гейзера вырвется подтверждение о правильности намерений. Придет идея обмотать шею ремнем и задушить себя самостоятельно — такая себе задумка. Тело будет сопротивляться, а разум потребует кислорода. Таблетки — не гарант легкой смерти, скорее, отключат неспокойную голову на некоторое время. И не утонешь, если умеешь плавать, даже если не умеешь — обязательно поплывешь. Если порезать руки, конечно, тоже не поможет, ведь, почему-то, надрезы делают поперек и совсем не глубокие. Лицемерие заключалось в том, что самоубийцы зациклены на жизни. Или так работал их мозг, защищая себя от страшного и необратимого. Ремень выбирали тоньше, такой, что, если постараешься — не задохнешься. Таблетки брали примитивные, обычное обезболивающее. Кидаться в реку — лишнее внимание. Кто-то обязательно увидит, а, как показала практика, если не увидят, то смысл?.. А руки резали поперек. Поэтому те самоубийцы, у которых получилось, очевидно, действительно хотели смерти. Они не перебирали варианты, а брали первый попавшийся, доводя до совершенства. А есть смертники, как Итачи Учиха. Он, переходя дорогу, смотрел в обе стороны, даже если одностороннее движение. К чужой еде не притрагивался, обозвав брезгливостью. И чистоплотность — лишь бы чего-нибудь не подцепить. Гаара четко видел, что кричащий образ смертника оказался званием, которым наградили Итачи, а не истинным желанием исчезнуть. Чего стоил его потухший, уставший взгляд. В душе кричал о помощи и желании жить. Убей меня... Но Гаара Сабаку-но — не убийца по прихоти и не фея, исполняющая желания. У него есть принципы, ему нужна выгода. Поэтому Гаара рассмеялся ему в лицо. Назвал жалким слабаком и посоветовал сгнить в каком-нибудь подвале, намекая о прошлом. Полученная от Саске информация о поместье их семьи поспособствовала. Там — кладезь садистских наклонностей Фугаку. Соответственно, выводы Гаары об Итачи не взяты из головы в состоянии психоза. Напоследок кинул: обратись к отцу. Намерения, до глупого человеческие и не соответствующие ему, как личности, разочаровали. Итачи хотел, чтобы по нему скорбели, вспоминали, поэтому — убийство или несчастный случай. Он просил об услуге, кажется, наплевав на все окончательно. Но жить хотел. Беги. Некуда. Гаара захлопнул дверь перед Итачи во второй раз, так же посмеявшись.

х

Какаши хотел войти в комнату молодоженов, но Итачи остановил его, отрицательно мотнув головой. Прислушался, подойдя к двери вплотную. Тишина. Саске… — Как все прошло? — тихо спросил Итачи, отойдя от двери на пару метров. — Мальчишка справился, трахая свою подружку под наркотой. Помнится, у тебя так не получилось, — высказался Обито, стоявший у стены, усмехаясь. Это хорошо. Итачи облегченно вздохнул, радуясь, что Саске не придется повторять это насилие снова. — Вы были там? — Ага, подрочил на сопли детей. — Обито, — осадил Какаши, взяв мужчину под локоть. — Прекрати. — Заебало, — огрызнулся тот и посмотрел Итачи в глаза. — Ты, блять, обещал ему, что такого не будет. Ты девчонку заверил, что защитишь их отношения от Фугаку. А в итоге, что? Посмотри!.. Зайди туда, Итачи!.. Обито распахнул дверь в комнату молодоженов и за воротник втащил Итачи, швыряя. Итачи схватился за его плечо, чтобы не упасть. На большой кровати, прикрытая тонкой, белой простыней, лежала хрупкая девочка. Она не рыдала, не издавала никаких звуков, боясь пошевелиться. Крашенные в розовый волосы клочками свисали с матраца. Пустого взгляда хватило для того, чтобы понять о ситуации. Сакура медленно моргнула. Раз. Два. Пошевелила сухими губами. Тихо произнесла: Саске. — Тебя никто не заставлял им помогать. Но ты же, блять, почувствовал себя всесильным. Навешал лапши на уши. Я слышал, — Обито заговорил чуть тише, наклонившись к Итачи. — Он звал тебя. Вырывался. А теперь смотри. Наслаждайся, Итачи. Саске нашелся в ванной. Голый, все еще невменяемый после введения стимулятора. Он кусал руку, оставляя четкие следы зубов на коже, и качался, пытаясь успокоиться. — Я не успел, Саске. Прости, — Итачи сел рядом, пытаясь дотронуться до брата. — Прости, Саске. Извини меня, пожалуйста. Если бы я… прости, надо было послушаться Обито. Придумать что-то… Саске, прости… Комочек маленького человека, отдававший наружу только страх, злость и разочарование. Саске убрал челку со лба, посмотрев Итачи в глаза. Его зрачки все еще расширены, кожа горела и светилась красным. Нет, не смущение, организм боролся с препаратом. — Надо было, — согласился Саске, хрипя. — Но я… послушал тебя. — Прости, Саске, надо было рассказать о том, что будет происходить. Я думал, что успею… — Убирайся, — потребовал он, сжав зубы. — Саске, пожалуйста, послушай… — Убирайся! Убирайся! Уйди! — Саске схватился за волосы и пытался навредить себе, вырвав их. — Оставь меня! Убирайся!.. — Саске… — Держи его, — Обито вбежал в комнату и попытался заломить руки Саске. Итачи помог уложить брата на живот. — Неси, чем связать его. — Отпустите! Нет! Отпустите, не надо! Мама! — кричал Саске. Итачи сглотнул, отпустив подростка. Обито фыркнул и дал Саске сильную пощечину. — Мам… Нельзя шуметь. Итачи закрыл рот Саске мочалкой. Обито, когда мальчишка перестал брыкаться, взял его под руки и потащил в комнату, кинув на кровать. — Все языки в жопу засунули! — шепотом потребовал Обито. Закрыл дверь комнаты и подошел к кровати. Итачи встал у изголовья. — Будете орать, они заявятся сюда. Дед, Фугаку, ваша конченная мамаша и остальная родня. Поэтому, блять, молчите! Саске отполз от Сакуры дальше по кровати. Итачи видел, как он умывался слезами, но взгляд — другой. Жесткий, готовый убивать. — Напомнить правила этого дома? Вы, блять, не забывайте, где находитесь, — Обито зашагал взад-вперед, прикусив большой палец правой руки. Выдавал страх, маскируя грубостью. — Надо позвонить Шисуи. Проверить девчонку. Эй?.. В ушах звенело. Итачи видел только крошечного Саске, которому не в силах помочь. Снова. Он все время не успевал, делал не то, обещанного не выполнял. Ничтожество. Саске… маленький, сломанный мальчик. — Ну блять, — Обито содрал с нее простыню. По тонким ногам текла кровь, но Сакура не двигалась, смиренно приняв позу эмбриона. — Что за хер у тебя такой? Все в мясо... Какаши накрыл девушку одеялом и поднял с пола покрывало, чтобы отдать Саске. — Шисуи не приедет в этот дом. Надо отвезти ее, — начал Итачи, сжав выступ деревянного изголовья. — Да она подохнет, если тронуть. Звони. Как-нибудь проведем. Я-то точно что-нибудь придумаю, — Обито замер, злясь еще больше. — Наверняка отец уже вызвал врача. Не надо трогать Шисуи. — Вы посмотрите на него! Дырку свою, значит, впутывать не хочет, а родного брата кинул на съедение. Просто замечательно! Послушай же его, Саске, — Обито обошел кровать и встал рядом с подростком, жестко схватив его за лицо, чтобы тот смотрел. — Твой любимый старший брат. Защитник. Его ты звал, да? Ну, вот, получи. — Обито, прекрати, — Какаши устало потер глаза. Если они здесь останутся, то всем здорово влетит. — Спускайся на ужин. И я пойду. — А вот и второй защитник. Саске, ты же ему душу изливал, да? Психолог, мать его. Да вы все — гнилье, тупые суки. Боитесь? А детей не жалко? Только и умеете, как свои задницы прикрывать. — Обито, они бы все равно через это прошли. Рано или поздно, — заговорил Итачи. — Все проходили. Главное сейчас — молиться о беременности. — Да нахуй иди ты, Итачи. Я хотел им помочь. Поеблись бы в кустах, заделали бы этого чертового ребенка и дело с концом! Но нет… — Так не работает, — Итачи покачал головой. — Им нужно удостовериться, что зачатие произошло с членом нашей семьи. Иначе снова пришлось бы искать «чистую» девушку. Они, сначала, проверяли девственность будущей невесты. Присутствие старейшин обязательно, без обсуждений. Все ломались. Никто не предупреждал о таком. Итачи мучали сомнения. Этого не избежать. Сказать — плохо, не сказать — еще хуже, как оказалось. Обито знал о церемонии поверхностно. Он хотел рассказать Саске или Сакуре, но Итачи запретил. Может, в этом ошибся. Душило. Они не могли сделать по-другому. Сценарий цикличен. Итачи даже думать не хотел, что произошло бы, если Саске попытался бы бежать. — Да хоть что-нибудь! — не унимался Обито. — Дети же… Сакура зарыдала в голос. Итачи вовремя закрыл ей рот. Девушка укусила за пальцы, но он стерпел. Нельзя шуметь. Нельзя кричать. Нельзя. Это спровоцировало Саске. Он скинул покрывало и подполз к Сакуре, прижавшись к ней со спины. Сжал в объятиях и оттолкнул руку Итачи, заменяя своей. — Прости… — шептал он. — Прости. Прости. Прости… Сакура, нельзя. Не кричи. Прости. — Да ебать, — не выдержал Обито, закрыв лицо ладонями. Он вышел из комнаты. Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя. Перечить деду и отцу, не подчиняться семье, иметь мнение, отличное от семьи, критиковать действия семьи. Обито обладал сильным, твердым, непоколебимым и ярким характером. Не терпел несправедливости и получал за это травмы: моральные, физические — неважно. Итачи казалось, что такого человека не сломить. Но. Дедушка поджидал Обито. Он слышал все, что происходило в комнате молодоженов. Сделал так, чтобы Обито закрыл рот и больше никогда не высказывал мнений. Впервые Итачи услышал, как Обито умолял прекратить мучения. Дед изуродовал его лицо, измывался, кажется, месяц, ломая психику и тело. Сделал из упертого Обито своего человека. Поэтому Итачи сдался. Страх парализовал. Что будет, если Итачи все же решится пойти против семьи? Он все еще слышал: пожалуйста, не надо… умоляю, не надо...

х

Он отверг Итачи, приписав к суицидникам. Без интереса спросил, случилось ли что. И посмеялся, захлопнув железную дверь. Но после принял, пригласив на ужин. Итачи хотел поговорить с Наруто и через него повлиять на Саске, рассказав, что тот делает за спиной. Наверняка, это бы не понравилось Наруто. Как бы он не любил риски, но такой — большие последствия. В итоге, от идеи отказался, заблокировав номер Узумаки. Ждать ножа в грудь от Саске не хотелось, узнай он, что Итачи проговорился. Разгребать последствия удара, значит, позволить отцу узнать о действиях младшего сына... Остался единственно-верный вариант распутать узел большого клубка. — Всего лишь небольшая жертва, — ответил Итачи, устав носить в себе все тяготы семьи. — Как дешево. Все смешалось, завертелось, и на чаши весов Итачи поставил желание помочь брату и свободную жизнь. А жить уже не хотелось. В стеклянной, маленькой клетке оказалось так мало места для собственных желаний. Оттуда выйти — шаг сделать. Ключ вложен в ладонь, а стекло — мыльный пузырь. Но там, на свободе, проблем больше. Существовал плохой пример. Шисуи. Он сбежал, как только представилась возможность. Но дорого заплатил. Скитание, одиночество, каждый шаг под прицелом. Партнеры Шисуи бесследно исчезали. Выезд за границу отрезан — национальная трагедия. Шисуи стал хранителем государственной тайны, ничего не зная. Так же поступили с Саске. Фугаку близок с президентом, его окружением, а значит, владел такой силой, что, все-таки, клетка — безопасна. Шисуи предоставили возможность работать только из-за упрямства Саске. Либо он был слишком умен в малолетстве, либо сыграла удача, потому что Саске не подпускал к себе никаких других врачей. Клиника для Шисуи стала спасением и ловушкой. Ни шага в сторону. Мнимая свобода. Итачи так не хотел. Поэтому не дергался. Поэтому, если отец сказал, значит, нужно делать, не задавая лишних вопросов. Потому что жить, как Шисуи, не хотелось. Потому что ничего не менялось. — Не понимаю. Гаара обернулся, нахмурившись. Спустя несколько часов Итачи все же заговорил. Позади Гаары от страха дрожала художница, держа кисть так, будто она весила тонну. — Что? — Твоего помешательства. — Нет. Неправильное слово, — Гаара поправил прядь волос на лбу и натянуто улыбнулся. — Желание. Я бы хотел его сожрать. Ебать и жрать. Вот так. Понятно? Гаара, выровнявшись, снова повернулся к художнице. Наготы не стеснялся, позируя, кажется, для самого великого своего творения. — Уверен, ты можешь найти похожего. И сделать то, что хочешь, — устало посоветовал Итачи, наблюдая за художницей. Девочка, хрупкая, маленькая, тоненькая. Как же ты сюда попала? Может, Итачи смог бы ей помочь. Но его помощь всегда лишь вредила. Гаара вздохнул. Присутствие Итачи раздражало, да так, что хотелось размазать его черепушку о какую-нибудь из стен. Совет захотел дать? Безмозглый идиот. Настроение для позирования пропало. Гаара махнул художнице рукой, выгоняя из зала. Девушка, сглотнув, собрала кисти и быстрым шагом скрылась за красной шторой. Гаара сел рядом с Итачи боком и подставил руку под голову, облокотившись о спинку дивана. Что отрицать, уныние наследника империи сглаживало углы. — Я так и сделал. Не то, — Гаара дотянулся до своего телефона и, подставив экран к лицу Итачи, улыбнулся. — Даже вот так делал. Итачи убрал руку от своего лица и вздохнул. Меньше всего ему хотелось смотреть фотографии чьего-либо секса. — Почему он? — Почему ты такой тупой? — фыркнул Гаара, громко цокнув языком. Итачи пожал плечами, смотря в пустоту впереди себя. Что в Наруто не так? Чем он привлек их? Саске и Гаару? Сколько не смотрел — ответа не находил. Обычный. Поставить его в толпу и не заметишь, потеряешь. — Я не понимаю. Гаара довольно хмыкнул. Встал, чтобы взять незаконченную картину и показать Итачи набросок. Там он, с Наруто. Вдалбливался в него и кусал, отрывая плоть. — Ты видел его голубые глазки? Линии губ? Присматривался? Присмотрись, — Гаара гордо провел по холсту, смазав краску в углу. — Хочу вот так. — Так возьми, — Итачи взмахнул рукой, указав на картину. — Не могу, — неожиданно ответил Гаара, поджав губы. — Почему? Правда, почему? Гаара задумался. Он мог. Уговорами, угрозами, но мог. Но не делал. — Почему? — повторил Гаара, поставив картину на место. — Просто… я хочу, чтобы он хотел секса со мной. Ты только представь. Без принуждения. Он бы… ты бы видел, какой он. — А ты видел? Гаара бодро кивнул, улыбнувшись. — Подглядел немного. Итачи прикрыл глаза. Главное, чтобы он только видел, а не фиксировал. — Теперь ты следишь за ним? — В гости зайти хотел. А моего Наруто ебал твой брат. Я позавидовал и уехал, — Гаара сел рядом. — Но в машине подрочил. Никогда так не кончал. — Какая мерзость, — Итачи закрыл глаза рукой, когда случайно кинул взгляд на промежность Гаары. — Может, оденешься? — А может мне тебя выебать? — Гаара привстал, нависая над Итачи. — Такая оплата за услугу? — Нет. — Жаль. По просьбе Итачи Гаара надел штаны. Притащил с собой виски и налил в два бокала. Во второй бокал что-то подсыпал и протянул Итачи. — Серьезно? — А что? Личико у тебя симпатичное. А дырки у всех одинаковые. Итачи мотнул головой, отставив бокал в сторону. Как же он устал… — Ты сделаешь? — перевел тему Итачи, встав с места. Если Гаара откажет, то и смысла оставаться не было. Гаара отпил и, задумавшись на пару минут, отрицательно кивнул. — Нет. Страдай дальше, Итачи. Или наберись смелости и уйди красиво. Но без моей помощи, — Гаара выпил, подняв пустой бокал. — Так, если решишься, может, дашь напоследок трахнуть тебя? Все равно в земле протухнешь. А так… — Прощай, Гаара. Набраться смелости — пытка. Нельзя-нельзя-нельзя. Я хочу жить, но не так. Помогите. Кто-нибудь.

х

Пробежка — лучший антидепрессант для Наруто. Помогала выплеснуть накопившиеся эмоции наружу без вреда для души. Наруто бежал меж высоких, хвойных, пушистых деревьев, которые неохотно давали ход первому снегу. Под снег попал после, выбежав на чистое поле. Тяжело дыша, перешел на шаг. В мыслях добрел до причала и встретил хозяина базы отдыха. — Если не хочешь правды, то к озеру не подходи, — посоветовал дедушка, приглашая сесть рядом на лавку. — С нечистыми намерениями подойдешь — засосет. — Правда, что ли? — усмехнулся Наруто, заглянув дедушке в глаза. — Не слышал такой легенды. — Почему думаешь, что нет? Вот лес тебя пустил, потому что Леший одобрил. Но озеро — девка нестабильная, — мужчина фыркнул, кинув в него первый попавшийся камень. — Как моя жена. — Ну, как думаете, если посмотрю, что-то узнаю? — Узнаешь, — согласился дедушка. — Зуб даю. Давай, мальчишка. Вижу, что не терпится. Наруто сел в небольшую лодку и оттолкнулся веслом от причала. Наверное, глупость совершил, потому что совершенно не знал, как нужно вести себя на воде. Озеро шептало, открыв свое зеркало. Первый осколок Наруто смазал веслом, создав помехи. Саске, наверное, уже проснулся… Отражение замерло. Наруто убрал весло и покосился на воду. Страшно. Вдруг покажется странная эмоция и станет физической. Хорошо, если она будет приятной, но, а вдруг появится проблема? Чистое, синее озеро, почти нетронутое туристами. Оно шептало, что откроет все, что требует открытий. От проблем, что когда-то станут клином до переизбытка непонятных чувств к Саске — осталось только взглянуть. Смотри. Наруто приготовил завтрак и оставил записку, что ушел. Наверное, Саске уже поел и ждет его. Резанул гладь озера и, от резкого движения, поддался вперед, почти нырнув в воду с головой. Хочешь, расскажу? Вода манила. Хочешь же?.. Пугает, что он любит так, как не умеешь любить ты? Страшно. Но не только это, правда? Страшно, что скажи ты: бежать, — он побежит? У тебя есть риск стать эгоистом, возвысить себя и бессовестно пользоваться его благами. Чужое подчинение претит эго, не так ли? Подскажу, хочешь? Не смей, Наруто. Избалованность превратится в беспощадность. Нельзя пользоваться этим. А если поздно — брось. Лучше исчезнуть, чем заниматься измыванием над чужой душой. Исправить, знаешь, как?.. Люби его. Останься с ним и люби. Ты же любишь, правда? Это не внушение. Просто прояви ее, не бойся. Он любит тебя, Наруто. Ты не останешься один, если признаешься. Саске другой… убеди его. Заставь поверить. Вы поломаны по-разному. То, что для тебя ненормально, для него — повседневность. Прими это. Вспомни вчерашний день перед камином… Пронеслось брезгливое: а что, если?.. Закатив глаза, Наруто вовлек Саске в процесс поцелуем. Свой халат стянул еще в кровати, а халат Саске подстелил под его колени. Устраивает, вот так?.. — Мне никогда не надоест, — запыхавшись, объявил Саске, трогая, кажется, везде одновременно. Ночь скрыла чужие слезы, обозвав их звездами, подсветила, чтобы оставить смертному напоминание об уязвимости. Наруто собирал их губами, осушая жарким дыханием. Но ночь и Наруто ошиблись. Саске не хотел их прятать, ведь они — не последствие грусти. Он был так счастлив в моменте, что просто не сдержался. От жадности сжимал нагретое тело Наруто пальцами, оставляя повсюду синяки. Компенсировал губами, прикладываясь к каждой отметине. Языком проделал путь от шеи до пупка и ниже, перевернув Наруто на живот. — Что ты хочешь сделать?.. — Наруто не успел договорить, почувствовав горячий язык у входа. — О… Громкое дыхание превратилось в стоны, когда Саске взялся за влажный член. Сжималось сердце от того, что он не мог видеть лицо Наруто. Пытка сродни щекотке. Наруто дернулся вперед, кончая с протяжным стоном. Повернул голову, увидев стоящего на коленях Саске. Какой же, мать его, он красивый. — Еще? — удивился Саске, высунув кончик языка, чтобы облизнуть сухие губы. Наруто кивнул, потянув его за руку. — Ну так, мне тоже не надоедает. Или ты устал? — Нет, — Саске улыбнулся, поддавшись давлению. Наруто запоминал секунды мучительных касаний. Саске, оказывается, любил дразнить. Прошу, Саске... Наруто, чувствуя, что снова приближается к оргазму, сменил роли и сел сверху, проделывая тот же маршрут. Целовал каждый белый, шершавый шрам на животе, под коленями, на бедрах. Проявлял чужое прошлое нелегкой ношей, но вопросов не задавал, пытаясь стереть их языком. А Саске будто видео глазами снимал — настолько было прекрасно оказаться в плену. Рукой фиксировал кадры: тянулся к косточкам позвоночника, гладил поясницу, заставляя выгнуться. Не упускал ничего, что было им приятно. Языки огня сделали долгий ход по телу, подсвечивая самое прекрасное, что случалось в его жизни. Боль и тяжесть больше не беспокоили. Саске аккуратно поддержал Наруто за бедра, сжав. Задержал дыхание в такт, насаживая на себя медленно, растягивая момент. Прижался, почувствовав полное единение. Замер, когда их взгляды встретились… Наруто… Моя милая Луна… улыбки чередовались с громкими вздохами. Наруто не смел зажмуриться, чтобы не потерять момент. Смотрел сверху вниз, утопая в черноте любимых глаз... Вспомни его взгляд, такой счастливый, мягкий. Много ли он себе такого позволял в прошлом? Присмотрись, Наруто, как он нежен. Как его трясет, когда он касается тебя… Теперь, понял? Скажи вслух. Озеро замолчало. Наруто поднял голову и увидел сидящего на берегу Саске, подложившего под себя его куртку. Сукин сын, а… Наруто покраснел до кончиков ушей, вспомнив вчерашнюю ночь. То, что произошло вчера, не было похоже на их обычный секс. — Где ты взял корыто? — спросил Саске, когда Наруто приплыл к берегу. Его лицо, хоть и усталое, но такое красивое, светилось. — М? — Дедушка одолжил. Хочешь, прокачу? — Нет, — фыркнул Саске, нахмурившись. — Я не умею плавать. — Так я же не топить тебя везу. Давай, Саске, ну, — Наруто протянул руку. Саске неохотно согласился, но с тревогой косился на берег, пока они отплывали все дальше и дальше. Глубина его жутко пугала. Наруто, отложив весло, засунул холодные ладони под штанины Саске, за что получил по голени пяткой. Но его упрямство пересилило и Саске сдался, перестав сопротивляться. — Это озеро правды. — Ты мозги себе отморозил? — беззлобно отозвался Саске, поставив локоть на колено, подперев ладонью лицо. — Озеро правды? — Мне так сказали. Я верю. Вот поглядел, и кое-что понял, — Наруто крепче сжал ноги Саске под штанами. — Я люблю тебя. Наруто солгал. Он потащил Саске в озеро, чтобы утопить.

х

Саске сидел за обеденным столом, подогнув ноги, уперев ступни в стул напротив. Затишье. Он не сказал ни слова после того, как Наруто произнес ту проклятую фразу. Ничего. Абсолютно. Будто застывшее мгновение. — О чем думаешь? — спросил Наруто, пытаясь вытянуть из Саске пару слов. Но он молчал, подарив Наруто короткий, нечитаемый взгляд. Молчание длилось пару часов. Пока Наруто мыл посуду после завтрака, пока Саске пытался разжечь камин и, не найдя розжиг, бросил это занятие, хотя мог просто спросить, но решил промолчать. Тишина подействовала на Саске, как обезболивающее, и, преисполнившись в спокойствии, он стал незаметным. Так не пойдет. Наруто проявил Саске жесткой хваткой за руку и повел к озеру правды. Саске накинул на голову капюшон толстовки Наруто, которую вытащил из его сумки перед выходом. — Посмотри же на меня, — настаивал Наруто, взмахнув рукой, остановившись у воды. — Почему тебя… так это задело? — Ты хотел детской сказкой убедить меня в том, что ты сказал — правда? Извини, Наруто, не могу тебе верить. — Да ну, ты же несерьезно? Это просто слова. Правда, которую я захотел озвучить, — Наруто поджал губы. Он не хотел давить на Саске. — Хочешь, я не буду больше об этом говорить? — Спасибо за одолжение, — с улыбкой проговорил Саске и пошел обратно. Пришлось отпустить Саске в необходимое ему одиночество, предоставив пространство. Наруто подготовил для Саске джакузи на террасе. Разложил полотенца, пару бутылок колы без сахара и воды. Молча повел его к воде, игнорируя давящее чувство, что сказать о своих чувствах — большая ошибка. Нет, так не бывает. Не в характере Наруто позволять другим личное пространство, пока он в этом пространстве присутствовал. Но Саске — не все. Ему хотелось понять, почему те слова заимели такой огромный вес. Наруто умел быть эгоистом, по натуре действовал для удовлетворения собственных желаний. Поэтому сказал то, что посчитал нужным. Но сейчас его главное желание — понять Саске. Находиться долго на расстоянии не смог. Стянув штаны и кофту, тихо вышел на террасу и присел рядом с Саске, поймав его взгляд. — Почему? — спросил он, требуя объяснений. — Потому что те слова — ложь. — Саске пожал плечами, будто уже свыкся с этой мыслью. — Почему ты так решил? — Пожалуйста, Наруто. Меня не нужно утешать. — Я не утешаю. Мне просто интересно, с чего ради мне говорить, что я люблю тебя, не чувствуя этого? — Догадайся. — В чем твоя проблема? — Наруто плеснул в Саске воду, разводя руки от негодования. — Хотя, стой, не отвечай. Я сам расскажу. — Будь так добр, Наруто. Ты в этом спец, — снисходительно согласился Саске, готовясь выслушать то, что он не хотел. — Я же этого та-а-ак хочу.

х

Боруто ушел из дома, где воцарился хаос, благодаря маме и бабушке с дедушкой к Сараде, которая, кажется, переехала к его отцу, найдя себе скромное убежище. Он не мог осуждать, зная, какие проблемы у Сарады с матерью. Но все же странно. — Почему мой отец разрешил тебе остаться здесь? И твой… всегда был против ночевок вне дома, — Боруто сел за стол, чтобы быть ближе к своей девушке. — Почему?.. Боруто помнил, что отец Сарады не позволял ей гулять допоздна, установив время до семи. Она всегда должна быть на связи — и пусть только попробует не ответить. То, что они вытворяли, кочуя из дома в дом, лишь послабление режима со стороны Сарады. Или, проще говоря, она сбегала. За это получала наказание, если попадалась. Она бесилась, передразнивая отца. На улице опасно, ребенок. Ты — лицо знаменитой семьи. А вдруг тебя заметит дедушка… Сарада фыркала, называя дядю Саске тревожным снобом. В конце концов, что ей могут сделать родственники?.. Она рассказывала, что отец запретил какой-либо контакт с членами семьи, снова говоря о безопасности. Боруто не понимал и был согласен с Сарадой, что переживания — плод контроля. — Что-то против имеешь? — Нет, просто… странно. И твой отец тебе разрешил? — Разрешил, — согласилась Сарада, облизнув ложку, которой раскладывала мороженое. — Наруто — хороший человек. — Правда? — фыркнул Боруто. Его-то безмозглый папаша? — Ты преувеличиваешь. Сарада улыбнулась, облокотившись на столешницу. Протянула Боруто пиалу с мороженым. — Вообще-то, я думаю, что Наруто — мой лучший друг. Он заботится обо мне, поддерживает, слушает и слышит, — Сарада достала из холодильника колу и, обернувшись, подмигнула. — Если мы с тобой когда-нибудь расстанемся, то, извини, милый, с твоим отцом я не перестану поддерживать отношения. — Не увиливай, — Боруто щелкнул девушку по лбу, на что она довольно сморщила лицо. — Наши отцы — хорошие друзья. Наруто знает о моих непростых отношениях с мамой. Так сложились обстоятельства, — Сарада прошла в гостиную, сев на диван. Боруто последовал за ней. — Мой папа доверяет Наруто. Забавно, правда?.. — Сарада, — перебил Боруто, отмахнувшись. — Давно они дружат, чтобы вот так… доверять? Нет. Поэтому и спрашиваю. Отец Сарады не производил впечатления, что может кому-то доверить дочь, так опекая ее. Но, может… Боруто задумался, вспоминая, как часто стал видеть своего отца с дядей. Сарада сглотнула и, чтобы не взболтнуть лишнего, взялась за мороженое, подтянув колени к груди. Неужели у Боруто есть какие-то подозрения?.. Не то, чтобы те двое сильно шифровались, но и Боруто не обладал достаточными дедуктивными навыками, внезапно поняв что-то. — Может, ты ревнуешь? Не переживай, просто я — ответственная девочка. И Наруто подозревал, что ты придешь. Поэтому я здесь, — Сарада прижалась плечом к парню. — Ради тебя. — Вот не надо, — Боруто усмехнулся, положив руку на плечо девушки. — Считаешь, он думает обо мне? Уехал в командировку? Не верю. Сто процентов поехал куда-то со своей шл… — Боруто, — перебила Сарада, сунув ложку с мороженым ему в рот. — Я же сказала, что он поехал с моим отцом по делам. Хватит уже… Я здесь, потому что мы, я и отец, не переносим мою мать. Все. Ложь во благо. Сарада представить не могла, что будет с Боруто, узнай он об этих отношениях. Но правду сказала, все-таки, мать точно осталась дома. — Ладно. — Если не веришь… спроси об этом Наруто. Боруто закатил глаза, жуя мороженое. Конечно, он не мог спросить у отца и Сарада об этом знала. Если Сарада говорила правду, то хорошо. Несмотря на ссору, отец разрешил прийти сюда. Знал ли он, что приехали бабушка с дедушкой или нет — хорошо. Дома, с мамой и родителями отца, было слишком тяжело. Не успел Боруто переступить порог, как бабушка отвесила ему несколько подзатыльников за позднее возвращение. Завалила его вопросами об отце, а после повалила физически, перекинув через бедро за, по ее мнению, грубый ответ. Я-то откуда знаю где этот хер и почему он не отвечает на телефон. Мама пыталась их разнять, но безуспешно. Вовремя написала Сарада, сказав, что у их отцов срочная командировка и он может прийти. Если бы не Химавари, вцепившаяся в дедушку и бабушку, они бы увязались за ним. Найдя выход в отвлечении предков, Боруто сбежал, сверкая пятками. — Я хочу поговорить с мамой, — начала Сарада, отложив мороженое. — Папа ничего не рассказывает. А она — болтушка еще та. — Ты же просила ее уехать? — Да, но когда она меня слушала? — Хочешь, пойду с тобой? — предложил Боруто, зная, что разговор не обойдется без ссоры и слез. — О, нет, — Сарада отмахнулась, растянувшись на диване во весь рост. — Я напишу, как пойду обратно. Завтра, конечно. Сегодня я планирую провести время с моим вредным парнем. — Да-да, я же извинился. — Мне не хватит и тысячи твоих извинений, Боруто. — Хорошо, — Боруто вскочил с дивана и сложил ладони вместе. — Считай: прости, прости, прости…

х

По ощущениям, Наруто долбился в закрытые двери и через дверную скважину пытался пропихнуть любовь тонкой иглой. После джакузи Саске лег в кровать, скрывшись за одеялом и попытался имитировать глубокий сон. Не подобрать слов, как Наруто это взбесило. А Саске знал, что тот не переносит молчание. Издевался или наказывал. Возможно, два в одном, Наруто досталось по акции. Наруто стащил с него одеяло и встал на колени перед кроватью. Ты, блять, поговоришь со мной. — Нет, — попросил Саске, сев в кровати. Он подтянул ноги к груди, сцепив их руками. — Я сказал: нет. Наруто поднял бровь, не веря в то, что Саске решил избежать разговора. Некуда бежать, они заперты вдвоем в глуши. Не получится. Плохое место для пряток. — С чего ты решил, что я услышу твое нет? Ты меня слушать не захотел. Начал драму. Как мне кажется, это достаточно очевидно, что, когда люди вместе, они признаются друг к другу в чувствах. — А ты с чего взял, что я хотел это услышать? — ответил Саске, смотря сверху вниз, злясь. — Почему решил, что сейчас — самое время? Потому что я запутался? Решил меня утешить, верно? Облегчить. Да? Наруто, эту подачку оставь себе. — Это не так. — Так, — Саске отрицательно мотнул головой, откинув волосы со лба. — Тебе захотелось помочь мне разобраться с чувствами. Подумал, что, если утешить ложью, то мне станет легче. Это — так. Мне ли тебя не знать, спасатель херов. Наруто молчал. Облизнув губы, истерично посмеялся. Значит, озеро правды — бред? — А сейчас тебя злит, что я не верю. Как же, Наруто, так вышло? Вечно хороший, правильный мальчик. — По-твоему, мне ахуеть как весело наступать во второй раз на те же грабли? Любить, потому что меня любят? Я уже это проходил, ничем хорошим не кончилось. Что ж, похвально, как хорошо легло прошлое на настоящее. И аргумент — плавно в уши. — Еще не кончилось. — Да конечно! Саске, блять… — крикнул Наруто и встал на ноги, нервно поставив руки в бока. — Какие еще мнения обо мне есть? От крика Саске зажмурился. Он не хотел разговаривать. Хотел бы уладить ситуацию молчанием. — Обойдешься. — Нет, мы будем разговаривать! Я так больше не могу… — Не можешь? — перебил Саске, встав с кровати. Подошел к Наруто, прикоснувшись к шее кончиками пальцев. — Интересно получается… хочешь, я расскажу о тебе со стороны?.. Я неудобен тебе. Выворачивает, правда? Не можешь принять того факта, что мои мысли имеют место быть. Так не получилось, попробую по-другому, верно? Наруто схватился за плечи Саске, крепко обняв. Поцеловал в шею, дыханием согрел мочку уха. Правда, что Саске казался ему неудобным именно в тех социальных конструктах, к которым он привык. Но и правда в том, что он любил эти сложности. Он любил Саске, как умел. — Я не заткнусь, — прошептал Наруто. Саске пожал плечами, заводя ладони под чужую футболку. Он находился в постоянном напряжении несколько недель и пора бы было отпустить. — Этим ты меня не удивишь. Провокация подгоняла. Таких ситуаций было миллион и станет — миллиарды, если не исправить. Наруто улыбнулся, кусая Саске за мочку чувствительного уха. — Зачем тогда все это? Саске прикрыл глаза. Подставил шею под горячие губы. Ладони спустил ниже, схватившись за мягкие ягодицы Наруто. — Ты еще вещи начни собирать, топни ножкой и хлопни дверью. Что за идиотский вопрос? — Потому что твои аргументы — идиотские. Ты прав, что я хочу облегчить твои переживания, — Наруто почувствовал, как замер Саске. — Но и я — прав. В том, что так — я люблю. Вздохнув, Саске попытался отстраниться, но Наруто крепче его перехватил, обездвижив. Чужую руку вернул себе на поясницу. — Я не дам тебе легкой жизни, потому что... — Вот это звучит искреннее. — Не дам решать проблемы в одиночестве, не позволю отдалиться, потому что люблю. Мысли свои не запрешь — я вытащу. О личных границах можешь забыть, потому что я люблю тебя. Об одиночестве не заикайся. Я не позволю. Хватка на пояснице усилилась. Наруто с облегчением ослабил руки, чтобы нежнее перехватить нагретое тело. Пятерней залез в черные волосы, когда голова Саске опустилась на плечо. — Я тебя не оставлю и не сбегу. Мне нравится ругаться с тобой, рядом находиться — нравится. Пойди мне навстречу, Саске. Перестань думать о плохом, — Наруто оставил последний поцелуй на зацелованной шее. — И вчера… мне пиздец как понравилось. — Сука ты прозорливая, — ругнулся Саске, смеясь Наруто в плечо. — Уговорил, ладно… Если бы я дрался, то разбил бы тебе лицо, когда ты решил поставить на мне эксперимент — встанет ли у тебя на мужика. Я так злился… Я никогда не оставлю тебя в покое. Сначала я думал, что, если тебе надоест — отпущу. Но, нет, не смогу. Никуда ты не денешься. Я найду тебя. Если будет нужно, то свяжу. Я не хотел показаться психом, но, если ты так хочешь. Меня бесит, что эти чувства в моих генах. Моя семья — садисты-уроды. И я далеко не ушел. Понимаешь? Я — тот, кто первым сломает ноги. Тебе. Поэтому я не хочу, чтобы ты играл со мной в любовь. Саске неосознанно сжимал Наруто, забравшись под штаны, где не нашел белья. Замолк, услышав тихий стон. А кожей почувствовал, как Наруто улыбался. И его вставший член у бедра. — Я люблю тебя, — повторил Наруто севшим от возбуждения голосом. — Ты думаешь, что я плохо тебя знаю? То, что ты ебаный псих? Не то чтобы ты скрывал это, Саске. — Нахуй, — ругнулся он, бросая Наруто на кровать. — Признаю, это тешит мое эго. Твоя милая одержимость. Может, я всегда хотел именно так? — Ты невыносимый, самовлюбленный идиот. Очаровательно. Саске навис сверху, сдирая с Наруто одежду. Тот широко улыбнулся, убрав руки за спину, чтобы дотянуться до желанных губ. Зверю позволили гулять на свободе. Саске, кажется, никогда не было так хорошо и легко.

х

Комната молодоженов. Итачи не переступал порог этой тюрьмы уже очень давно. Обито, увидевший его в дверях, скупо кивнул, командуя слугам, куда следует расставить кресла. — Какой цвет предпочитает племянница? Розовый, красный? Может, фиолетовый? Орочимару сказал, что ему нет разницы, — Обито собрал простыни и бросил их в Итачи. Ткани рассыпались, окутав ноги. — Молчишь? Воспоминания захлестнули? — Можешь не стараться. Я не допущу… Обито ударил Итачи, заставив того встать на колени. — Бесполезный кусок дерьма! Горничные скрылись за дверьми для персонала. Обито потер сморщенную часть лица и сел на кровать, сложив ногу на ногу. — Я расскажу Фугаку, как ты чтишь традиции этой семьи. Если посмеешь помешать, то я лично запру тебя в подвале с собаками. Груз вины придавил Итачи к полу. Он не поднимался, сжав кулаки. Не рассказывай. Не надо. — Девчонку надо проверить на заболевания и беременность. Я договорился с Фугаку, что осмотр проведет Шисуи. И, Итачи, — Обито сбил сжатый кулак носком туфли. — Если твоя дырка скажет то, что мы не хотим услышать, Сараду проверит другой врач. Главное, чтобы их мнения совпали. Иначе… — Другой врач? — тихо переспросил он, не поднимая головы. Кажется, он знает… — Будущий муж. Как только Обито покинул комнату, Итачи лег на пол, потеряв последние силы. Так больше не может продолжаться. Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя… По расписанию, сейчас у отца должен быть завтрак. Итачи спустился на первый этаж в большую столовую. Оказался прав. Сел рядом с Фугаку по правую сторону. — Вы торопите события, отец, — начал Итачи. Обито усмехнулся, восхищаясь чужой смелости. — Она не достигла семнадцатилетия. Что скажет пресса? — Наплевать, — отец вытер рот салфеткой, посмотрев на Итачи. — Девка вовсю ведет половую жизнь с каким-то щенком. Какая разница? — Саске… — Не смей говорить об этом ублюдке! — перебил Фугаку, швырнув в Итачи тарелку супа. Грудь неприятно обожгло, но он стерпел. — Подонок только дырки трахать может, но уследить за дочерью — нет! Отец закашлялся. Сиделка поднесла к его губам стакан воды, но Фугаку отмахнулся. — Микото виновата, — со злостью произнес он. — Если бы она не умоляла… я бы не отпустил его. И наша инвестиция осталась бы чистой… Ты тоже виноват! Когда ты притащишь его домой? Что ты вообще делал все эти года?.. Бесполезный мусор. — Он не старался, господин. Итачи слишком любит своего младшего брата, — добавил Обито. Фугаку сжал нож в руке, метая взгляд от одного мужчины к другому. — Хватит, больше не хочу о нем слышать, — отец вздохнул. — Я поручил Обито привезти Сараду домой, но что-то мне подсказывает, что ты, Итачи, решишь помешать. Поэтому поедем вместе. — Что? — Итачи сглотнул. Сегодня? Они планируют забрать Сараду? — Вопросы задаешь, — Фугаку склонил голову чуть вправо. — Не переживай, любимому сыну Микото я не наврежу. Мы просто поговорим. А потом я дам время обдумать этот брак. После — заберем. Но, Итачи, ты будешь под моим пристальным наблюдением. Ни шага в сторону. Решишь помочь брату — я помогу тебе, выбив эти мысли. — Отец, — Итачи набрал последние остатки смелости. — У Сарады другие ценности и мышление. Она не подчинится. — Сарада — мой товар. Итачи, неужели я кого-то спрашивал? Не захочет — заставлю! Силой возьму! Приведу Орочимару сразу к невесте!.. — Фугаку снова закашлялся. Ударив по столу кулаками, снес оставшуюся посуду. На секунду замер: — А это хорошая идея, сынок. Обито, набери Орочимару… Он поедет с нами.

х

Открывать глаза совершенно не хотелось. Но звонивший телефон не давал спокойно спать. Наруто вытянулся в объятиях Саске и сразу нахмурился, чувствуя боль во всем теле. Этот Саске… Решил покрутить его немолодое тело во всех возможных позах. На губах непроизвольно зацвела улыбка. Наруто прикусил кожу у соска Саске и, откинув чужие руки, сел, чтобы найти телефон. — Куда? — Саске повалил его обратно в постель, придавив грудью. Наруто усмехнулся. — Давай еще немного поспим. — Сначала нужно выключить твой телефон. Кто-то настойчиво пытается до тебя дозвониться. Звонок прекратился. Сразу поступил еще один входящий. Ровно два гудка. И еще раз по той же схеме. Саске распахнул глаза и вскочил с кровати, обыскивая комнату в поисках телефона. Наруто понял, что-то идет не так. Он встал с кровати и, по памяти, откуда шел звук, нашел телефон под кроватью. Брат Итачи Учиха. Нахмурился, ничего не понимая. Двадцать три пропущенных. Одно сообщение:

«Я везу отца к тебе. Отправь Сараду как можно дальше от дома».

— Что там? Итачи? Итачи звонил, я знаю, — спросил Саске, подлетев к Наруто, чтобы забрать телефон. — Блять… блять, собирайся. Наруто кинул в Саске первые попавшиеся вещи, не разбирая, где чьи. Быстрее. Плюнул на остальные, взяв только документы, телефон и ключи от машины. Быстрее-быстрее. Персоналу оставил на кровати несколько купюр в качестве извинений за беспорядок и, схватив Наруто за руку, пошел к выходу. Быстрее… Руль Наруто уступил Саске, не имея времени спорить о его состоянии. У Саске руки тряслись, настолько он был напуган происходящим. Наруто понял, что, задай он сейчас хоть один вопрос, Саске перевернет машину. Все будет хорошо. Поэтому обошелся лишь коротким касанием за коленку. — Дай телефон, — потребовал Саске, набирая скорость. — Уже звоню, — Наруто поставил на громкую связь, но Сакура упрямо не брала телефон. — Блять, — Саске ускорился. — Я пойду с тобой… — решил Наруто, когда Сакура не взяла ни один входящий вызов. — Нет! — прикрикнул Саске. Чуть спокойнее продолжил: — Нет. Лучше проследи, чтобы Сарада осталась с тобой. Я позвоню, когда разберусь. Если что-то… кто-то приедет, позвони. Но не отдавай ее, Наруто. Пожалуйста, защити мою дочь.

х

Сарада осторожно открыла дверь своим ключом и вошла в дом, замерев на пороге. Мокрые от волнения ладошки вытерла о штанины брюк. Этот разговор должен произойти — хотела того мама или нет. Думала, как начать. Может, попросить твердо и грубо или смягчить атмосферу, чтобы получить больше информации. Окончательно не решила, спустив первые слова на какое-нибудь банальное привет. Сняв пальто, убрала в гардеробную. Сделала несколько глубоких вдохов, потопталась на месте и все-таки вышла в гостиную, услышав, что мама копошилась там. — Мам, — тихо поприветствовала Сарада, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сакура убирала беспорядок, который, судя по всему, сама создала. Бутылки, осколки, фантики… Женщина резко вскинула голову, услышав голос дочери. Удивленно моргнула, не поверив глазам: — Сарада? — Сакура сделала шаг навстречу. — О, Сарада, боже мой, что ты тут делаешь? — Домой пришла, — Сарада натянуто улыбнулась, подойдя ближе. Из-за нервов ломала пальцы — Можно? Я пройду? Не зная куда себя деть из-за неожиданной встречи, Сакура замерла, прижав к груди гору мусора. — Конечно… — Сакура посмотрела по сторонам, чтобы найти чистое место для дочери. — Конечно-конечно… сейчас, подожди, я уберу бардак. — Мам, хватит, сначала убери то, что у тебя в руках, — Сарада подошла ближе, останавливая ее касанием по плечу. — Я помогу. От резкого прикосновения Сакура сглотнула, испугавшись. И уронила бутылку, пытаясь обнять дочь. Бутылка с вином разбилась, заляпав ковер, диван и одежду Сарады и Сакуры. — О, боже, прости-прости. Сейчас уберу… — Мам, мама, послушай! Мам! — Сарада перехватила Сакуру за плечи, заставив посмотреть в глаза. — Все хорошо. Я уберу. Сходи в душ. И переоденься. Сакура шла спиной вперед, чтобы удостовериться, что Сарада на самом деле здесь. То, что она прорыдала весь вчерашний день, не повлияло на голову — она не сошла с ума. Иди, мам, я буду здесь. Сакура кивнула и побежала по лестнице наверх. Вздохнув, Сарада принесла с кухни пакет для мусора. Сложила бутылки, фантики, картонные коробки из доставок готовой еды. Протерла журнальный стол и попыталась убрать красное пятно с ковра. Не вышло. Что ж, папа точно будет ругаться. — Наденешь? — Сакура подошла сзади, протянув пакет. — Пижама. Я купила для тебя, но… не решалась отдать. Тебе должно понравиться. Сарада приняла подарок, неловко заглянув в пакет. Мама не умела подбирать одежду по возрасту, но то, что она увидела, на первый взгляд казалось… нормальным. Вау, мама. Пижама села по фигуре, будто Сакура покупала по четким меркам. Черная, в мелкие красные сердечки: шорты и футболка. Сакура была в такой же, только белого цвета. Оказалось, неловко носить одинаковую одежду с человеком, не совсем близким. Но Сарада проглотила это чувство, увидев, как Сакура искренне улыбнулась. — Давай что-нибудь приготовим? Или фильм посмотрим? Хотя, нет, давай поболтаем. Обещаю, я не буду задавать неловких вопросов… просто… ты что-нибудь расскажешь, — Сакура часто сглатывала, будто хотела скрыть нервозность. Плохо, мам. Я вижу твои слезы. — Если ты хочешь… но если нет, то... — Я не завтракала. Давай что-нибудь поедим, — согласилась Сарада и пошла за Сакурой на кухню. — Что ты ешь по утрам? — звонко спросила мама, но остановилась, поджав губы. — Я знаю… я должна знать, но если есть определенные пожелания… — Давай то, что любишь ты? — нашлась Сарада, уже не перенося этой неловкости и натянутости. Села за барный стол, чтобы не терять зрительный контакт с матерью. — Я не привередлива. В итоге оказалось, что Сакура не умела готовить даже по легким рецептам. Сарада пожарила яичницу и порезала в нее помидоры. Заварила ароматный кофе и разлила по двум чашкам. — Сама научилась? — поинтересовалась Сакура. — Наблюдала за папой. Само… вышло. Когда мне было десять, я поссорилась с папой и отказалась есть еду, приготовленную им. Приготовила для себя, а папа, попробовав, похвалил меня. С тех пор я жарю яйца каждое утро, если мы завтракаем дома… вот, — Сарада поставила тарелку перед Сакурой и села напротив. — Такая история. — Это очень вкусно! — Сакура с удовольствием съела первый кусочек. — Я бы так не смогла. У тебя здорово получается. Сердце защемило. Сарада хотела бы слышать похвалу от мамы может, не каждый день, но чаще, чем никогда. Улыбнувшись, Сарада скрыла лицо за чашкой кофе. Значит, завтрак с мамой? Пока неплохо. — Я хотела поговорить, мам, — начала Сарада сев на диван в гостиной. Сакура села рядом, взяв дочь за руку. — Прояснить, почему… у нас… вышло так. Как бы ни пыталась, я не могу тебя простить. Но и жить с чувством обиды… мне тяжело. Я поговорила об этом с папой. Он сказал, чтобы понять тебя, мне нужно выслушать твою историю. И мне так… грустно от этого. Я знаю, что была причина. Знаю. Но. Даже, когда я буду знать, почему ты ушла, я не обязана понимать и принимать это, как оправдание. Понимаешь? — Конечно, — Сакура поджала губы. — Да, конечно. Спрашивай, о чем хочешь. Сарада натянуто улыбнулась, убрав руки на колени, чтобы прекратить некомфортный контакт с матерью. — Ну, для начала… как вы познакомились? Ты и папа? Сакура удивилась такому вопросу. — О, ну, я… как бы сказать… мы были соседями. Саске был милым ребенком, несмотря на семью, где он рос. Он был беззлобным. А еще вежливым и очень красивым… я, конечно же, влюбилась. — Так вы — друзья детства? — Сарада улыбнулась, находя это очаровательным. — Можно сказать, да? Большую часть времени я укрывала его в своем доме. Скорее, дружба была вынужденной. — От кого он прятался? — От Фугаку и Микото, — Сакура неловко улыбнулась, спрятав накатывающий ужас воспоминаний. — В детстве я не придавала значения. Всех наказывали. Я думала, что Саске — бунтарь и хулиган, но… Поздно узнала, что Микото вымещала на нем злобу и психоз, а отец не вмешивался, чтобы воспитать настоящего мужчину. Он убегал от беспочвенного насилия, а не потому что что-то натворил. Итачи, из-за разницы в их возрасте, отсутствовал и не всегда мог видеть, что происходило с братом. У Саске не было никого, кто бы стоял на его стороне. Тогда встала я. И мой отец это заметил. — Так вы сошлись? С помощью дедушек? Брак по расчету, я слышала о таком. — Да, брак по расчету. Моя семья, хоть и не такая влиятельная, но имела место в рядах высшего общества. Отец решил, что, если мы неплохо сдружились, то и брак — выгода для всех. Для взрослых — деньги, для нас — любовь. Я знала, что Саске не любит меня, но в тот момент была так счастлива, что могу связать его с собой. Я мечтала о Саске. Но Фугаку было мало свидетельства о браке. Ему всегда нужны гарантии. Наследники. Тогда он спросил, готова ли я родить, чтобы подтвердить намерения. И я согласилась... Иначе, я бы не получила свою мечту. — Ты насильно привязала к себе папу? Мам… — Сарада разочарованно на нее посмотрела. — Я думала, вас заставили. — Признаю, ошиблась. Думала, что вместе мы построим крепкую, дружную семью. Хотела дать Саске любовь и заботу, которых у него не было. Я даже представить не могла, что все так обернется... — Как? Сакура замолчала, опустив голову. — Как, мам? Что случилось? Почему ты ушла? Зазвонил телефон, но Сакура не спешила принять вызов. На третий звонок выключила телефон, отбросив в сторону. Воспоминания затянули. Да, сказала бы Сакура, бежала. Потому что виновата. Потому что не справилась. Ведь она убедила Саске, что брак — лучший для них вариант спокойной жизни. Но Саске долго отказывался приводить Сакуру в семью. Она, не понимая причин, так оскорбилась, что пошла напрямую к Фугаку. Саске всегда делал то, что велел ему отец. Он доверился и в этом. Отец сказал: вы поженитесь. И Саске согласился… — Мам? — требовала Сарада, увидев подступающие слезы замолчавшей матери. — Скажи мне, мам! После церкви их привели в большую комнату в доме Учих. Комната молодоженов. Там были все. Тогда Сакура еще не понимала, на какой ад их подписала. Саске вкололи какой-то препарат... домработницы раздели Сакуру, а затем Саске. И… — Если ты не будешь рассказывать, то я пошла, — Сарада хотела подняться, но Сакура остановила ее, схватив за руку. — Что? — Плохо, Сарада. Все шло очень плохо. Семья Саске — садисты. Даже не проси, этих нюансов я не буду рассказывать. Сарада вернулась на свое место, нахмурив брови. Что такого в том, чтобы рассказать все, что было? Почему они считают, что Сарада не достойна знать подробностей? — Я видела статьи о дедушке. Он просто старый извращенец, но… таких полно!.. — О, милая, — Сакура засмеялась. — Это такие цветочки. Давай сойдемся на том, что мне и Саске сделали очень больно. — Ладно, хорошо. Продолжай. — После помолвки я забеременела. И меня приняли в семью. Выделили комнату… заперли в этой клетке. — То есть, от вас потребовали ребенка без брака? — Да. Такие условия брака. Сначала ребенок. Наследник от Саске…        Начал появляться живот. И я осознала, что нахожусь в заложниках. Саске успокаивал и поддерживал меня, но мне было так жаль себя. То, каким способом ты была зачата, все еще… меня тошнило. Саске не сдавался. Он обещал, что вытащит нас любым способом. Но я хотела одного — умереть. — Я была тебе противна, — заключила Сарада. — На тот момент, да. Мне было семнадцать, я хотела любви как в фильмах, а по итогу получила ужасы. Через несколько месяцев у нас родилась прекрасная, красивая и здоровая девочка, но я не могла на нее смотреть. Думала, на какое же несчастье я обрекла ребенка. И себя — тоже. Но Саске… он так улыбался, держа на руках маленькое чудо. Первое время он боялся тебя отпускать. Мне казалось, что… Саске точно не даст нас в обиду. Он загрызет любого, кто посмеет приблизиться к его дочери. Но Фугаку — не все. Глава семьи радовался, что на свет появилась новая инвестиция. Мы понимали, что Фугаку не успокоится. И я представила, что с этой крошкой сделают то же, что сотворили со мной. Не выдержала. И просила Саске что-то сделать. Хоть что-то… Саске прекрасно понимал, что ожидает тебя в будущем. Он сильно изменился за полгода. Я не узнавала — в нем бурлила злоба, гнев. Мне стало страшно. Вдруг, он станет таким, как Фугаку? И я сбежала. — Ты бежала, оставив меня? Где тебе делали больно? — Сарада пыталась держаться, но сжатые кулаки выдавали ее. — Ты и на папу наплевала, хотя хотела выйти за него замуж? — Я не жду, что ты поймешь мой поступок. Но мне было страшно… — Но мы остались там, мам! — крикнула Сарада. — Как это понимать? — Никак, — ответила Сакура, поднявшись следом. — Но Саске одобрил этот поступок. Он тоже хотел уйти, но не мог. Он предпринял попытку. Я не знаю всех нюансов побега, но госпожа помогла вам. И Шисуи. — Дядя? И бабушка? — Да. После, чтобы наказать меня, Итачи, по указке Госпожи, разорил моего отца, сделав Саске владельцем и дома, и небольшого бизнеса. Мою семью выкинули на улицу. И я лишилась всех возможностей на выживание. Вот что делает Фугаку — уничтожает. Он измывался надо мной дома, и он сделал это, когда я посмела уйти. Сарада сглотнула, сев на диван. — Мой отец умер в больнице от сердечного приступа. После, Саске нашел меня и пригласил в этот дом. Но Фугаку уже вычеркнул меня из твоего свидетельства о рождении. Значит, мог извести до смерти. Я — больше не невеста Саске. Я — не мать его внучки. Никто. Помеха. Но я терпела. Ради нас всех, но Фугаку переключился на Саске. Он не давал Саске жить, работать. Фугаку ставил ему ультиматумы. Ваша раннее обретенная спокойная жизнь рушилась из-за меня. Тебе исполнилось семь лет, а я уже не видела смысла в жизни. Тогда Фугаку предложил денег, чтобы я убралась из вашей жизни. Но я хотела спокойствия для вас. В итоге мы сильно поругались. Я хотела, чтобы Саске отпустил меня. Чтобы вам стало спокойнее. — Конец знаешь. Я ушла. Правда, деньги взяла. — Серьезно? — оскорбилась Сарада. — Да, положила их на счет и собираюсь передать тебе, как только ты достигнешь совершеннолетия. — Ты жалеешь, что ушла? — осторожно спросила Сарада, сложив руки на колени. — Только скажи правду, мам. — Нет, не жалею. Я знаю, что вам было непросто. Знаю, что Саске остался один. Но в то же время понимала, когда вырастешь, ты станешь ему опорой. — Ты спихнула на ребенка свою обязанность? Очень мудрое решение. — Боже, Сарада, так было лучше для всех! — Нет, мам, так было лучше для тебя. Не понимаю, почему папа сказал, что поступил бы так же. — Ему бы хотелось этого — правда. Но не думаю, что он смог бы. Саске очень любит тебя. — О, так ты, получается, не очень? Спасибо, мам, это именно то, что я хотела услышать. — Да нет же. Сарада, — Сакура попыталась взять дочь за руку, но та отмахнулась, отсев. — Я люблю тебя, моя красавица. Очень люблю, но я до сих пор боюсь. Вдруг Фугаку взбесится, что я рядом и что-то сделает вам… — Да что может этот старикашка? Вот, что? Мама, перестань нести этот бред! Я его не боюсь! К дому подъехала машина. Сакура не думала, что Саске с Наруто так рано вернутся. Сарада нахмурилась, взглянув в окно. — Дядя Итачи?.. Сакура вскочила со своего места и оттолкнула дочь от окна на диван. Следом за Итачи показался Обито. Смутно знакомый мужчина подъехал на другой машине. И он. Фугаку. — Сарада… — прохрипела Сакура, потеряв голос. — Поднимайся в свою комнату и не вздумай выходить. Сейчас же. — Да это же дядя Итачи! Боже, мам… — Я сказала живо подняться в свою комнату! — прокричала Сакура и, взяв ошарашенную дочь под руку, повела к лестнице. — Не вздумай высунуться. Но Сакура не успела. Щелчок двери означал, что они уже здесь. Сакура толкнула дочь к двери подвала. — Мам, да ты издеваешься… — Умоляю, Сарада, не высовывайся. Ни звука. Первой въехала инвалидная коляска. Сакура загородила собой дверь, чтобы Сарада успела незаметно спрятаться. Сакура смело шагнула в прихожую встречать незваных гостей. — Что эта шлюха тут делает? — спросил Фугаку, увидев Сакуру в пижаме. Сарада от злости сжала кулаки. Этот старикашка слишком много о себе возомнил. Она хотела выйти, но, заметив на себе скользкий взгляд длинноволосого мужчины, закрыла дверь. Сердце сжалось. Как же мерзко он улыбнулся…