Начало

      Если девятнадцатилетнего Тимоти спросить, какая радиостанция его самая любимая, он незамедлительно ответит «Нью-Йорк Сити. ФМ». Но вот незадача: его парень совершенно не разделяет любви к этой радиостанции, а ведь Тим заслушивает ее до дыр. И не зря: ведь в голос главного ведущего невозможно не влюбиться!

***

      Небольшой внедорожник мчался по асфальтированной дорожке, везя вперед кудрявого паренька, задумчиво поглядывающего в окно. В руках он держал крохотный радиоприемник, настроенный на полюбившуюся волну, которую слушал в последнее время особенно часто. Точнее сказать, ежедневно, а если быть еще точнее по будням в утреннее время: с восьми часов утра до двенадцати дня, и в вечернее: с семнадцати часов до двадцати одного часа.       В наушниках негромко звучала музыка. Погруженный в свои мысли, мальчик не сразу обратил внимание на зовущую его маму, отчаянно пытающуюся привлечь его внимание.       — Тимоти, дорогой, мы приехали. — сидевшая за рулем женщина заглушила мотор, обернувшись к сыну.       Тот, как обычно, витал в облаках и совершенно ее не слышал.       — Тимоти! — мама хлопнула его по коленке, от чего парнишка вздрогнул.       — Ты звала меня, мама? — мальчик незамедлительно вытащил один наушник из уха, поймав недовольный взгляд матери.       Женщина раздраженно фыркнула.       — Тимоти, дорогой, оторвись от своего радиоприемника хоть на минуту! Сколько можно сидеть в нем? Совсем меня не слышишь!       — Он снова витает в облаках! — хихикнула сидевшая рядом с матерью старшая сестра Тима Полин, игриво улыбнувшись брату.       Мама шутливо закатила глаза, покачав головой, наблюдая за сыном.       — Ну что поделать! Он у нас неисправимый мечтатель. — заключила она сквозь улыбку, переглядываясь с дочерью.       Тимоти поспешил свернуть наушники, обмотав ими радиоприемник, пряча его в рюкзак. Времени на разговоры не было. Вот-вот должны были начаться занятия, а ему еще нужно успеть встретиться с Джереми, прежде чем звонок, сообщающий о начале пары, разлучит их на ближайшие полтора часа.       — Удачи на занятиях, Тимоти! — улыбнулась ему вслед мама.       Мальчик в ответ благодарственно кивнул и схватив рюкзак, поспешил покинуть автомобиль.       Едва он приблизился к зданию университета, его окружили одногруппники. Тимоти был студентом второго курса Школы искусств Тиш Нью-Йоркского университета. Будучи заядлым любителем музыки и обладателем хорошего слуха, он выбрал для себя профессию аранжировщика. Мечтал стать известным, однако все еще не определился в какой индустрии раскрыть свои таланты аранжировщика: музыкальной, кинематографе или театре. Время покажет, думал он, а пока он всего себя отдает учебе. В то же время, Тимоти упрямо верил: обязательно наступит в его жизни день, когда крупнейшие звукозаписывающие студии наряду с телевизионными будут предлагать ему работу. Ведь он уникален и талантлив! Он, как никто другой умеет слушать и слышать музыку и полностью растворяться в ней. А какие потрясающие результаты он выдает на практических занятиях! Учитель хвалит его перед всей группой. Да у него просто дар от Бога! Но это будет позднее, а сейчас он всего лишь студент-второкурсник, пусть и весьма-весьма прилежный.       Всматриваясь в лица окруживших его ребят, Тимоти настойчиво пытался разглядеть лицо Джереми, прежде чем заметил его стоящим у входа в Школу. Растолкав окружающую его толпу студентов, парень подбежал к высокому темноволосому молодому человеку, задумчиво уткнувшемуся в телефон.       — Привет! — поправив висевший на плече рюкзак, парнишка с нескрываемой улыбкой на лице, потянулся к губам возлюбленного.       Они не виделись все выходные, и Тимоти, будучи влюбленным по уши, успел безумно соскучиться.       Они с Джереми были знакомы чуть ли не с самого детства. Сначала это незамысловатое общение переросло в дружбу, а оттуда в прекрасное светлое чувство. Тимоти был весьма романтичной натурой, но при этом очень ранимым. Они были погодками: Джереми на днях должно было стукнуть двадцать, (на дворе стояла середина сентября) и Тимоти изо дня в день ломал голову над подарком, от которого его парень пришел бы в неописуемый восторг. Он уже прожужжал родителям все уши о том, какое впечатление он желает произвести на Джереми своим подарком, и те откровенно говоря устали от находчивости и рвения сына.       Однако Тимоти не мог не обратить внимания на одно терзающее его обстоятельство: в последнее время Джереми становится все больше и больше раздражительным. Они стали реже видеться, хотя совсем недавно их было не оторвать друг от друга. Тиму не хотелось думать о плохом, но иногда он всерьез задумывался: что же между ними двумя происходит? Почему они отдаляются друг от друга? Они всегда были так близки, а в последнее время его возлюбленного словно подменили.       Будто только заметив подошедшего к нему Тима, Джереми оторвался наконец от гаджета, изобразив на лице некое подобие улыбки, весьма корявой и натянутой. В его красивых карих глазах читалось легкое недовольство.       — Ты опоздал на десять минут. — раздраженно заметил молодой человек, убирая телефон в задний карман черных брюк, не сводя с Тима недовольного взгляда.       Мальчик непонимающе уставился на парня. Джереми никогда прежде не разговаривал с ним в таком тоне. Даже когда они ссорились, он всегда быстро отходил, говоря, что не может долго злиться на Тима. Тимоти и раньше приезжал позже своего парня на учебу, однако тот всегда его встречал со счастливой улыбкой, а потом они расходились каждый по своим группам, встречаясь на переменах, проводя эти недолгие минуты отдыха вместе. Теперь же от этой улыбки, так любимой Тимом, не осталось и следа.       «Что с ним такое?» — испуганно думал парень, чувствуя, как внутри него разрастается беспокойство — «Совершенно на него не похоже!»       — Прости. — тихо пролепетал он, растерянно глядя на Джереми.       Желание прикоснуться к губам возлюбленного, родившееся едва только он заметил Джереми в толпе, вновь появилось, и Тимоти рискнув, сделал еще одну попытку сорвать хотя бы один мимолетный поцелуй. Однако, его попытка была тут же прервана.       — Пойдем. — с ноткой грубости в голосе буркнул Джереми, коснувшись пальцами руки Тима, нехотя потянув его за собой.       Едва они миновали длинный университетский коридор, выйдя в огромный просторный холл, Тимоти почувствовал, как его руку резко отпустили. Остановившись, как вкопанный посреди дороги, он удивленно смотрел вслед удаляющейся спине Джереми, который даже не обратил внимание на отсутствие рядом с собой Тима. Казалось, что мальчишка будто бы раздражает его одним своим присутствием рядом. А как еще иначе объяснить его поведение?       Отрезвляющий звонок прозвенел достаточно громко, чтобы вывести задумчивого Тимоти из собственных мыслей.       — Джереми, постой! — только и успел он крикнуть вслед парню, однако тот даже не обернулся, скрывшись в ближайшей аудитории.

***

      Тимоти был романтиком и неисправимым мечтателем, а также весьма влюбчивой натурой. Правда, за свои девятнадцать лет влюблялся он всего один раз, при чем именно так, как описано в книгах. Именно так, чтобы сердце приятно колотилось при виде объекта своей любви, а бабочки в животе порхали от удовольствия.       Джереми стал его первой любовью едва им стукнуло по пятнадцать и оставался по сей день. Тим отлично помнил свои ощущения, когда понял, что чувства, испытываемые им к другу нельзя назвать дружескими. О какой дружбе может идти речь, когда парень, которого он видел практически каждый день в школе и после нее на дополнительных занятиях по фортепьяно, заставляет его сердце биться чаще, чем обычно, а щеки пылать огнем? Он не знал, как сообщить об этом Джереми, чтобы не разрушить их дружбу. Ведь в самом худшем случае его бы обругали на чем свет стоит, и незамедлительно отвернулись. Однако, Джереми не отвернулся, и даже был откровенно рад признанию Тимоти, поскольку сам испытывал к нему похожие чувства.       Тимоти чувствовал себя окрыленным и по-настоящему счастливым. Еще бы: его не только не отвергли с его любовью, но и признались во взаимности. О чем может мечтать растущий подросток, только-только осознавший свое влечение к человеку своего же пола?       Их первый поцелуй он запомнил надолго. Ох, до чего же это было волшебно и волнительно одновременно! Но так приятно и сладко! По мере взросления влечение к парням в Тиме росло в геометрической прогрессии, и в конце концов он был вынужден поделиться этим фактом с родителями, опасаясь их реакции. Мама отреагировала весьма тактично, хоть и была откровенно удивлена, а вот отец не разговаривал с Тимом несколько дней, прежде чем смог найти в себе силы переварить полученную информацию (не без помощи жены разумеется). В конце концов, мальчик был и остается его сыном.       — Только не делай поспешных выводов раньше времени. — попросил отец Тимоти в один из вечеров, проводимых в компании друг друга. — Молодость — время экспериментов!       Мама с Полин специально оставили их одних, дав возможность поговорить по душам. Разговор пришелся весьма кстати, и Тимоти облегченно вздохнул, наблюдая, как отец задумчиво закуривает сигарету.       И тем не менее, главный для себя вывод Тим сделал, едва ему стукнуло семнадцать: его чувства не были экспериментом. Он был влюблен. Влюблен, как ему казалось, по-настоящему и очень сильно. Ему хотелось кричать о своей любви, уж настолько она наполняла его сердце. И это прекрасное невесомое чувство окрыленности жило в нем по сей день. Влюбленный и романтичный, он надеялся, что их с Джереми взаимные чувства будут такими и впредь, несмотря ни на что. Какие бы трудности не выпали на их пути к взрослой жизни, какие испытания не были бы посланы свыше. Ведь первая любовь способна творить немыслимые чудеса! Стоит только поверить в нее и отдаться ей полностью.       И Тимоти отдавался целиком и полностью переполняющим его чувствам, ощущая себя самым счастливым человеком на свете. Как ему казалось тогда по-настоящему. Однако, счастью этому долго продлиться было не суждено, и встретившись этим утром с Джереми, Тим впервые уловил это, хоть еще и не до конца понял.       Дождавшись окончания занятий, он переминался с ноги на ногу уже несколько минут, изучая разрисованные стены и потолок университетского коридора, прежде, чем Джереми наконец вышел из аудитории.       Едва он заметил Тима, улыбка с его красивого лица сползла, а выражение лица сменилось на суровое и замученное.       — Пойдем сегодня кататься на скейтах в парк? — с воодушевленной улыбкой предложил Тимми, заглядывая с надеждой в глубокие карие глаза.       Не говоря ни слова с минуту Джереми молчал, прожигая взглядом в Тиме дыру. От этого взгляда мальчику стало не по себе: это был не тот теплый и любящий взгляд, знакомый ему с самого детства. Теперь он был холодным и чужим, буквально раздирающим на части. Он этого взгляда веяло холодом. Мерзким и пронизывающим до костей.       Вышедшие из аудитории студенты, проходящие мимо, кидали в их сторону заинтересованные взгляды, однако Тиму было плевать. Пусть смотрят. Они и так на протяжении более года не раз становились свидетелями проявления чувств парней. Нью-Йорк — город свободных нравов. Никому нет дела до ориентации Тимоти Шаламе, к слову, одного из лучших студентов курса будущих аранжировщиков и его дружка. Тем более, что друзья Тима, как и друзья Джереми весьма тактичны и лояльны к ним обоим. Так зачем прятаться, когда по меньшей мере, половина курса знает об их отношениях? Это давно ни для кого ни новость!       — Джереми! Пойдем на тренировку, дружище! — крикнул парню Майк, один из его лучших друзей. — Сколько можно тебя ждать?       — Я скоро приду. — отозвался тот, недовольно поджав губы.       Сделав глубокий вздох, Джереми молча кивнул Тиму, призывая следовать за ним.       Они миновали здание Школы, отойдя на некоторое расстояние от нее, стараясь скрыться подальше от любопытных глаз. Всю дорогу Тимоти не покидало ощущение, что им предстоит серьезный разговор. Возможно самый серьезный и самый тяжелый в его жизни на данный момент.       Прислонившись к высокому дереву в простирающимся недалеко от Школы парке, Джереми несколько минут молчал, всерьез поглядывая на растерянного Тимоти, будто бы собираясь с мыслями. Растягивать и без того затянувшееся время, проведенное вместе было бессмысленно.       — Джереми … не молчи. Что случилось? — нарушил затянувшуюся между ними тишину кудрявый мальчик. Глядящие на него сосредоточенные карие глаза стали серьезнее и злее.       Ответ прозвучал также холодно и грубо, как и ожидалось.       — Тим, нам надо расстаться.       Тимоти не поверил собственным ушам. Расстаться? Но почему же? Ведь им так хорошо вместе!       — Как? — только и смог вымолвить он.       — Мы больше не можем быть с тобой вместе. — холодно пояснил Джереми, качая головой.       Слова острой костью застряли в горле шокированного Тима. Он пытался выдавить из себя хоть одно, но будто бы разучился говорить. В мозгу крепко засела мысль «Он хочет меня бросить? Да не может быть!» Первой его реакцией был шок. Он не верил словам Джереми. Наотрез отказывался верить.       Этого просто не может быть! Он не серьезно! Это просто злая глупая шутка! Ведь мы так давно знаем друг друга. Мы столько всего пережили вместе! Он — моя первая и единственная любовь. Он любит меня так же сильно, как и я его. И это всегда было взаимно!       Все еще пребывая в состоянии шока, Тим пытался понять: в какой момент они с Джереми стали так далеки друг от друга? Да, у них разные интересы, кроме, пожалуй, единственного — музыки. Но ведь это не приговор! Это не причина для расставания. Ведь множество людей, имеющих разные интересы, встречаются друг с другом, и это не мешает им быть вместе? Так почему они не могут?       Приблизившись к парню, Тим протянул к нему руки, пытаясь обнять, однако Джереми с нескрываемым раздражением пресек эту попытку.       — Отвали от меня, Тим! — руки мальчика были резко скинуты с его плеч.       Ледяной взгляд терзал душу. Невыносимая боль от столь холодного и бесчувственного взгляда не могла не ранить влюбленное сердце молодого юноши.       — Почему ты такой грубый? Что случилось? — не понимающе выпытывал Тим.       Джереми закатил глаза.       — Ты слишком маленький для меня. Ты смешон и наивен. А еще откровенно противен мне!       — Джереми… — зажмурившись на мгновение, Тимоти обессиленно замотал головой, все еще до конца не осознавая всей ситуации — Подожди, давай все обсудим?       — Нечего тут обсуждать! Ты мне не нужен. Ты всерьёз думал, что эта детская любовь продлится всю жизнь? Господи, как ты наивен и жалок! — Джереми раздраженно сплюнул на землю. — С тобой стало откровенно скучно! Ты мне не интересен.       Тимоти смотрел на парня и не верил собственным глазам и ушам. Откуда в его любимом Джереми столько злобы и презрения? Когда вся эта ненависть к любящему его мальчику поселилась в его сердце? В чем вина Тима перед ним?       — Это невыносимо больно. — еле слышно произнес мальчик, немного погодя придя в себя. — Мы были вместе четыре года. Четыре года — это большой срок. Я не могу… Я не могу так легко от этого отказаться! — его голос дрожал, но он изо всех сил старался взять себя в руки.       Это просто очередная глупая ссора. Мы обязательно помиримся с ним, и этот разговор останется в прошлом.       Шумно выдохнув, Джереми продолжил.       — О каких годах ты говоришь, Тимоти? Как ты не поймешь: это была детская подростковая шалость, не более того. Мы скорее дурачились, нам ведь было по пятнадцать! — не сдержав смех, он противно рассмеялся. — Да, в какой-то момент все зашло далеко, но ты ведь был не против. Я никогда не воспринимал эти отношения всерьез. Это детская игра не была отношениями толком! Так, подростковый интерес, не более. Ты помог мне убедиться в том, что мне всегда нравились мальчики, но на этом твоя миссия в моей жизни окончена. И дальше каждый из нас пойдет своей дорогой.       В ушах Тимоти противно загудело — он категорически отказывался верить в услышанное. Предприняв еще одну попытку приблизиться к возлюбленному, он пытался обнять его, однако темноволосый парень моментально оттолкнул его, не давая и шанса обнять себя.       — Значит мои чувства для тебя всего лишь детская игра? — пытаясь сохранить спокойствие, спросил Тимоти. — Не думал, что ты так жесток.       — Нет, ты точно невыносим! — с откровенным раздражением в голосе воскликнул Джереми, закидывая сумку на плечо. — Хочешь совет? Повзрослей уже наконец! И вот еще что: выброси этот дурацкий радиоприемник! Над тобой смеется половина курса. Постоянно в нем сидишь. Я тоже люблю музыку, но это уже стало просто не смешно. С тобой и поговорить стало не о чем. Все разговоры об этом чертовом шоу на этом проклятом радио!       Последние слова особенно колко ударили Тима в самое сердце. Меньше всего на свете ему хотелось предстать в глазах любимого человека неинтересным и глупым. Слова Джереми вонзились в самую душу. Хрупкую и тонкую, и совершенно не окрепшую к девятнадцати годам. Он хотел было сказать, как сильно сожалеет, что Джереми с ним стало неинтересно, однако не смог вымолвить более ни слова. Внутри в груди медленно разрасталась огромная дыра. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, он постарался произнести максимально спокойным голосом.       — Это все, что ты хотел мне сказать?       — Более чем. Я итак потерял с тобой кучу времени. — кивнул Джереми, закидывая сумку на плечо поудобнее. — А теперь извини, мне пора. Меня ждет Майк. У меня тренировка по баскетболу!       Толкнув в плечо стоящего у него на пути Тима, он обошел парня, изо всех сил стиснувшего зубы, и бросив напоследок презренный взгляд, быстрым и уверенным шагом зашагал прочь из парка.