Chapter 27

Слишком легко было игнорировать бурю эмоций, кипящую в груди, глубоко в душе, под все горе и боль, на которые у него не было времени. Ему не пришлось долго раздумывать над следующим шагом: он обошел машину, которую успел полюбить, стоявшую без дела на подъездной дорожке, и пошел по улице к первой попавшейся автобусной остановке. Найти дорогу к автобусам было несложно: его мозг всегда знал и будет знать, как найти выход из города. Он никогда не смог бы отучиться от этой привычки. Это как при езде на велосипеде: даже если он затормозит на первых нескольких поворотах, он всегда найдет баланс. Нил потерял счёт времени. Время тянулось от одной минуты к другой, преодолевая секунды, словно его вообще не существовало. Его тело повторяло привычные движения, ставя одну ногу перед другой, а разум был почти пуст, если не считать пристального взгляда на проходящих, на прохожих. Он заплатил за билет на автобус до Сан-Франциско наличными, сохраняя невинную улыбку, изображая невежественного ребенка, который никогда раньше не путешествовал один. Женщина за стеклом мягко улыбнулась ему и объяснила, как проехать, медленным, материнским тоном, от которого у него по коже поползли мурашки. Она напомнила ему Эбби с ее легким нравом, беззаботной улыбкой и искренней доброжелательностью. Автобус должен был отправиться только через два часа, но Нил не мог представить себе, что будет сидеть и ждать так долго. Это было слишком много времени для размышлений, для принятия решения, от которого он не мог отказаться. Он растянулся на асфальте у автовокзала и позволил боли в груди поглотить его. Глаза болели от слез, которые он не мог пролить, кожа горела от неутолимого зуда. Его сердце разрывалось на две части. Это прощание было хуже, чем последний вздох матери. Она привела его в этот мир и позаботилась о том, чтобы он в нем остался. Но тренер выбрал его и продолжал выбирать каждый день. Никто и никогда раньше не выбирал Нила. По его щеке скатилась одна слезинка, скользнула по челюсти, спустилась по шее и упала на толстовку. Он посмотрел на темное пятно на ткани и замер. Все его тело напряглось, когда он посмотрел на знакомые обтрепанные края свитера Эндрю. Он не смог сдержать рыдания, которые подползли к горлу и грозили разорвать его на части. Эндрю Как он мог забыть об Эндрю? Эндрю, с его жесткой внешностью и холодными глазами, его мягким сердцем и непоколебимой преданностью. Как Нил мог забыть об Эндрю? Когда эта мысль поглотила его, плотина прорвалась внутри него, и слезы покатились по щекам, пока он пытался перевести дыхание. Он втянул воздух в легкие, и в груди стало слишком тесно. Он никогда раньше не мог никого выбирать, ни до Ваймака, ни до Эндрю. Ему никогда не позволяли желать таких вещей — семьи, будущего. Он никогда не думал, что сможет найти любовь, испытать, каково это быть любимым. Он не мог выразить словами ни благодарность, ни горе, которые он испытывал по отношению к Эндрю. Он знал, что если бы он подумал об Эндрю до этого момента, то повернул бы назад. Если бы он не зашел так далеко, то никогда бы не смог уйти. Расстояние давало ему силы стоять на своем. Он позволил боли охватить себя, ее холодные руки обхватили его дрожащее тело. Он обхватил руками затылок и зарыдал, уткнувшись в колени, насквозь пропитав ткань. Только когда рыдания стихли, он почувствовал знакомое вибрирование телефона. Его плач прекратился почти сразу, тело стало абсолютно неподвижным, когда на него обрушилось осознание. Он забыл оставить телефон дома вместе с запиской, которую оставил на прощание. Телефон остался в кармане толстовки, куда он положил его, проснувшись несколько часов назад. Руки Нила дрожали, когда он потянулся в карман, чтобы вытащить телефон. Он больше не звонил, но бесконечные пропущенные звонки говорили об этом. К счастью, ни один из них не был от тренера. Когда он поднялся на ноги, готовясь выбросить телефон, тот зазвонил в его руках. Смотреть на фотографию было невыносимо. На экране был изображен Эндрю, лицо которого лишено эмоций, пока Нил целует его в висок, а в уголках губ мелькает намек на улыбку. Не успел он сообразить, что делает, как ответил на звонок. Он ничего не говорил в трубку, пытаясь взять себя в руки, слезы все еще покрывали его щеки. Тишина была подавляющей, пока хриплый голос Эндрю не вывел его из истерики. — Нил? Набрав в легкие воздуха, он свернулся калачиком, прижав телефон к уху. — Нил. Где ты? — спросил Эндрю, более серьезно, чем когда-либо прежде. Единственным ответом Нила был судорожный вдох. — Я иду за тобой. Где ты? Нил всегда проигрывал, когда дело касалось Эндрю. — На автобусной станции. — Не двигайся, я буду там через час. И линия оборвалась. __ В итоге Нилу пришлось ждать всего сорок пять минут. Слезы давно высохли на его лице, а кожа под глазами стала натянутой и припухшей. Он не отрываясь смотрел вдаль, когда к его ногам подъехала машина Эндрю. Эндрю не стал церемониться, просто открыл двери и подождал, пока Нил медленно поднимется на ноги и залезет в машину. Он не смотрел на Эндрю, когда скользнул на пассажирское сиденье, пока автобусный билет все еще был зажат в его руке, словно в нем крылись ответы на все его проблемы. Глаза Эндрю следили за его лицом, замечая следы слез, пока не остановились на сжатых кулаках. Он осторожно вынул листок бумаги из рук Нила и бегло осмотрел его. Опустив окно, он бросил билет на ветер, включил передачу и уехал. Эндрю не стал давить на Нила и затевать разговор, к которому тот явно не был готов, а просто вел машину, пока день не сменился сумерками, а сумерки — приятной легкостью ночи. Он опустил окна и позволил радио окружить их. Шли часы, пока он находил в себе силы для слов, и даже тогда они оставались приклеенными к кончику его языка. И все же он нуждался в надежном утешении Эндрю. Наконец он повернул голову, чтобы посмотреть на профиль Эндрю, не в силах игнорировать сжатый рот. Его рука без раздумий потянулась к рукаву безразмерной толстовки Эндрю. Эндрю тут же перевел взгляд на Нила, изучая выражение его лица и эмоции, которые он увидел в ответ. Когда он снова повернулся к дороге, его нога сильнее надавила на педаль. __ Эндрю с легкостью въехал на парковку Лисьей Норы и остановился прямо перед дверями. Они медленно вышли из машины и не спеша направились в здание. Рука Эндрю почти инстинктивно нашла его руку, когда он вводил код на двери. Когда он включил свет, Нил замедлился, не отстал от него только благодаря тому, что Эндрю прижал его к себе. Крепкая, мозолистая ладонь Эндрю каким-то образом поддерживала его, придавала ему устойчивость. Он был тем якорем, который наконец-то позволит ему твердо встать на ноги, удерживая его, чтобы он не уплыл. Он потащил Нила по коридору в гостиную, где выключил свет и провел Нила к дивану. Свет в коридоре оставался достаточно ярким, чтобы отбрасывать мягкое сияние в комнату, оставляя их в тени. Эндрю опустился на диван и облокотился на спинку, закинув одну ногу на подушки, а другую согнув в колене и уперев в пол. Нил колебался всего секунду, прежде чем Эндрю потянул его за руку, втискивая в пространство между спинкой дивана и собственным телом. Он обхватил Нила за плечи и прижался лицом к его груди. Нил легко изогнулся под Эндрю, положив руку ему на живот и подтянув колено к талии. Это положение успокаивало и было удобным. В объятиях Эндрю он чувствовал себя в безопасности, словно ничто не могло причинить ему вреда в этом пузыре. Дыхание Эндрю щекотало ему ухо, когда он наклонился и нежно поцеловал его в макушку. Нил еще глубже прижался к его груди и впервые за 12 часов сделал вдох, наполнивший его легкие. — Ты сегодня убегал, — произнес Эндрю — не вопрос, а факт. Нил закрыл глаза от боли в груди. — Да, — прошептал он в ответ. — Почему? — спросил Эндрю, запустив пальцы в волосы Нила. Нил сглотнул. — Мне давно следовало сделать это. Эндрю молчал несколько секунд, и Нил наклонился вперед и уперся подбородком в грудь блондина, чтобы заглянуть ему в лицо. Эндрю уже наблюдал за ним. — Это не отвечает на мой вопрос, — взгляд Эндрю был неумолим, он смотрел в глаза Нила так, словно мог заглянуть в самую глубину его существа. — Кто-то напомнил мне, что я сам поставил мишень на спину тренера, когда он согласился на усыновление. Я не должен был позволять ему подвергать себя такому риску ради моего счастья. Эндрю нахмурился и перевел взгляд на Нила. — Кто? Нил покачал головой. — Это не имеет значения. Рука Эндрю, запустившаяся в его волосы, замерла, глаза пронзительно смотрели на Нила. — Это был Кевин, не так ли? — спросил Эндрю, зная ответ еще до того, как Нил успел его подтвердить. — Я собираюсь убить его. — Эндрю, — нахмурившись, сказал Нил. — Он прав. Эндрю нахмурился, отвернувшись от Нила и устремив взгляд на стену. — Он сказал тебе, что ты навешиваешь мишень на спину Ваймака? — его глаза вспыхнули гневом, когда он снова встретился взглядом с Нилом. — Вот чертов лицемер. Что, по его мнению, он делает, находясь здесь? Он вешает мишень на спину каждого из нас. Он сказал тебе уйти? Нил молчал. — Я убью его, — прошипел Эндрю сквозь стиснутые зубы. Его тело напряглось так сильно, что Нил почувствовал каждый напряженный мускул между ними. — Убей его завтра, — ответил Нил, снова уткнувшись лицом в грудь Эндрю и закрыв глаза. — Сейчас я просто хочу лежать здесь с тобой и притворяться, что все будет хорошо. Эндрю хмыкнул, продолжая небрежно перебирать волосы Нила. — Нил? — Да? — Не делай так со мной больше, — прошептал Эндрю в волосы Нила. Это было самое трогательное, что Нил когда-либо слышал от него; сердце сжималось в груди, грозя вот-вот остановиться. — Я не буду, — прошептал Нил в ответ, скрепляя обещание поцелуем, направленным в грудь Эндрю. Это было больше похоже на напоминание самому себе: он умрет, не сегодня и не завтра, но скоро. Он никогда больше не покинет их по своей воле — в следующий раз это не будет добровольно, он покинет их в мешке для трупов.