Chapter 49

Нил спал, как убитый. Его тело наконец отключилось — как старая машина с севшим аккумулятором. Разум был милосердно пуст: кошмары отступили, сменившись тяжёлым, непрерывным покоем. После месяцев истощения его тело впитывало сон, как иссушённая земля — дождь. Сознание просачивалось, как вода сквозь протекающую крышу, дразня холодным дыханием реальности. Тело казалось лёгким, почти невесомым — словно он дрейфовал над собственной кожей. Он открыл глаза и вдохнул биение боли — пульс, возвращающий к жизни. Боль была желанной. Значит, он не умер. — Ты, наверное, будешь рад узнать, что Натан Веснински мёртв, — сказал агент Браунинг, сидя на скрипучем больничном стуле. Нил даже не удивился. Он словно знал, что тот будет здесь. Браунинг почти не изменился: только несколько седых прядей в волосах, пара новых морщин. В остальном — всё тот же хищный профиль, пронзительный взгляд. Он чуть склонился вперёд, положив локти на колени, и смотрел на Нила с оттенком мягкости, которая едва касалась уголков рта. На долю секунды Нил забыл, что не должен был знать о смерти Мясника. Его вздрагивание и показное удивление запоздали — но Браунинг, похоже, не обратил внимания. — Мясник... Мёртв? — спросил Нил. Его голос дрогнул, как натянутая струна. Браунинг медленно кивнул. — Именно. Мы получили анонимную наводку: Веснински видели, когда он тащил в дом неизвестного подростка. Этого хватило, чтобы получить ордер на обыск. Слава Богу, что мы успели, парень. Ты был в шаге от смерти, когда мои люди нашли тебя. Горло у Нила пересохло, он сглотнул. — Я знаю. — Мы знаем, что ты убил Ромеро, — добавил Браунинг почти небрежно. Нил застыл. Ему понадобилось усилие, чтобы не сжаться в комок, не зарыться в простыню, не вцепиться в собственные волосы и не попытаться выдрать оттуда обрывки воспоминаний. Он глубоко вдохнул — и промолчал. — У тебя нет проблем. Это была самооборона. Я видел, что ты сделал с Лолой, — в голосе агента звучало что-то вроде одобрения. — У тебя неплохие рефлексы, парень. Но Нилу было всё равно. Он не хотел обсуждать это. Он не хотел вспоминать. То, что действительно разъедало его сознание, было важнее. Он выдохнул и почти шепотом спросил: — Мой отец? Сердце колотилось в груди, его руки пульсировали вместе с ним — в венах, в висках, в каждой жилке. Браунинг выдохнул, слегка улыбнувшись. — Он в порядке, Нил. — Он... В безопасности? Браунинг кивнул. — Должен быть здесь с минуты на минуту. Максимум — через час. Нил выдохнул с такой силой, что казалось, будто здание содрогнулось. Его тело обмякло, словно отброшенное волной, и вдавилось в жёсткий больничный матрас. Сознание медленно возвращалось — вместе с болью, с уколами в пальцах, с тупым жаром в боку, с холодом по спине. — Разбуди меня, когда они приедут, — пробормотал он. Он знал. Он чувствовал, что Эндрю будет с ними. Он преодолел бы любые расстояния, пробился бы через любую охрану, сражался бы с кем угодно — лишь бы найти его. Нил знал: если Дэвид Ваймак появится здесь, Эндрю Миньярд будет рядом с ним. С этой мыслью, словно с одеялом, он закрыл глаза и снова уснул. __ В следующий раз он проснулся от какофонии звуков, вырвавших его из глубокой дремоты. Голова казалась налитой свинцом, веки — цементными плитами. Он с трудом открыл глаза, как раз в тот момент, когда снова раздался грохот. Сил, чтобы испугаться, у Нила не было. Но он приготовился к худшему. Он медленно повернул голову на подушке — и увидел, как дверь палаты с шумом распахнулась. В проёме стоял Эндрю, прижав ладонь к косяку и тяжело дыша. Где-то позади слышались голоса, топот ног, звуки, похожие на суматоху. Но Нил видел только одно: паническое лицо Эндрю. Он всегда был его светом в темноте, опорой, стеной, удерживавшей его от падения. Но сейчас Эндрю сам выглядел так, будто стоял на самом краю пропасти — и одно неверное движение могло сбросить его в пустоту. Глаза запали, под ними — тени, похожие на синяки. На светлых волосах — чёрная бейсболка. На плечах — чужая, неузнаваемая толстовка. И всё же.... Он был самым красивым, кого Нил когда-либо видел. Сердце Нила запело, разрываясь в груди. Каждый нерв взорвался электричеством. Он здесь. Он жив. Он пришёл. Всё, чего он боялся в последние сорок восемь часов, всё, что казалось невосполнимо утраченным — лицо, веснушка у правого глаза, нахмуренные брови, губы, которые он мечтал поцеловать — всё это было перед ним. Настоящее. Живое. Любимое. Нил не выдержал. Несмотря на пульсирующую боль в теле, он протянул к нему руки. Эндрю бросился к кровати — резко, почти срываясь, — и замер. Он не коснулся его — ни одного сантиметра. Только замер над ним: руки зависли над его ладонями, над его щеками, грудью, перебинтованной и укрытой простыней. Он сжал ткань у бёдер Нила — как будто только это не причиняло боли — и прислонил к его лбу свой. Он вдохнул, глубоко, хрипло. Вдохнул его запах. Живой, знакомый, любимый. — Ты жив, — прошептал он. — Я жив, — прошептал Нил в ответ. Кулаки Эндрю сжались. — Нил, — его имя прозвучало хриплым шепотом, как прикосновение. Нил не мог отвести взгляд от всепоглощающих эмоций в глазах напротив. Они смотрели друг на друга, пока глаза не наполнились слезами, пока дыхание не сбилось. Нил наклонился так далеко, как мог — Эндрю встретил его на полпути. Их поцелуй был вдохом жизни, возвращением. Когда они отстранились, Эндрю мягко коснулся губами его щеки, закрытого века, затем лба. Тепло растеклось по груди Нила, как солнечный свет по коже. — Где папа? — прошептал Нил, наощупь находя рукав худи Эндрю и цепляясь за него забинтованной рукой. — Прямо за мной, — ответил Эндрю, отступая, чтобы оглядеть его тело. — Ты чуть не умер у меня на руках. — Я знаю, — выдохнул Нил, и в этих двух словах звучало всё, чего он не мог сказать. Эндрю разжал пальцы и отступил от кровати. Словно в ответ на приближение шагов, он отошёл в сторону, и в этот момент в дверях появился Дэвид Ваймак. Его волосы были растрёпаны, глаза — распахнуты, руки — по обе стороны проёма. — Чёрт возьми, Нил, — пробормотал он, приближаясь на дрожащих ногах. — Я думал, ты... Чёрт... Я думал, ты умер. — Такое случается, — попытался пошутить Нил, но голос дрогнул. — Это не смешно, — сказал Ваймак и обхватил его лодыжку. Слёзы и страх, которые Нил никогда прежде не видел в глазах отца, охватили его. Вина душила его — но и любовь тоже. — Ты спас мне жизнь, — прошептал Нил, едва сдерживая слёзы. — Это твой парень спас тебя. Я только подыграл, — ответил Ваймак, подходя ближе. — Мы почти не успели, — вставил Эндрю, устроившись в старом кресле, оставленном агентом Браунингом. — Но вы успели, — тихо сказал Нил, глядя в глаза Эндрю. Он почувствовал, как медленно рушится последняя стена в его груди. — Я так зол на тебя, парень. И ты даже не представляешь, во что я тебя втяну, когда ты поправишься, — сказал Ваймак, выдохнув сквозь дрожь. — Но я рад, что ты жив, чтобы я мог злиться на тебя. Он подошёл ближе, обнял его так осторожно, как будто боялся сломать. Нил закрыл глаза и впитывал тепло в кости. — Спасибо, — выдохнул он. — Комната погрузилась в тень. Слабый свет просачивался из-под двери, а потолок над головой казался бесконечно тёмным. Нил лежал, глядя в него, моргая, чтобы прогнать остатки кошмара. — О чём ты думаешь? — голос Эндрю слился с тьмой, заставив Нила вздрогнуть. Глухое эхо храпа Ваймака заполняло тишину. — О пуле, которую я всадил в лоб Ромеро. — Жалеешь? — Эндрю не осуждал, только спрашивал. — Нет, — Нил искал его взгляд в темноте. — Жалею, что промахнулся по второму. — Мясник? Нил хмыкнул. Они замолчали. Тишина была густой, но не тяжёлой. Пока, наконец, Нил не сказал: — Ичиро приходил. Молчание Эндрю стало ощутимым. — Что хотел? — Доказать, что умеет держать слово. Он выполнил свою часть сделки. Теперь моя очередь. — Нил сглотнул. — Ты пообещал ему мою карьеру, да? Задержка в ответе Эндрю была громче слов. — Мы отдали 80% твоих и Кевина доходов и 50% моих. Сердце Нила замерло. — Что? — Половину моих, — спокойно повторил Эндрю. — Почему ты это сделал? — Потому что мне всё равно. Если тебя не будет рядом, кому нужны деньги? — Ты же не любишь экси... — Зато люблю тебя, — сказал Эндрю, как нечто само собой разумеющееся. — Я тебя не заслуживаю. — Я тебя тоже. А теперь заткнись и возьми меня за руку. Нил сцепил с ним мизинцы и улыбнулся во тьму. Он знал — он будет держаться за Эндрю до последнего. — Он не спал, когда дверь открылась. Слабый свет прорезал темноту, и в комнату вошла Эбби. Глаза покрасневшие, щеки мокрые от слёз. — О, Нил... — её голос дрогнул. — Привет, Эбби, — прошептал он, улыбаясь. Она выглядела опустошённой — бледной, уставшей, с глазами, полными страха и облегчения. Она смотрела на него, как на чудо. — Никогда больше так со мной не поступай, Нил Ваймак, — сказала она, сжимая его лодыжку до боли. — Обещаю. — Там была такая лужа крови, я думала, ты мёртв, — прошептала она. Слёзы снова покатились по щекам. — Если тебе станет легче, большая часть была не моя, — сказал он, подмигнув. — Закончили? — раздался хриплый голос Ваймака. Он сел, потирая лицо. — Кто-то вообще спал здесь? — Кроме тебя, тренер, никто не мог. Ты храпел, как медведь, — сказал Эндрю. — Следи за языком, Миньярд, — он повернулся к Нилу. — Как ты, малыш? — Как будто меня подстрелили, но бывало и хуже. Наступила пауза. Эбби крепко обняла его, а Эндрю сжал его пальцы. — Это не смешно, — проворчал Эндрю. — Ладно, кто-нибудь хочет кофе? — хлопнула в ладоши Эбби. — Эндрю обыскал этаж в поисках стула для Эбби. Она устроилась рядом с Нилом, Ваймак занял кресло, и Эндрю оказался на кровати, служа живой подушкой. Они играли в UNO, и каждый раз, когда тренеру выпадала «+4», Нил смеялся. Эндрю продолжал специально, чтобы услышать его. Они смотрели спортивный канал, когда пришли новости. Экран был без звука, но лицо Рико на экране заставило Нила замереть. Его улыбка исчезла. — Включи звук, — сказал он, указав пальцем. На экране: «Рико Морияма отстранён от сезона из-за несчастного случая на лыжах. Перелом руки в трёх местах. Возможно, он больше не сыграет...» Слова тонули в звоне в ушах. — Похоже, Ичиро решил твою вторую проблему, — тихо заметил Эндрю, кидая ещё одну «+4». — Чёрт побери, Миньярд, — простонал Ваймак.