Часть 12

На следующий день Чонгук проснулся раньше Тэхена. Он сидел на краю кровати долго, неподвижно, будто внутренне решая — уйти или остаться. Но в голове уже гремело: Ты слишком близко подпустил его. Слишком глубоко. Это может сломать тебя. Он весь день был странно отстранённым. Тэхен это заметил сразу. Не по словам — по дыханию, по взгляду, по отсутствию тишины, которая раньше была общей. Теперь в ней появилось отчуждение. — Всё в порядке? — тихо спросил он вечером. Чонгук даже не повернулся. — Я не просил тебя прикасаться ко мне той ночью, — резко. Холодно. Почти чужим голосом. — Это было неуместно. Тэхен замер. Мгновение — тишина. Потом: — Но ты не оттолкнул меня. — Потому что тогда я был…слаб. Это не значит, что ты можешь вести себя так, будто между нами что-то есть. Он сказал это почти спокойно. Но глаза не выдержали — отвёл. Потому что знал: лжёт. Себе. Ему. Вспышке, что гасит изнутри. Тэхен стоял, как обычно, — прямо, уверенно, но впервые в нём что-то дрогнуло. — Я не жду от тебя признаний. Или чувств. Я просто…был рядом, когда тебе было плохо. — Не нужно быть рядом, — перебил Чонгук. — Мне не нужна забота. Ни твоя, ни чья-то ещё. Я справлюсь сам. И, сказав это, он словно захлопнул дверь, которую сам же недавно приоткрыл. Тэхен смотрел на него долго. Без злости. Без упрёка. Только с той тихой болью, что приходит, когда ты любишь, а тебя выталкивают. — Хорошо, — сказал он. — Если хочешь, чтобы я ушёл, я уйду. И Чонгук ничего не ответил. Тэхен не собрал вещей. Не хлопнул дверью. Он просто перестал быть рядом. Физически — остался в квартире. Но взгляд уже не ловил его. Движения стали тише. Касаний — не было. А Чонгук… Чонгук впервые понял, что оттолкнул не просто человека, а что-то гораздо важнее. Он сидел вечером в кабинете. Смотрел на пустое кресло у окна. Тишина больше не была уютной. Теперь — она раздирала. В квартире стало…тихо. Не обычной, тёплой тишиной — а той, которая съедает. Когда ты слышишь, как капает вода. Как скрипит пол. Как часы идут — медленно, будто назло. Чонгук сидел в пустом кабинете. Кресло у окна — пустовало. Плед на нём — лежал небрежно, как будто никто больше не собирался его расправлять. Так лучше, — твердил он себе. Без лишней привязанности. Без слабости. Без угрозы снова что-то потерять. Он повторял это, как мантру, снова и снова. Пока не понял, что повторяет — чтобы заглушить тишину.

***

Утром он прошёл мимо кухни. Тэхен был там. Варил себе чай. Спокойно, молча. Взгляд коротко скользнул по Чонгуку — ровный, без обвинений. Тот хотел сказать что-то. Хоть что-то. Но горло пересохло. Он прошёл мимо. Сделал вид, что не заметил. Так легче. Так правильно. Ты же этого хотел.

***

Вечером он работал. Или делал вид. Внимание рассыпалось. Рука зависала над мышкой. Он снова смотрел в пустое кресло. Он вспоминал, как Тэхен ставил чашку на подоконник, как тихо касался его плеча, как однажды сказал: “Ты не чужой.” И теперь это звучало как упрёк.

***

Ночью Чонгук проснулся от стука сердца. Не боли. Не паники. Просто — пустоты. Он вышел в коридор. Дверь в комнату Тэхена была приоткрыта. Он не заглянул. Он не позволил себе. Он только стоял. Несколько минут. Просто…стоял, смотря в темноту, в которой раньше всегда находилось чьё-то присутствие. Ты сделал правильно, — снова говорил себе. Но почему тогда внутри всё горит?