Слёзы тушью, губы кровью

Лезвие медленно рассекло ранее нетронутый участок нежной кожи на запястье. Четвёртый порез за день, тринадцадцатый — за неделю. Дрогнув от боли, несоизмеримой с душевной, он провёл кисточкой по выступившим пузырькам крови. Несколько мазков по холсту — и её алые губы готовы. Но рука дёрнулась — остатки крови забрызгали хост, перемешиваясь со слезами из чёрной туши. Точно как тогда, наяву. Словно желая его добить, картина ожила. И чёрные слёзы катились по окроваленному лицу, как в тот день.