Aizawa v. Aldera

Спокойный субботний день. Солнце еще светит, небо голубое, ни облачка не мешает обзору. Идеальный день, не оставляющий шансов на бурю. Несмотря на это, Шота Айзава вот-вот обрушится на Альдеру. И даже со всего ада не наберется такой ярости, как от сварливого учителя, страдающего бессонницей, который обнаружил, что его собственного Проблемного Ребенка игнорировали. Что над ним издевались и причиняли боль в течение чертовых десяти лет, оставив без помощи, и все потому, что его считали беспричудным. Хизаши может сколько угодно шутить о том, что он курица-наседка, Шота знает, что этот человек сделал бы то же самое. Черт, он уверен, что Яги готов убить ради ребенка – и нет, он не преувеличивает. И знает, что по сравнению с ушедшим в отставку Символом Мира действия Шоты покажутся скучными. Это не значит, что Айзава собирается облегчить директору жизнь. Нет, это далеко не так. Шота заходит в среднюю школу Альдеру, оглядывая пустые коридоры. Учеба закончилась не так давно. Мужчине пришлось поручить Яги провести урок героики, чтобы он мог успеть закончить работу раньше и успеть к этому времени. Никого вокруг не видно, кроме случайно прошедшего в коридоре учителя, но это неудивительно. Шота подходит к секретарше с зачесанными назад волосами и в костюме, которая загорается, спрашивая: — О? Вы учитель из UA? — Верно, — просто говорит Айзава, и это все, что нужно даме, чтобы провести его в кабинет своего начальника. Директор – невысокий, тощий мужчина, который выглядит так, будто ему остро нужна настоящая личность, потому что его улыбка настолько фальшивая, что кажется пластиковой, а глаза выглядят так, будто в них нет ничего, кроме его эго. Он представляется слишком весело, протягивает руку и говорит: — Привет! Я Гесу Яро, директор Альдеры! А вы учитель UA, да? Шота воздерживается от закатывания глаз как на довольно говорящее имя этого человека, так и на очевидное увлечение Альдеры UA, вместо этого кивая головой. — Верно, — говорит он второй раз подряд, а затем ему приходится скрывать улыбку, поскольку Яро колеблется, ожидая, пока он ответит на представление. Ему требуется тринадцать секунд, чтобы сломаться и, наконец, подсказать: — Извините, в электронном письме, которое я получил, не было указано ваше имя. — Айзава, — просто заявляет Шота, так и не называя своего имени. Яро требуется еще пять секунд, чтобы понять, что он его не получит, и мужчина нервно посмеивается, падая обратно в кресло. — Так! — Яро щебечет, сжимая руки вместе, — Что привело вас в Альдеру? Шота уклончиво пожимает плечами, сохраняя в своем голосе безразличие, и говорит: — Я пришел узнать больше об учениках, поступивших к нам из Альдеры. Было замечено, что ранее у нас не было учеников, вышедших из этой школы, и нам интересно посмотреть, что могло способствовать их поступлению. Яро каким-то образом оживляется еще больше, его глаза сияют, когда он говорит: — Ах, конечно! Я был так горд видеть, что Бакуго поступил в UA, мы все знали, что он попадет в высшую лигу. Честно говоря, ожидалось, что он станет нашим первым учеником, который попадет в величайшую школу героев во всей Японии. — Да неужели? — спрашивает Шота, и этого достаточно, чтобы побудить Яро продолжить. — Да! Бакуго всегда превосходил наши ожидания, честное слово. Полагаю, можно сказать, что он студент, действительно подходящий под девиз Плюс Ультра, не так ли? — Яро выжидающе поднимает брови, словно ожидая, что Шота рассмеется. Однако Айзава сохраняет скучающее выражение лица, а директор продолжает после некоторого молчания, — На самом деле, Бакуго – исключительно умный мальчик. Всегда на высоте, отзывчивый, любезный, сотрудничающий, действительно достойный ученик! Его учителя говорили о нем только хорошее, и нет никаких сомнений в том, что он станет яркой звездой среди залов UA. Шота почти уверен, что Яро, должно быть, думает о другом ученике, или сильно заблуждается, потому что единственное слово, которое могло бы описать Бакуго в этом списке похвал – умный. Айзава не из тех, кто делает фальшивые комплименты, и он знает, что его ученик совсем не склонен к сотрудничеству. С учителями, со сверстниками, видно, что ему всегда хотелось все сделать самому. В этом смысле он почти полная противоположность Мидории. Потому что именно этот мальчик, кажется, эмоционально заинтересован в поиске людей для работы и страстно цепляется за каждого из своих друзей. «Почти,» — думает Шота, потому что у Мидории та же склонность к саморазрушению, что и у Бакуго, он, кажется, думает, что должен разобраться со всеми проблемами в одиночку. Или ему просто не повезло обнаружить эти проблемы, находясь в одиночестве. Сравнивая в уме двух мальчиков, Шота не может не выплеснуть часть своей мелочности, спрашивая: — А как насчет другого ученика из Альдеры? И его скептицизм переходит в гнев, когда Яро гримасничает, прежде чем поспешно исправить выражение лица, говоря без интереса, фыркая и говоря: — Ах, да. Я почти забыл, что Мидории тоже удалось поступить. — Он вошел в десятку лучших, — комментирует Шота, неприязнь к директору только растет, пока Яро мычит, очевидно выражая скептицизм. — Было интересно за этим наблюдать, — говорит Яро, — По общему признанию, мы все были весьма удивлены, увидев, что он это сделал. Шоте пришлось стиснуть зубы от этого комментария, сжимая руки на коленях. — Неужели? — спрашивает он нормальным голосом, но с намеком на что-то опасное. Яро не замечает этого и криво улыбается. — Верно, — говорит он,— Для нас это было шокирующим известием. Мидория никогда не был... ну... как бы это сказать? Он никогда не был тем, кого можно было бы назвать героическим человеком. Мидория – негероический? Шоте приходится воздерживаться от использования своей причуды и закрыть глаза, чтобы не смотреть на мужчину слишком пристально. К тому времени, как Айзава успокаивается и открывает глаза, Яро продолжает. — Нет, — говорит он, как будто Шота спрашивал, — Мидория всегда был чем-то другим. Разговаривал в классе, постоянно искал внимания, доходило до драк с его одноклассниками. Честно говоря, я удивлен, что это сходило ему с рук так долго. — Это? — спрашивает Айзава, и Яро быстро кивает. — Да! Я не уверен, знаете ли вы это, но Мидория... Ну, он Беспричудный! Забавно, думает Шота, что если бы он услышал это всего неделю назад, то не понял бы слова директора. Он точно был бы сбит с толку. Но разговор произошел не неделю назад. Он слышал эти слова сегодня, и Шота знал о статусе Мидории, как беспрецедентно поздно расцветшего человека. Это обычный субботний день, но Айзава слушает директора, определяющего важность детей по их причудам, который является одной из причин, по которой его собственный ученик сломался перед ним во вторник. Одной из причин, по которой его Проблемного Ребенка избивали. Одной из причин, по которой его ребенок выбрал геройское имя, которое означает Бесполезный. Поэтому Шота не чувствует раздражения, растерянности или даже изумления. Нет, он просто зол. — Прошу прощения? — Шота рычит, но Яро дурак и либо не слышит тона его голоса, либо слишком зациклен на своем эго, чтобы понять. — Я знаю, заявление довольно смелое, но это правда! Мальчик был беспричудным с того дня, как родился, и до того дня, когда покинул Альдеру! Я не уверен, какую технологию он использует для создания такой силы, но это не его причуда. Это вообще не причуда. Мидория всегда был лжецом, обвиняя других в своих проблемах. По правде говоря, я думаю, что он просто отказывается смотреть реальности в глаза. — Реальности, — повторяет Шота. — Да, — говорит Яро, — Он просто не понимает, никогда не понимал, что беспричудному человеку нет места в мире героев и злодеев. Шота видит красный цвет, и он уверен, что Яро тоже, учитывая, что его причуда теперь активна.  Итак, Айзава — логичный человек. Он живет только на здравом смысле и кофе. Он знает, когда говорить, а когда промолчать, что нужно говорить, а что не нужно. И именно поэтому, чувствуя злобный гнев, пылающий в его груди, Шота наклоняется вперед и говорит. — С того момента, как ты начал говорить, ты сказал только одну правильную вещь: Бакуго умен. Но все остальное – не что иное, как ложь, так что позволь мне тебя поправить, — отключив свою причуду, но продолжая пристально смотреть на мужчину, Шота продолжает, — Бакуго вспыльчивый, высокомерный и один из самых несговорчивых учеников, которые у меня когда-либо были. Его эго в четыре раза больше, чем необходимо, его гнев совершенно неуправляем, до такой степени, что он мог бы стать угрозой для своих сверстников, если бы за ним не наблюдали, и он почти не слушает своих одноклассников. Он может быть умным и сильным, но все остальные хорошие качества отбросило то, как вы все угождали его гордыне. — Я... — Я еще не закончил, — перебивает Шота, — Потому что, хотя вы, возможно, и испортили Бакуго, вы абсолютно и полностью подвели Мидорию. Мальчик терпеливый, хороший и добрый. Он один из моих лучших учеников, как физически, так и академически. Он изо всех сил старается работать со всеми, включая своего хулигана из средней школы, которого, насколько я понимаю, вы поощеряли. У него комплекс мученика, который может соперничать с комплексом Всемогущего, и у меня такое ощущение, что его склонность к самопожертвованию порождается отсутствием чувства собственного достоинства, которое вы культивировали, закрывая глаза на хулиганов, которые над ним издевались. Причуда Мидории проявилась поздно, потому что в то время у него не было необходимых условий для активации, которые, я знаю, он бы получил со временем, если бы у него был хотя бы один учитель, поощряющий его работать ради мечты. — В-ваш ученик? — спрашивает Яро, видимо, это единственное, что он услышал из всей речи. Шота позволяет своей самой ужасающей ухмылке появиться на лице, наслаждаясь тем, как тот вздрагивает. — Да. Я классный руководитель 1-А, а Бакуго и Мидория – мои ученики. Студенты, с которыми вы обращались совершенно неправильно, — вставая, Шота говорит: — Скоро вы получите электронное письмо от директора Незу. Он попросит у вас записи с камер за прошлые года, и ты отдашь их добровольно, поскольку у него есть все необходимые формы и ордера. Хорошего дня, придурок. Яро бледен, когда Шота приближается к двери, и выглядит испуганным, когда он оглядывается назад. Мужчина любит драматические выходы, как бы он это ни отрицал, поэтому добавляет: — О, и Мидория станет одним из великих героев, которых ты будешь иметь честь видеть, если не величайшим. Но не благодаря тебе, не так ли? Он ухмыляется, когда слышит, как компьютер мужчины издает звук, и позволяет двери за ним закрыться, оставляя Альдеру в лапах Незу. Шота не успокаивается полностью, пока не возвращается на территорию UA, обратно в общежитие. Он входит внутрь, улыбаясь, видя Мидорию, сидящего рядом с Тодороки, Шинсо, лежащего на другом диване, несмотря на то, что он не студент 1-А, и Ииду с Ураракой, спорящих на кухне о том, какая закуска лучше. Он проходит мимо дивана, дважды похлопывая Мидорию по голове, и входит на кухню, сразу же направляясь к кофемашине. Иида и Урарака замолкают, когда Шота запускает машину, давая ему возможность услышать вопрос Тодороки: — Ты уверен, что он не твой отец, Мидория? — Он действительно ведет себя по-отцовски, — замечает Шинсо, и Шота видит, как ребенок становится ярко-красным, утыкаясь лицом в плечо Тодороки и бормоча неразборчивый ответ. Айзава мудро не говорит ни слова. Однако, уходя, он обязательно хлопает Изуку по голове еще раз и усмехается, когда слышит, как снова начинаются поддразнивания, оставляя за собой хаос. Лишь через несколько часов Шота добирается до Незу, и ему требуется еще полчаса, чтобы закончить рассказ о своей поездке в Альдеру. Если половину этого времени он просто жалуется на то, что школа потерпела неудачу в том, чтобы быть приличным заведением, это неважно. Важно то, как Незу слушает все его слова, а затем говорит: — Я уже возбудил дело против Альдеры, но у меня есть один вопрос. — Давай, — говорит Шота, и Незу продолжает. — Что ты планируешь делать с Бакуго? И правда, это хороший вопрос. К счастью, Шота уже нашел ответ.