Пари, проигрыш и первая ночь

— Невозможно всегда сдавать все зачёты в срок! — Германия искренне не могла поверить в то, что это реально. — Я буду не я, если окажусь в долгах. — Израиль усмехнулся собственной шутке. — если очень постараться, это вполне возможно. — А спорим, что эту сессию ты в срок не закроешь? — предложила Германия и только потом поняла, что сказала. Израиль был отличником со школы. — Спорим. Если закрою, то ты выполняешь мои три желания. — А если не закроешь, то мы делаем то, что я захочу! — Идёт! Они пожали руки и разошлись. Израиль готовился к этой сессии в два раза усерднее, чем к предыдущим. Ему уже начало казаться, что если его разбудят в четыре ночи и спросят, он расскажет всё в мельчайших подробностях. Но случилось то, чего он никак не мог предвидеть. Когда он пришёл сдавать зачёт всё ещё было нормально. Еврей спокойно ждал, когда его вызовут в кабинет, но тут к группе студентов подошёл декан. — Товарищи студенты, у нас произошёл небольшой казус — преподаватель сейчас в больнице, он сможет принять вас после выписки. Сейчас идите домой. Я сообщу, когда можно будет пересдать. Израиль шёл домой с мыслью о том, что Германия этого момента не упустит из виду. — Я же говорила, что невозможно сдать всё в срок! — торжествовала она, когда они гуляли после учёбы. — Считаю пари недействительным! Я бы сдал, если бы препод не заболел. — Не-не-не-не! Я выиграла, значит исполняй. — Ладно. — Израиль решил не спорить. — И что тебе хочется делать? Германия взяла его за руки и потянула вниз, заставляя еврея присесть, а после тихо шепнула: — Давай запишем ролик вместе. — Давай, но зачем было говорить мне на ухо? — Просто… Погуляв ещё немного по холодным зимним улочкам Новосибирска, они вернулись домой к Израилю. — Ты хочешь есть? — спросил еврей. — Было бы неплохо. — Значит сейчас сядем есть, а потом пойдём записывать. — Опять записывать?! — сзади раздался подозрительно знакомый голос и Германия обернулась. Перед ней стоял Палестина. Он почти не изменился с того последнего дня, когда немка видела его. Только один глаз у араба был какой-то неправильной клинообразной формы. — Нет, Дин, ты можешь отдыхать. — ответил Израиль. — сейчас пообедаем и пойдёшь спать. — А что он здесь делает? — спросила Кайли, — и что с его глазом? — Меня не взяли в колледж в том городе, я переехал сюда, а мои, якобы, друзья не дали мне ключ от дома. Меня выселили из общаги и я жил на помойке, а Израиль меня приютил, согрел, накормил и с тех пор я живу у него. А глаз… Я таким родился… — рассказал Палестина. — Ооо… — сочувствующе протянула Германия. — Вы гречку с чем будете? — спросил Израиль, доставая кастрюлю из холодильника. — с маслом или с сосиской? — Я с маслом. — ответил Динар. — А ты, принцесса? — А если я попрошу просто без всего? — Окей. Израиль стал накладывать еду в тарелки и по очереди разогревать их. — Всем приятного аппетита. — он поставил тарелки на стол и сел рядом с Германией. Закончив с трапезой Давид и Кайли отправились снимать. — Это PlayStation 5?! — воскликнула немка, когда Израиль завёл её в свою подкроватную комнату. — Ага. Давай начнём. Они сели за игру и тут Германия поняла, что имел в виду Израиль, когда они смотрели фильм «Охотники за привидениями». — Прикольно. Почему ты мне не рассказал тогда про эту игру? — сказала она, когда ролик был записан и они сидели на кровати еврея. — Я стеснялся. Думал, что ты назовёшь меня ребёнком или ненорнальным. — С чего мне так говорить? — Просто я пришёл в Фазмофобию после того, как искал что-то про призраков. — Не знала, что ты увлекаешься таким. — Я поисковик. Мы с друзьями ездим на места боевой славы и общаемся с убитыми солдатами и мирными. Устанавливаем их имена и всю информацию. Потом мы передаём это в архивы. Поэтому «фазма» основана на реальных событиях. — Ого, как интересно! — воскликнула Германия. — Правда? Я рад, что тебе нравится. Я думал, что назовёшь меня шизиком. — Почему? Я не в праве осуждать твои увлечения. — Что дальше хочешь? — Израиль почему-то решил поменять тему. — Я уже давно знаю, чего хочу… — Германия кокетливо дёрнула плечами и посмотрела на еврея. — Что ж… Тогда может я дам тебе это? — он положил руки на плечи Кайли и стал спускать на грудь. Германия прижалась к нему спиной и положила свою голову на чужое плечо. Неужели догадался?! Израиль задрал её футболку и провёл пальцами по животу, другой рукой сжимая её грудь. — Что ты делаешь? — игриво спросила Кайли — Ты ведь хочешь меня? — тихо спросил он, выделяя голосом слово «меня». — Именно… — Значит, я могу озвучить своё желание. — Давид опустил руки на свои штаны и Германия услышала, как он начал их снимать. — Присоединишься ко мне? — голос Израиля звучал приглашающе. Германия до этого сидела на ящике возле кровати, поскольку немного стеснялась, ведь знала, что сегодня им предстоит весёлая ночь. Ночь, которую она обязана была организовать… Flashback — Германия, правда или действие? — Япония снова начал с неё, хотя рядом сидела Австрия. — Правда. — выполнять задания этого развратника немке не хотелось. — Ты девственница? — этот вопрос стал классическим у Японии. — …Да… — после длительного неловкого молчания сказала Кайли. Невинность она хранила для своего избранника. На следующем кругу Германия решила выбрать действие. — В течении этой недели ты должна лишиться девственности со своим любимым! Иначе я сделаю это сам. End Fleshback — Ты в порядке? — спросил Израиль. — иди ко мне. — он расставил руки, приглашая Германию. Кайли скинула с себя одежду и забралась на кровать. Не успел Израиль открыть рот, чтобы спросить, почему она задумалась, как его тут же заткнули поцелуем. Тут же он вспомнил о том, как они впервые поцеловались. Возле общаги, вечером, на холоде… Сейчас Германия меньше стеснялась — запускала руки под ночную рубашку Давида и чуть ли не наваливалась на него всем телом. Касание накаченного и в то же время не естественно худого тела возбуждали её. Она задрала футболку возлюбленного и стала обводить влажным языком все рельефы на его теле. Израиль тихонько постанывал, действия девушки также доставляли ему удовольствие. Сама Германия внутри уже громко пищала от счастья — её мечта сбывалась. Уже очень давно она увлеклась Давидом и слишком поздно поняла, что обратной дороги нет. Её скетчбук быстро наполнялся рисунками Израиля и постепенно превратился в сборник порно-артов. Пропаганда отца не остановила её. Визги нациста о том, что «цель еврея — править миром» и "кто-то из этих евреев однажды тебя изнасилует" рисовали в голове Кайли пошлые картины. И в скетчбуке стали появляться рисунки подобного плана: властный, сильный Израиль, правитель этого мира и сама Германия — его любимая игрушка — преклоняющаяся перед ним и целующая его ноги. Также там красовались сцены того, как Израиль берёт её силой, а Германия тает в его руках, не в силах сопротивляться возбуждению. Она не думала о том, что их отношения с Израилем когда-то могут стать, как в тех рисунках, просто мечтала. Мечтала обслуживать его, удовлетворять каждую его потребность, мечтала однажды назвать его «Мой Господин» и наблюдать за реакцией, мечтала стоять перед ним на коленях, лаская языком его член, мечтала, чтобы он грубо воспользовался ей, мечтала выцеловывать каждый сантиметр его тела… Со временем увлечение переросло в одержимость, а азарт, связанный с вероятной реакцией на это отца, лишь подогревал её. Израиль стал своеобразным божеством для Германии, а мысли о том, как он её «накажет» за малейший проступок стали приходить во снах. Самодовольный, властный и похотливый образ Израиля укрепился в голове девушки. — Чего ты добиваешься-аа? — очередной стон вывел Германию из раздумий. — Я ждала этого дня целую вечность и наконец я могу сказать. — Кайли посмотрела в глаза еврею, — я полностью ваша, мой господин. Я ваша слуга, что выполнит каждое ваше желание. Израиль замер, едва отшвырнув в сторону футболку. Такого он явно не ожидал. — Чего же вы ждёте, мой господин? Возьмите же меня, вашу покорную слугу! Или мне лучше звать вас… Хозяином? На лице Израиля заиграла ухмылка, а глаза хитро прищурились. Он поудобнее устроился в кровати и жестом приказал Германии приблизиться. — Сделаешь мне минет, моя принцесса?— шепнул он, отчего по телу немки побежали мурашки. Израиль избавился от трусов и толкнул её голову в сторону своей промежности — Слушаюсь, мой господин… — произнесла Германия и осторожно коснулась головки члена сначала пальцем, а потом языком. «О боже, что она вытворяет?...» — пронеслось в голове Израиля, когда девушка чуть разошлась. Стонов он не сдерживал и они переодичкски вырывались вперемешку со случайными фразами. — Ох… Германия, ты шикарна… Кайли тут же сменила тактику и подключила весь свой рот, а не только язык. Давид облокотился на спинку кровати, постанывая от удовольствия. А она, как назло ещё и стала рукой помогать, монотонно и нежно поглаживая яйца самыми подушечками заранее увлажненных пальцев. — Мхм… Продолжай, солнышко… Ааах… Продолжа-ааай… — Израиль уже стекал по стене вниз на кровать. Германия набрала темп. Давид уже не пытался что-то говорить, все равно получалось несвязное мычание. Из его рта обильно текла слюна, заливая собой всю грудь. — А, ммхуумм… Подож-ди… Ааах… — тут Германия ускорилась ещё сильнее, — Мхммммм! «Молчите и наслаждайтесь, мой господин. — подумала она, — Ах, как сладки ваши стоны! Рай для моих ушей!» Кайли замедлилась и, уловив момент, когда Израиль будет собираться с мыслями, взяла его член резко и до самого конца. Вызвав у него громкие стоны, она повторяла эту манипуляцию ещё несколько раз, постоянно наращивая скорость. — С-стой… Я щас… Гера!.. Израиль обильно излился ей в рот. Кайли вытащила член и большое количество спермы оказалось у неё на лице и груди. Германия проглотила все, что попало в рот и, вытерев остатки своей футболкой улеглась рядом с Израилем. — Ох… Как это было хорошо… — выдохнул еврей, тяжело дыша. — Вам понравилось? — спросил его Германия. — Не то слово. Это было потрясающе! Я словно в рай попал, Герочка! — Не зовите меня по имени. Я ваша игрушка, ваша вещь, ваша собственность. — Прекрати, это не так. — О нет, все так! Я отдаюсь в ваше владение. — Хватит! — Почему мой Господин так реагирует на все? — Потому что… — Израиль вздохнул, — ну отдаёшься ты мне, окей, и что? Что мне делать с тобой? Сегодня всё же ты решаешь, что мы делаем. — Всё, что душа пожелает! Все, на что способен ваш уровень похоти и разврата! — Я… — Давид смутился, — Я должен признаться… Я очень неопытен в сексе. Кроме дрочки иногда в гон у меня не было ничего… — Серьезно? Я думала вы… — На «ты», Гера, умоляю! — Я думала, ты такой мачо, должен уже большой сексуальный опыт за плечами иметь. — Думала… — процедил сквозь зубы Давид, — гусь тоже думал… Я мачо только в универе. Сама ведь видела меня на свиданиях и во время первого поцелуя… Я не доверяю людям, понимаешь? — Понимаю. — Германия облокотилась на спинку кровати, — Я всегда видела тебя в своих влажных мечтах тем самым крутышом… — Разочарована? — Ни в коем случае! Таким стесняшкой ты мне нравишься ещё больше… Тут настала очередь Германии краснеть, поскольку она почувствовала странное ощущение внизу. — Ты чего? — спросил Израиль. Вместо ответа в комнате раздался сладкий запах вечерницы. Давид посмотрел на Германию, прятавшую взгляд, и, осторожно взяв её за подбородок, заставил смотреть на себя. Девушка густо покраснела и отвела взгляд. — Потекла значит. — Израиль ухмыльнулся и, ловко подхватив немку на руки, уложил её на себя. — Ты же говорил, что не шаришь? — Но уж порно-то я смотрел… Ах... Мне так нравится запах вечерницы, а ты своими феромонами кружишь мне голову… Давид легонько коснулся талии девушки. Германия сопротивляться не стала и очень скоро была прижата к кровати. Израиль провел языком дорожку от середины шеи до губ немки и, едва закончив путь, полез языком ей в рот. Кайли больше не думала ни о чем постороннем, лишь вспоминала о своих мечтах, пока Давид хозяйничал у неё во рту. Она осторожно начала отвечать на поцелуй, но тут Израиль отстранился. С минуту они рассматривали друг друга. Каждый видел другого таким желанным, словно какой-то невидимой силой их тянуло друг к другу. И каждый прекрасно знал, чего хотят они оба. — Не может быть… — прошептал Израиль. — Кажется, мы с тобой… — Истинные… — синхронно выдохнули оба. И с этой новостью их потянуло друг к другу ещё сильнее. Германия не выдержала и сама утянула их в новый поцелуй, а как только соулмейт начал отвечать, стала посмирнее, предоставляя себя ему. И Давид это понял. Он стал медленно стягивать с неё бельё и разорваный поцелуй предоставил чуть больше возможностей. Наконец, полностью избавившись от одежды, Израиль принялся за растяжку… Германия тихо постанывает, пока гибкие, тонкие пальцы Израиля проникают в неё. Вот за одним добавился второй, а за вторым — третий… — Мне продолжать с тобой играться или хочешь чего-то более значительного? — Как пожелаете, мой господин… — Ты сама этого попросила. Израиль вытащил пальцы и Германия сразу поняла, чего тот хочет. Она увидела, как он приготовился войти. Давид посмотрел ему в глаза и ухмыльнулся. — Не томите. Мы оба этого хотим. — подзадоривала его Кайли. Стоило ей это сказать, как Израиль вошёл. Германия застонала. «Он чертовски большой! Врядли смогу ходить после этого…» — Ты же не думаешь, что мне хватит обычного секса? — начал Давид, давая немке привыкнуть к своим габаритам. — Я хочу чего-то более грязного и развратного! Что удовлетворит меня больше, чем простой секс! — Как вам угодно, мой господин. В глазах Израиля появился странный блеск. Его лицо перекосило широкой ухмылкой, а глаза хитро прищурились. — Ещё раз, ты сама этого захотела! — с этими словами Давид резко вошёл наполовину, перехватив её за запястья. Германия вскрикнула, из её глаз пошли слезы. Она почувствовала, как что-то растеклось внутри. "Кровь? Боже, только бы лисёнок этого не заметил.." - подумала она. Израиль остановился на длительное время и продолжил уже намного медленней. — Лучше не зови меня так! — предупредил он. — Ммх… Ладно, уговорил. — Кайли высвободила руки и приобняла Давида. Израиль от этого действия чуть дернулся и вошёл слишком резко, чем вызвал у немки сдавленый стон. — Ой, прости. — Перестань, лисёнок, мне нравится с тобой. Давид почти вплотную прижался к Германии и увёл её в глубокий поцелуй. В этот раз девушка начала активно отвечать на него, сплетая их языки в страстном танце. Когда Израиль отстранился, Германия выдала фразу. — Давай будем перед людьми делать вид, что этой ночи у нас не было. Израиль кивнул, чуть ускорился и снова припал к столь желанным губам. Кайли тихо постанывала в поцелуй, Давид же почти не давал ей передышки, жадно впиваясь в чужие губы своими. Выхватив минутку, когда он чуть задержался, Германия, сквозь отдышку, произнесла. — А стереотип-то верный оказался… В ответ на это Израиль нахмурился и резко нарастил темп. — Ааах… Ты очень большой… Мхм… — она выгнула спину. — Больше стонов, принцесса! — довольно проурчал Давид, — Я хочу слышать твой сладкий голосок!       Этот голос. Этот, и без шёпота, тихий голос. Он будет преследовать Германию во всех её эротических снах. Подчиняясь просьбе, она испустила очередной приглушенный стон. — Хорошая девочка… — похвалил Давид, а у немки по телу побежали мурашки. — Ты прекрасен….— тихо произнесла она. Израиль томно вздохнул и ещё чуть ускорился. — Продолжай, Герочка. — Мой идеал… После этого она уже не могла что-либо говорить, лишь стонать и несвязно мычать. По действиям Давида нельзя было сказать, что он девственник. Ещё пара толчков и Германия кончает, сопровождая это протяжным стоном. А через короткое время яркий оргазм настиг Израиля. — Всё было бы хорошо, если бы не одно но! — заметил он, глубоко дыша. — Всё-таки я альфа, поэтому... у нас сцепка… — Это ещё минимум полчаса удовольствия. — Кайли старалась смотреть на всё с позитивной точки зрения. — Пожалуй, ты права. Израиль снова начал медленно двигаться, с каждым стоном Германии наращивая темп, ибо они заводили его и чем быстрее он двигался, тем больше стонала Кайли. Так продолжалось, пока альфа не кончал, а потом начиналось сначала. Описать, что чувствовала Германия в это время, значит перечислить добрую половину всех ощущений. С одной стороны ей не верилось, что это происходит, казалось, что это лишь её очередной сон. Но с другой… Нет, не бывает даже в самом реалистичном сне таких ярких ощущений, которые сложно оценить: больно и хорошо одновременно. И оба этих чувства настолько сильны, что невозможно произнести не слова, словно ты совсем не умеешь разговаривать… Наконец сцепка закончилась и Израиль вышел. Германия тут же напряглась, подняла что-то из кучи своих вещей и начала с этим возиться. Давид же натянул боксы и устало повалился на кровать. — Фух… Спасибо за эту ночку. — только и произнес он, чувствуя, как Кайли падает рядом с ним. — Надо бы помыться после такий страстей. — заметила она. Они поднялись с кровати, быстро накинули одежду и Израиль повел Германию в сторону ванной. Стоя в душе и агрессивно шипя на кранчик, еврей заметил, что животик у Кайли чуть больше, чем был. На его немой вопрос она резво ответила. — Ты же сам и наполнил меня своей спермой. — Её настолько много вышло..? — Израиль густо покраснел. — Не привык к такому? — Германия обняла его и сняла бельё, которое и надевала в спальне. — Нет... — Давид покраснел и отвернулся. Он не привык даже к тому, чтобы видеть женское тело, да даже к объятиям и поцелуям, не говоря уже о сексе. Об этом он и сообщил Кайли, — Однажды настанет день, когда такие мелочи станут лишь обыденностью, нежели великим событием! Вот увидишь, лисенок! — ласково произнесла Германия. — Ооо, поверь, твоя любовь никогда не станет чем-то привычным! А день, когда я тебя встретил на веки займёт главное место в моей памяти. Ведь ты — одна из немногих, кто любит меня, несмотря ни на что. Эх, а скажи мне об этом кто-нибудь тогда, в день нашей встречи, что мы станем так близки, я бы рассмеялся ему в лицо. — не отрываясь от кранчика произнес Израиль, — Да настройся же ты наконец на нормальную температуру! Германия тихо засмеялась. Вскоре Давид победоносно вздохнул и на них полилась тёплая вода. — А я ведь девственница… Вернее была ей до этой ночки… — улыбнулась Германия. Она посмотрела на свою ногу, по которой стекала чужая сперма вперемешку с её кровью. — Серьезно?! — радостно воскликнул Израиль. — Да. Давид тут же обнял немку и поцеловал её в щеку. Эта новость окончательно удостоверила его в неописуемой любви к нему Германии. Кайли так ласкова с ним, так нежно обращается и в конце концов, хранила свою невинность и отдала её именно ему, а не кому бы то ещё. — Почему ты не сказала, я бы подготовил тебя получше? — Куда уж лучше? — Германия растрепала волосы своего еврея. Теперь она точно могла называть его своим и только своим. — У тебя ничего не болит? — Нет. После душа они вернулись в кровать и быстро заснули в объятиях друг друга.