don't matter.

Он плакал. Не первый раз на памяти Ричи, конечно. Бывали и гневные слезы на уроках, и бессильные всхлипы сквозь оконное стекло, без слов говорящие, что мать опять выдала одну из своих гиперопекающих тирад, и яркие, звонкие слезы от смеха, который Тозиер всегда подхватывал. Но так он плакал первый раз. Темно-медовые глаза потемнели совсем, превратившись в черные отблески ночного неба. Руки безвольно опустились, и пальцы даже не сжимали по привычке подол светло-розовой рубашки. Всхлипы, тихие и короткие, надрывные, прерывали хрупкую тишину Пустоши, безжалостно разбивая ее вдребезги. - Эдс... Ричи не думал, что ему кто--то когда-то доверится. Он так привык носить маску клоуна, раздражающего и громкого, что она будто была крепко-накрепко пришита к его лицу, без возможности ее снять. Однако Эдди умел снимать ее. Болезненно, медленно и жестко, но он силой оторвал эту маску от лица Тозиера, заставив его показать себя настоящего и быть настоящим с ним. Но несмотря на все это, брюнет не верил, что кто--то может открыться ему. Более того, он не думал, что Эдди тоже носит маску. Носит маску вечно раздраженного и боязливого мальчишки-ипохондрика, который печется о безопасности и всегда внимает взрослым. Эдакий маменькин сыночек, которым его часто дразнили такие, как Генри Бауэрс. Иногда Ричи мог заглянуть за краешек этой маски, ловя моменты, когда Каспбрак внезапно, быстро и немного открывался ему, мельком упоминая о чем-то, что раньше сам Ричи не знал и даже подумать не мог. Вроде, это называется проблемами с доверием. Но сейчас это неважно. Сейчас есть только зеленая россыпь осколков от стеклянной бутылки, лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву и его слезы. Казалась, будто падая на землю, они разбивались тонким хрусталем, таким нереальным казался момент. В воздухе повисло хрупкое, разноцветное и светлое доверие, об которое разбивались его слезы. Ричи мягко взял его за руку. Теплая ладонь и холодные кончики пальцев, как и всегда. - Ричи... Его имя прерывается всхлипом и тоже разбивается о витраж того чувства, что сейчас стучит в сердцах обоих. Ричи знает, что эти слезы стирать нельзя. Эти слезы - то доверие, те оставшиеся частички души, теперь принадлежащие Тозиеру. Но ему невоносимо больно смотреть на эти слезы, на потемневшие и такие любимые глаза, на дрожащие, тонкие губы. Брюнет коснулся шеи Каспбрака, взьерошивая короткий ежик на затылке последнего и приблизился, мягко касаясь кончиком носа чужой щеки. - Эдди, запомни - что бы ни случилось, я буду рядом с тобой. Он улыбается и легонько кивает, тихо всхлипывая последний раз. А затем обнимает Тозиерв, утыкаясь лицом в шею и шепча тихое "спасибо, Ричи". На них обоих больше нет масок. Но это сейчас неважно. Сейчас важен едва уловимый запах газировки, тепло чужого тела, ветер, треплющий темные кудряшки и хрупкий, светлый витраж доверия между ними, закрепившийся в этом моменте. Сейчас важно то, что они полностью открылись друг другу. Все остальное - неважно.