⋆｡˚ ⋆

       Джейсону не нравится его новая школа.        Не нравится вид наспех выкрашенных в кислотно-зелёный цвет стен, не нравятся старые оконные рамы, которые издают пронзительный свист от малейшего дуновения ветра, не нравятся исписанные маркером парты и расшатанные неудобные стулья.        Сам факт пребывания в этом месте неизбежно вгоняет Джейсона в тоску с примесью тлетворного отчаяния, а от невозможности пробежать мимо вездесущего охранника к спасительной входной двери неприятно крутит живот.        Безысходность давит вполне осязаемыми тисками на нежную кожу шеи, лишает способности сделать вдох.        Он задыхается.        Снова. И снова. И снова.        Этому нет конца. ***        Джейсону не нравится мисс Лэнгтри.        Её пристальный взгляд неприятно морозит спину, когда от волнения мальчик в очередной раз роняет на пол мел.        Он знает правильный ответ. Три целых восемь сотых умножить на десять в минус четвёртой степени.        Знает. Знает. Знает.        Знает, но не может вымолвить ни слова, а дрожь во всём теле буквально лишает Джейсона равновесия.        — Подними мел, Фандерберкер, — раздражённо шипит учительница, но пальцы совсем не желают слушаться. — Сейчас же! Не заставляй меня задерживать весь класс на перемене из-за тебя.        Слова звучат далёким расплывчатым эхом; звуки, сливаясь воедино, обращаются в неразделимую омерзительную какофонию, а в ушах словно мчит на второй световой расшумевшийся электропоезд.        — Мисс Лэнгтри! — сзади слышится голос. И почему-то именно он, мгновенно оттеняя собой душащее слуховое наваждение, звучит ровно, мягко и размеренно.        Грегори.        Мальчик в белой рубашке и зелёных штанишках, с вечной, словно вылитой из мрамора улыбкой на лице быстро преодолевает расстояние от третьей парты до доски и ловко поднимает мел, а после вкладывает его Фандерберкеру прямо в ладошку.        — Джейсон колено повредил на физкультуре, ему нельзя нагибаться, — обернувшись к учительнице, звонко чеканит Грег.        Ложь.        Зачем Грегори соврал?        В голове Джейсона тотчас плывёт каскад всевозможных тревожных мыслей, а посиневшие от волнения губы вытягиваются в одну ровную линию.        Тишина тянется не дольше пары секунд, но в глазах Джейсона тянется десятая по счёту вечность.        — Ещё раз встанешь без разрешения, останешься после уроков, — вопреки произнесённым словам, голос мисс Лэнгтри кажется куда менее раздражённым. Она окидывает Джейсона беглым взглядом и устало машет рукой. — Отведи Фандерберкера в медпункт. ***        Джейсону не нравится и сам Джейсон.        Не нравится то, что он видит и слышит то, чего не могут другие. Не нравится невозможность контролировать своё собственное сознание, отличить реальность от вымысла.        Джейсон откровенно боится того, что поджидает его в тенях. Не может смириться. Не может отречься. Джейсон может лишь быть частью въедливого болезненного безумия — создателем и одномоментно главным действующим лицом своего личного кошмара.        Но Джейсону нравится Грег.        Нравится вне зависимости от того, каким его изображает больной разум всякий раз.        Улыбка Грега — константа.        Неизменная, словно высеченная из мрамора.        Абсолютная величина.        Правильный ответ.        Руки Грега, согревающие извечно холодные ладони своим мягким теплом одним мимолетным касанием — единственное, ради чего Джейсон готов раз за разом выходить к ненавистной доске и терять остатки самообладания.        Уже завтра Джейсону предстоит вернуться в старую школу.        Уже завтра лучезарный образ Грега останется лишь мимолетным воспоминанием, и останется лишь гадать, был ли он когда-то реален.        Уже завтра...        — А напиши мне о своих одноклассниках, — неразборчиво молвит Грег, продолжая жевать бутерброд.        — А? — с трудом отрываясь от тяготящих мыслей, Джейсон фокусируется на беззаботном лице собеседника.        Грег смеётся, а на его щеках блестят остатки соуса.        — Ну, напиши мне. Если не хочешь об одноклассниках, можешь о чём-то ещё. О чём угодно. Ок?        Смысл сказанных слов наконец доходит до заплутавшего в череде тревог разума, а привычное наваждение отходит на второй план.       Джейсону кажется, что он улыбается.