1/4

«Пак», — слышит он, вставляя последние документы в хрупкую маленькую манильскую папку и в изнеможении швыряя её на крайний правый край своего стола. Потирая глаза тыльными сторонами ладоней, Чимин поворачивается на кресле и смеривает своего босса полным отвращения взглядом. — Да? Юнги, в свою очередь, кажется, понимает, насколько тонок лёд, на котором он стоит, что следовало ожидать, учитывая, что прошло два часа с тех пор, как Чимин вошёл в его кабинет со скрещенными руками на груди и многозначительно объявил, что сейчас полночь. Костюм старшего почти не помялся, несмотря на то, что почти десять часов он просидел за своим столом, что-то строчил в потрёпанной тетради и возился с галстуком. Как обычно это бывает. Взгляд Чимина скользит по ступням Юнги в холодно-зелёных носках от «Cervelt» на беспристрастном обсидиановом ковре, пять пальцев ног поджимаются, когда мужчина неловко дёргается. Поначалу он почти совсем не смотрит в глаза, но теперь его взгляд стал ещё пугливее, задержавшись на каком-то месте вдалеке, прежде чем вернуться к минибару, стоявшему в конце стола Чимина. — Чем я могу Вам помочь? — спрашивает Чимин, опуская руки на колени и садясь прямо, глаза кажутся одновременно слишком большими и слишком маленькими для его черепной коробки, зрение плывёт от усталости. Генеральный директор переводит взгляд на него, а затем снова отводит, губы сжимаются тонко-тонко и изгибаются в сторону, рукой проводя по покрытым гелем волосам, из-за чего одна чёрная блестящая прядь падает на его глаз, как будто он вышел прямо со сраного разворота журнала. Чимин сжимает руки в кулаки между коленей, нетерпеливо покосившись на него. — Я, э-э, — начинает Юнги, но его голос обрывается, от чего щёки розовеют, он делает паузу в вздыхает. Облизнув губы, он опускает руки в карманы своих угольно-чёрных брюк и расправляет плечи, глядя на Чимина в лоб. — У меня завтра стоматологическая операция. Просматривая то, что, как он знает, является расписанием босса на следующий день, Чимин пожимает плечами: «Я в курсе?» Юнги корчится, нечто среднее между недовольством и злостью, и быстро проводит языком по внутренней стороне щеки, закатив глаза. — Поскольку потребуется седация, я буду слишком недееспособен, чтобы поехать домой. Ужас наполняет его грудь, Чимин мычит в знак подтверждения. Выражение лица Юнги теперь сменяется чем-то вроде раздражения и смущения, как будто Чимин должен пойти навстречу, что не имеет к нему никакого отношения. Что, учитывая все обстоятельства, типично. — Мне нужно, чтобы ты отвёз меня туда и обратно, — наконец выпаливает Юнги, пристально глядя на далёкие тени, снующие по офисным кабинкам их этажа, давно покинутых в конце рабочего дня, часов восемь назад. Делая вид, что обдумывает это, Чимин приподнимает бровь: — А волшебное слово? Юнги раздувает ноздри и играет желваками, ведя с ним сражение взглядами, но после трёх лет, проведённых с ним, это лёгкая победа для Чимина, эта битва. Даже если он проигрывает войну. — Пак, — пробует Юнги со стиснутыми зубами, разгибая и снова сгибая пальцы ног, когда он наклоняется вперёд. Чимин моргает. Юнги снова вонзился языком в щёку и вздохнул. — Пожалуйста. — Благодарю! — с яркой улыбкой Чимин садится. — И мой ответ — нет. Он как раз успевает заметить, как лицо Юнги вытягивается, прежде чем он поворачивается обратно к своему столу, быстро скидывая вещи в портфель. Он берёт телефон в руку, когда кресло подгибается под ним, и снова оказывается лицом к Юнги, который склонился над ним, обхватив одной рукой спинку кресла Чимина, освещённый флуоресцентными лампами над головой. — Я могу Вам помочь? — Чимин сглатывает. — Я проверил, у тебя нет предварительных встреч. Чимин вскидывает голову. — Итак, Вы заставили меня повторять Ваши планы дважды в день в течение трёх лет, когда Вы сами знаете… — И я уволю тебя, если ты этого не будешь делать. Тупая угроза, что не хватает даже поверить в неё из-за того, насколько она глупа. Чимин закатывает глаза: — Вы не можете меня уволить. — Нет, могу, — на переносице Юнги образуется морщинка. — В прошлом году Вы специально написали в моём контракте о продлении, что никто во всей корпорации не может уволить меня с моей должности, потому что я, цитирую, «единственный идиот здесь, который может правильно выполнять свою работу». Юнги отступает назад. — Я руковожу этой компанией. Я могу тебя уволить. Вздохнув, Чимин делает неопределённый жест рукой. — Давайте просто примем это за истину — это не так, но скажем, что так, — Вы всё равно не собираетесь меня увольнять, потому что Ваш видеозвонок в сингапурский филиал состоится послезавтра, и Вы даже не узнаете, о чём идёт речь, если Я не дам Вам свои заметки. Ещё сильнее нахмурившись, Юнги указывает на него. — Дай мне заметки. — Нет, — Чимин улыбается. Блуждая глазами по столу Чимина, Юнги покусывает щёку изнутри. — Я уменьшу площадь твоего офиса, — когда взгляд Чимина ожесточается, он, кажется, ободряется и продолжает: — Посади Камиллу из отдела рекламы напротив. Сделав глубокий вдох, Чимин стискивает зубы. — Вы бы этого не сделали, потому что тогда Вам тоже пришлось бы смотреть на неё каждый день. Юнги раздражённо ворчит. — Пак, мне действительно нужно, чтобы ты отвёз меня в хирургию. — Почему? — хнычет Чимин, запрокидывая голову, пока не начинает смотреть в потолок с отчаянием. Его зрение сильнее плывёт, когда яркие голубоватые огни врезаются в его роговицы, он видит лишь размытое пятно. — Разве Ваши грёбаные друзья не могут этого сделать? Тишина затягивается настолько, что Чимин снова опускает подбородок. У Юнги лицо суровое, глаза отстранённые и опущенные, а фигура какая-то маленькая. Понимая невысказанное, Чимин сдувается. Во всяком случае, он не думает, что когда-либо слышал, чтобы Юнги упоминал кого-либо в своей жизни, кроме родителей, хотя из поверхностных интернет-исследований он знает, что в Сиднее у него несколько братьев и сестёр. Это его не касается. Он закусывает губу и застёгивает портфель, поднимаясь с ним в одной руке. — Ладно. Поедем на моей машине, как только закончится мой тренинг с отделом UX. — На кой чёрт тебе тренинг в UX… — Я стажирую их, — выдаёт Чимин, сохраняя неподвижность, чтобы не совершить что-нибудь возмутительное, например, надавать люлей своему боссу. — Как Вы и приказали мне, три месяца назад, после двух недель жалоб на то, что их квартальные отчеты «в миллиард раз хуже, чем твои, Пак, а твои — полное дерьмо». — Так и есть, — Юнги выглядит самодовольным. — Верно, именно поэтому Вы потребовали, чтобы никто, кроме меня, не выделял несколько часов в неделю для их стажировки, — отмахивается Чимин, наблюдая, как ухмылка Юнги меркнет. — Я иду домой. — Ладно, — огрызается Юнги в ответ с кислой миной. — И мы не возьмём твой мелкий пошарпанный Цивик, не издевайся надо мной. Нельзя, чтобы меня увидел таким весь медицинский состав моего семейного дантиста. Чимин не оборачивается, вылетая из кабинета гендиректора и направляясь к стеклянным лифтам в конце коридора. — Я езжу на Феррари, — в сердцах кричит он, зная, что его голос разносится по пустому зданию, где Юнги, вероятно, рыщет в ящиках стола Чимина, как всегда, — и ты сядешь в него, либо пойдешь на своих двоих.

ξ

Первое, что Чимин услышал о Мин Юнги, — слух, рассказанный ему во время экскурсии по офису в его первый рабочий день. «Он ужасен», — прошептала ему Наён, открывая двойные двери одной из семи ближайшей к лестнице кладовой, разбросанных по всему этажу. «Даже филиалы не могут терпеть его или его отвратительное отношение». Её шепот стих, когда женщина в костюме в тонкую полоску прошла мимо них, быстро стуча каблуками по полу, а затем продолжила: «Думает, раз его папочка владеет конгломератом, он может оставаться безнаказанным за минимальную компетентность и дерьмовый характер». Добродушно улыбаясь, Чимин кивнул с пониманием и какой-то непонятной маской сочувствия, но услышав это, он почувствовал себя некомфортно на месте, которое он выбрал для работы. Из четырех компаний, которые отправили ему предложения о работа, у «Min Enterprises» были самые надежные преимущества и самое приятное расположение, но лживая и злобная офисная культура не была очевидна для него во время интенсивного процесса собеседования. От мысли о том, что ему придётся либо приобщиться к этой культуре, либо мгновенно стать изгоем, у него тут же заболела голова. — Ты знаешь Эри внизу, ту, которая позвонила мне, когда ты приехал? Он энергично кивнул, изо всех сил пытаясь идти в её темпе, пока Наён вела его через переполненный коридор вдоль стеклянных перил, которые ограждали пустое пространство, проходящее через все пятьдесят этажей высотки, открывая каждому этажу вид на соседние. Когда они начали прогулку к столу Чимина на пятидесятом этаже, тот посмотрел мансардное окно прямо над ними, сквозь которое он мог видеть ясно отчётливые облака, плывущие по ярко-синему небу. — Её двоюродная сестра раньше работала здесь ассистенткой, когда его только назначили, и ей удалось… эм, я не знаю… типа, заставить его сводить её куда-нибудь? Думаю, она ему действительно нравилась или типа того, — с лёгким отвращением на лице она немного понизила голос, ухмыляясь ему, как сообщнику. — Но оказывается, он ужасный любовник. Чимин с трудом мог контролировать свою реакцию: его глаза расширились, оглядев переполненные офисные кабинки, тишина открытого этажа стала идеальным средством для странствующего голоса Наён. — Это… Уверен, что это неправда, — смиренно предложил он, проверяя потолок на наличие скрытых микрофонов и камер, на случай, если это была своего рода проверка. — Она сказала, что у него были мёртвый взгляд, а сам он деревянный, как манекен. Позволил ей делать всё, что она хочет, а потом проводил её до двери и сказал: «Теперь ты можешь рассказать своим друзьям». Ты можешь в это поверить? Почесав за ухом, Чимин откашлялся. — Это… Такое случается? Люди добиваются его только для того, чтобы сказать, что им это удалось? Лицо Наён исказилось. — Я не знаю, кого это волнует? Это не оправдывает его, что он вёл себя так, как будто всё, чего она хотела, — это получить член большого и важного Мин Юнги, — затем она прищурила глаза и хихикнула: — Я слышала, он даже не большой в самом начале. — Ах. — Я хочу лишь сказать, что почти всё, что ты читал о нём, — чистейшей воды правда. Действуй, ну… исходя из этого. Не зная, как ответить, Чимин только кивнул и двинулся по их пути в самый дальний здания, где вдоль всей стены раскинулся единственный офис. Сквозь матовое стекло, отделявшее кабинет от остальной части этажа, он увидел несколько приглушенных фигур, закреплённые голосами, мягко дребезжащими в воздухе. — Ты будешь здесь, — направляет Наён, проводя его в офисную кабинку рядом с кухней, тесную и тускло освещённую, но зато принадлежащую ему. Чимин моргнул, глядя на грязно-белый (больше грязно-бежевый) пластмассовый стол и царапины на экране монитора своего компьютера, и с яркой улыбкой бросил сумку на потёртое кресло. — Мне нравится. Склонив голову в сторону приглушенных стеклянных стен кабинета генерального директора, к которому кабинка Чимина каким-то образом была ближе всего, Наён усмехнулась. — Не забегай вперёд.

ξ

Когда Чимин впервые встретился с Мин Юнги, он почти забыл обо всех слухах. Через четыре недели своего пребывания в «Min Enterprises» он стоял на кухне вместе с двумя сотрудницами бухгалтерии с пятидесятого этажа, все трое дружно держа в руках кружки с дымящимся кофе и с напускным дружелюбием на лицах. Как только одна из них открыла рот, чтобы ответить на вопрос о предстоящем заседании правления, их прервал грубый низкий голос прямо позади Чимина. — Ты кто, чёрт возьми, такой? Повернувшись лишь на пятках, Чимин был потрясен, обнаружив, что сам Мин Юнги стоит в проёме и смотрит прямо на него. Щёки вспыхнули, и Чимин мгновенно поклонился, неловко придерживая чашку одной рукой. — Пак Чимин, сэр. Младший менеджер. Из, э-э, бухгалтерии. Даже не притворяясь, что слушает, Юнги медленно прошёлся пустым, но расчётливым взглядом с головы до пяток Чимина. Под чёрными волосами, обрамляющими его лоб, кожа Юнги была бледной и безупречной, почти светящейся даже в тусклом свете кухни. Под звуки жужжащих торговых автоматов, выстроившихся вдоль одной из стен комнаты, Чимин позволил внушительному мужчине в дорогом костюме без всяких предисловий и манер внимательно изучить себя. — Верно. — Приятно познакомиться, мистер Мин, — изо всех сил попытался Чимин, изобразив слабую улыбку. Глаза Юнги метнулись к его лицу от, предположительно, талии Чимина, слегка сжав челюсти, когда он смотрел прямо сквозь него. — Конечно, — ещё через мгновение его взгляд метнулся к двум другим, находившимся с ними в комнате. — Почему вы слоняетесь без дела? Когда они поспешили выйти с вялыми извинениями, срывающимися с их губ, Чимин опустил голову и попытался последовать за ними, но был остановлен твёрдым ударом толстой оливковой папки по груди. Он уставился на костлявую руку Юнги цвета слоновой кости, сжавшуюся на самом краю бумаг, а затем, моргнув, посмотрел мужчине в лицо. С такого близкого расстояния он мог сосчитать каждую ресницу и разглядеть мягкие изгибы его густых бровей, одна из которых сурово сдвинулась, когда он встретился взглядом с Чимином. — Куда это ты намылился? Застыв на месте со своей дурацкой чашкой кофе в одной руке, Чимин заикнулся: — Э-э… ​​сэр, Вы сказали, что не хотите, чтобы мы слоня… — Ради бога, возьми папку, — перебил его Юнги, слегка толкнув Чимина в грудь, а затем опустил руку, как только Чимин ухватился за толстенную стопку бумаг. — Просмотри статистику три, пять, десять раз, сколько потребуется, и выясни расхождения в балансовых отчётах по результатам внутреннего и внешнего аудита. Я хочу, чтобы твой отчёт был у меня на столе к моему завтрашнему приходу. Бросив взгляд на часы, висящие над кухонной раковиной, указывающие, что уже четыре часа, вздохнул Чимин. — Во сколько Вы придёте завтра? После долгой паузы, во время которой Чимин размышлял, может ли этот вопрос стать причиной его увольнения, самые уголки глаз Юнги сузились, в то время как остальная часть оставалась неподвижной. — Очаровательно, — невозмутимо проворчал он, а затем наклонил голову то взад, то вперёд, как будто думал. — Скажем, в пять. Утра. — Да сэр, — Поджав губы, Чимин кивнул. Когда от Юнги не последовало новых слов, он вышел из кухни и направился в свою кабинку, чувствуя обжигающий взгляд на своей шее на протяжении всего перемещения.