Часть 3

      Сегодняшний день       AugustD-2 неуклонно движется к космической станции в гамма-квадранте, которая известна тем, что укрывает наемников, пиратов и множество просто мелких преступников. Это идеальное место для разгрузки контрабанды, и они сидят в нем довольно хорошо. Пиратская жизнь может иметь взлеты и падения, как и любая карьера «фрилансера», и это был долгий и трудный путь для команды Блана. Но даже после того, как Маринетт вырвала из-под них их последнюю работу, она оставила им более чем достаточно, чтобы Марк вопил от восторга, когда он, наконец, прошел через дверь и попал в трюм, из которого пиратка совсем недавно выскользнула, ничего не указывало, что она вообще была там. Блан действительно не знал, как она могла так хорошо приходить и уходить, чтобы никто ее не замечал, но этот человек отличался скрытностью. Все товары были надежно закреплены на AugustD-2 до того, как многие яйца лопнули, благодаря последнему предупреждению Маринетт. Когда они выскальзывали из отсека для хранения, там бродили жуки, которые могли проскользнуть мимо и не атаковать, что вполне устраивает капитана, потому что мысль о том, чтобы вымывать внутренности жуков из своего скафандра, не является его представлением о хорошем времяпрепровождении. Совсем. А он ищет хорошее время сейчас. Они только что получили улов, который мог бы принести хорошую зарплату, наконец, и пришло время повеселиться. Какой смысл жить этой невероятно тяжелой пиратской жизнью, если нельзя время от времени расслабляться. — Ты должен пойти с нами в клуб, кап! — говорит Габриэль, добавляя «пожалуйста!» когда он понимает, что кошачий вот-вот откажется. Он хочет повеселиться. Он просто не уверен, что хочет, чтобы Габ и Ансьель устроили ему неприятности. Однако он уступает, и они планируют пойти в бар, чтобы начать ночь, как только продадут большую часть своей контрабанды своему забору на станции. Киба — типичный скупщик, проницательный, не даст вам слишком много за ваши вещи, но и не обворует. Он высокий, с сальным лицом, кожа настолько бледная и прозрачная, что Блан задается вопросом, был ли он когда-нибудь в отпуске или всю свою взрослую жизнь прожил в пределах этой космической станции в отдаленном секторе галактики, где законы более строгие. И обычное большое галактическое присутствие было отброшено благодаря годам и годам стычек с пиратами, странными силами Повстанцев и общего преступного беззакония. Это идеальный сектор для крупномасштабных ограждений и одна из любимых остановок капитана. Хорошая еда, крепкий алкоголь и обычно… Обычно, когда они здесь, дела идут хорошо. Что касается его профессии, Киба является опытным торговцем, и он не занимает много времени, чтобы просмотреть их инвентарную ведомость и вернуть ее им, выбрав некоторые, но не все товары, которые у них есть в наличии, для продажи. Кот хмурится, наблюдая, как мужчина оценивает то, ради чего они так усердно работали, его хмурый взгляд становится еще глубже, когда Киба качает головой и возвращает планшет Габриэлю. Разочарованный вздернутый лоб Белого кота заставляет Кибу объяснить. — Удача не совсем на твоей стороне, друг мой, — говорит он, пожимая плечами, как будто у него связаны руки. — Сегодня утром здесь была еще одна бригада с очень похожим товаром. Я не могу дать вам то, чем вы будете довольны за часть этого инвентаря. Габи покраснел. Кот чувствует прилив понимания, быстро сменяющийся растущим раздражением. Капитан Маринетт. Он знает это, так как она забрала себе большую часть добычи на грузовом судне. — Что ты можешь мне дать? — спрашивает он, смирившись с тем, что его вот-вот разгребут по горло. Маринетт. Даже не имеет значения, в конце концов, что она оставила Блану какую-то добычу, она могла бы просто забрать все себе — она все равно умудрилась трахнуть его. Блан не хочет оттаскать все на другую станцию, это слишком рискованно, куча галактических меток на этих товарах, из-за которых они будут выглядеть виновными, если их заметят галактические силы и к ним приблизятся. Даже если бы это не было обязательством, он не хочет возить полный корабль по галактике только для того, чтобы найти более высокую цену. Кот хочет покинуть порт налегке, чтобы они могли воспользоваться любой возможностью, которая возникнет на их пути. Маринетт действительно обвела его. Кот снова обнаруживает, что делает дыхательные упражнения, чтобы снизить кровяное давление, нет смысла быть грубым и злиться на Кибу из-за того, что сделала пиратка. Это сделало бы ее еще более победоносной. О, как коту на самом деле не нравится, что он не может наброситься на девчонку, он всегда идет немного позади нее, словно частично изношенный. Даже когда он побеждает, она обязательно заставляет его чувствовать себя потерянным. Именно с этим назревающим раздражением, бродящим в животе Блана, они проходят через двери бара Парсек. Это скорее ночной клуб, игорный зал и стриптиз-клуб в одном лице, а атмосфера состоит из выпивки, наркотиков, привата и грязи в равных пропорциях, освещенных яркими неоновыми огнями, которые скрывают грехи и заставляют темные углы казаться заманчивыми и даже отчаянными. Габриэль смеется всем телом и выгибается к Марку, его смех легкий, радостный и достаточно громкий, чтобы привлечь внимание нескольких посетителей, которые с интересом смотрят на новичков. В этот момент кошачий видит ее. Потому что, конечно же, Мари здесь. Он знал что уже прошел через это, он знал, что Киба говорил о ней. И она тоже осталась, чтобы немного повеселиться. И Белый кот уверен в этом, капитан Маринетт осталась здесь, потому что знала, что Блан тоже будет здесь. Конечно же, из всех гребаных космических станций в этом секторе она выпьет всё на той же самой, в которую въехал кошачий. Ему в руку кладут напиток, когда он разрывает зрительный контакт с этой брюнеткой, раздражение резко сжимает его живот, зная, что девушка это спланировала, что она ждала его. Блан садится за стол, где идет карточная игра, ему нужно что-то сделать, чтобы отвлечься от того, что он хочет подкрасться к Маринетт и начать драку прямо сейчас. Возможно, позже он откладывает эту идею на второй план. Без шлема девушка выглядит по-другому, даже лучше, чем в прошлый раз, когда Блан был рядом с ней без экипировки, из-за чего лицо всегда выглядит немного искаженным, даже с самыми передовыми технологиями и современными формами, облегающими кожу. Темные волосы у нее подстрижены сзади, единственная наибольшая длина — исходит от макушки, две тонкие пряди на дюйм или два обрамляют ниже ее лица, выжженные почти до черного цвета, а этот цвет делает ее кожу похожей на теплый мед. Ее острые брови и голубые глаза следят за котом, всякий раз, когда она поднимает глаза, Маринетт всегда смотрит прямо на капитана Блана, и на ее лице быстро появляется ухмылка, как будто она ждала, что сам Блан неизбежно снова посмотрит в ее сторону. Интересно, что ее рука закинута за спинку стула рядом с ней но человек, занимающий место, целуется с кем-то, сидящей у него на коленях в бессмысленном проявлении влечения, которое по мнению капитана лучше было бы переместить в отдельную комнату. Кота еще больше раздражает то, что Мари продолжает ловить его, но он не может не смотреть на нее, как на магнит, который притягивает капитана к себе. Пираты, с которыми он играет в карты, явно жульничают, ловкие трюки, которые, по их мнению, хитрые, но для Блана это совершенно очевидно. Они также говорят кучу дерьма и самоутверждаются. Кошачий почти не обращает внимания, потому что сел за стол только чтобы получше разглядеть пиратского капитана и он ставит только то, что ему плевать на проигрыш. — Да, блондинчик, чем занимается твоя команда в эти дни? Много разговоров о том, как много ты тянул в последнее время, — говорит один из мужчин, тот, кого Блан знает много лет, но с трудом помнит его имя, дородный пожилой мужчина, который добился большого успеха и сводит его на нет — выпивкой и азартными играми в захолустье космодромов. Конечно, Блан не может признать, что ему не повезло, поэтому он рассказывает про себя и свою команду. Все пираты так делают, это часть игры. Пираты болтливы, и разговоры среди команды всегда полны сочных историй, наполовину преувеличенных, наполовину откровенной лжи. — О, вы знаете, чуть того, чуть того. В основном хорошие уловы. В основном ложь. Этот брошенный грузовой корабль был первым грузом за последние месяцы, и это была лишь малая часть того, что могло бы быть, если бы капитан Маринетт не опередила его. Кот смотрит на девушку слишком много раз, так что он не сильно удивляется, когда Маринетт поднимается на ноги и направляется к столу. — Господа, — говорит она, садясь на свободное место, — могу я присоединиться к вашей игре? — спрашивает гладко, как масло. — Капитан, я думал, ты никогда не придешь, слишком уж там весело, насколько я мог видеть, — шутит один из мужчин. Блан игнорирует всплеск осознания, который посылают через него намекающие слова мужчины, его не волнует, что капитан Маринетт развлекается с ними, совсем не волнует. Другие пираты, конечно же, знают, кто она такая, и сразу же переходят к мошенничеству. У нее тоже нет кредитов. Кот внимательно наблюдает за Маринетт, он не уверен, знает ли девушка, что ее обманывают, все мужчины, кроме Мари и кошачьего капитана, вовлечены в аферу, но Белого кота на самом деле не волнует, потеряет ли Маринетт деньги, которые должны были быть его с самого начала. Он решает ничего не говорить. — Хороший улов, Мари-кап? — спрашивает он легко и невинно.       — Не буду смотреть на это свысока, в отличие от некоторых капитанов, которых я знаю, — отвечает она, делая глоток из своего напитка и изучая свои карты, как будто они меняют масти, и она должна изучать их, чтобы они оставались неподвижными. Блан знает, что слова Маринетт — это упрек в его адрес, как и когда ему пришлось проглотить свою гордость и принять секундантов пиратки на грузовом судне. — Это не впервые, — растягивает Блан. — Тебе всегда нравилось представлять себя лучше, чем обычные люди, — мрачно говорит парень. Брови Маринетт исчезают в ее волосах, они так высоко поднимаются. — Вот как, Кот… — резкий взгляд Блана останавливает ее от того, чтобы назвать его именем, которое кошачьего больше всего раздражает, действие, которое сначала выглядит как уважение, но Блан знает, что позже это вернется и укусит его в зад. — Капитан Мин, что вы так на меня смотрите? Я явно не шулер, бегаю по тем же маршрутам, что и вы, и встречаю тех же обычных людей. О да, Маринетт — это определение обычного человека, одетого в пух и прах в одежде, которая богаче, чем носит половина бара. Кот закатывает глаза. Если другие мужчины за столом улавливают какие-либо подводные течения между двумя пиратскими капитанами, они ничего не говорят, думая, что они озабочены пьянством и поэтому их легче обмануть. Тема разговора возвращается к наводящим на размышления темам, когда пара, которая целовалась рядом с Маринетт, почти вытаскивала друг друга из бара на сон грядущий. — Ну, здесь есть несколько человек, которые умеют веселиться, — говорит один мужчина с задумчивым вздохом. — Думаю, это не наша счастливая ночь, м-м? Капитан Маринетт тихо смеется себе под нос. — Эти двое никогда не оставляют друг друга наедине надолго, даже когда они должны работать. Когда они рядом, это всегда веселая ночь, — говорит она с таким взглядом, который подразумевает, что она очень хорошо знает, как они ладят. Кошачий напрягается от этих слов. Кто они для Маринетт? Раньше она смотрела на них очень близко, рука почти касалась спины человека, сидящего на стуле, как будто она была частично вовлечена. Другой пират, кажется, думает, что это веселые сплетни, и заказывает для них еще одну порцию выпивки. — Твоя команда, похоже, тоже в этом путешествии, Мин, — говорит другой человек за столом, кого-то, кого Белый кот смутно узнает из «Фантазии» много лет назад, Франческа, как он думает, ее звали. Кажется, она определенно помнит Блана. То, как она смотрит на него сверху вниз глазами, которые ничего не делают для того, чтобы скрыть голод, заставляет капитана чувствовать смутное беспокойство и ощущение, что ему нужно следить за своими стаканами. Блан улыбается сжатыми губами и коротко кивает, зная, что никогда не показывать слабости — один из первых и самых важных уроков, которые усваивает любой пиратский капитан. Он оглядывает комнату, замечая Габриэля и Марка, использующих один из укромных уголков бара для того, для чего они лучше всего подходят. Биллиарда. — Если бы я знала, какая у тебя компания, я бы пригласила тебя к столу раньше, — ухмыляется Франческа, многозначительно поднимая брови, ее рот раскрылся в том, что кот уверен, что женщина на пьяную голову думает, что это улыбка, но просто заставляет его почувствовать себя грязным. Блан знает, что улыбка на ее лице фальшивая, он не может не чувствовать, что физически отшатывается от продвижения женщины к его стулу. И кроме прочего он чувствует на себе взгляд Маринетт, который давит на него. На этот раз он отказывается встречаться с ней взглядом, ощущая себя слишком нервным. Хотя немного скучает по смертельному взгляду пиратки на Франческу, скучает по тому придуманному в голове и пропущенному моменту, как она, наверное, оскалилась, когда молодая женщина отшатывается. Но «ческа», определенно, не пропустила сообщение капитана Маринетт. Только если бы посмотрел, кошачий мог выдать свою легкую заинтересованность. Через несколько игр Маринетт сбрасывает карты, каким-то образом выиграв большую часть сыгранных раундов, даже несмотря на то, что другие мужчины явно пытались жульничать. Мужчины подавлены, поскольку понимают, что ни одна из их махинаций не преуспела, и Блан, расслабившись, играет еще несколько раундов, прежде чем пожелать всем спокойной ночи, возвращаясь к кабинке, в которой уютно устроились спящие Габриэль и Ансьель. Кот садится, фыркая, отметив, что Габ выглядит ошеломленным и (слегка) хорошо зацелованным, и из этого приключения, его, конечно, вытащил брюнет. Первый помощник улыбается коту. — Маринетт-кап здесь, я видел, — комментирует Марк с плеча друга с легкой улыбкой. — Разве? — незволнованно спрашивает Блан. Почему Ансьель так влюблен в пиратку, всегда так мило и высоко о ней отзываясь? — И она теперь твой кап? Коту это не нравится. Марк тоже слишком быстро любит. А Маринетт точно не проявит к нему интереса. Ведь так? — Ну… она сказала, что я могу звать ее кап, — отвечает Марк, слегка надув губы. — Ты когда-нибудь думал, что, возможно, она играла с тобой, когда говорила это? Блан чуть ли не рычит, находя новое направление своего гнева на Маринетт — возиться с его товарищем по команде и кем-то, кого он считает своей семьей! Да сейчас! — Нет, кап. Она играет с тобой, а не с ним. Иногда Агрест даже во сне слишком наблюдателен во вред себе. — Она не играет со мной, — говорит кот, когда на его столе появляется напиток. — От капитана, — говорит бармен. Он боится, что это от Франчески, и он не собирается пить его, если оно под действием наркотиков. Но взгляд вокруг говорит ему, что она ушла. Вместо этого его глаза видят Маринетт ухмыляющююся ему из противоположного угла. — Ты уверен в этом, Котееенок? — спрашивает вяжущим языком Марк, наклоняя свой стакан в сторону капитана. Она отвечает на тот же жест и указывает на их командира, держа стакан в руке. — Да! Уверен! На чьей ты стороне, кон? — спрашивает кот. У него уже есть несколько напитков в организме, голова приятно кружится в вызванной выпивкой фуге, но новый напиток за его столом кажется вызовом. И он берет его, делая огромный глоток горького пойла, умудряясь не поморщиться, когда его вкус ударяет по его нёбу. Если она пошлет ему бесплатные напитки, Блан просто воспользуется ситуацией, хотя это очень нелогичный ход мыслей, идея о том, что употребление коктейлей по завышенным ценам может даже оставить брешь в кошельке Маринетт весьма заманчива. Тем не менее, Блан допивает в несколько глотков, мимолетное предупреждение о том, что быть дерзким, вероятно, опасно, приглушенно растущим опьянением, затуманивающим его голову. В данный момент его нельзя просить заботиться об этом. Когда следующий подарок капитана пиратов — гибкая танцовщица, почти ни во что не одетая поверх своей инопланетной синей кожи, испещренной светлыми пятнами и полосками, кошачий не может сказать, что жалуется на это. Он откидывается назад, устраиваясь в кресле, так что он может раздвинуть ноги, чтобы сесть поудобнее, глядя на танцовщицу, позволяя ее волнистой фигуре дразняще покачиваться перед ним, его глаза впиваются в нее. Она прекрасна. Он указывает ей чтобы она переходила к Габи и Марку, им наверняка тоже понравится шоу. А затем танцовщица вернется к Маринетт, чтобы потребовать больше кредитов за второй танец. Опять же, это не значит, что цена на самом деле повредит карману Маринетт, но суть в том, что такие мелочи заставляют Блана чувствовать, что он побеждает. Он видит, чувствует, как Маринетт смотрит на него из своего угла. Он отправляет напиток обратно ей в качестве благодарности, а следующий, отправленный капитану Блану, — с еще лучшим ликером. Коту постоянно приходится обгонять, но она такая предсказуемая. Ночь продолжается и становится более туманной и менее сосредоточенной. Члены его команды исчезают навсегда где-то в этом тумане, извиняясь перед Бланом на пути к выходу, но это звучит неискренне, когда они тесно вместе вышатываются за дверь. Увы, именно они убедили его выйти наружу, и теперь он здесь один. Кот возвращается из уборной, когда его застает врасплох сильная рука на его плече, притягивающая его к спине быстрее, чем он успевает среагировать. Как только они отпускают его из рук, его оружие направлено им в грудь, но человек просто поднимает руки и кивает в сторону отдельной комнаты, в которую хотят поместить его. Маринетт выходит из темноты, скрестив руки на животе, и смотрит на него сверху вниз. Мужчины, которым она без сомнения, заплатила за то, чтобы они втащили его в комнату, исчезают так же быстро. — И какая же компания у тебя здесь, кот, на самом деле? — говорит Маринетт стальным голосом. — Хочешь знать? Ты ревнуешь или что? О чем вообще беспокоишься? — она ловит наживку. — Что, если я это делаю? Беспокоюсь, я имею в виду. — Заткнись, Мари, — выдавливает кот. Ей всегда приходится играть с ним. Да, Блан это признает. Маринетт играет с ним. Все это время. — Почему бы? — мурлычет капитан, и от ее голоса по спине Блана бегут мурашки. — Потому что ты мне мешаешь, — отвечает он. Звучит слабо, и Маринетт это знает, она слишком зациклена на любой щели в доспехах. — Думаю, ты хочешь, чтобы я за тебя побеспокоилась. — Что, если бы я хотел, чтобы Франческа побеспокоила меня сегодня вечером? Я думаю, ты ревновала. Еще как. — Я видела, как ты смотрел на меня. — Я не… — Ложь, котенок. — Хорошо, так что тебе до этого? Я могу проводить время с кем захочу, знаешь ли. Тебе не нужно было так ставить свои права за карточным столом. — О, тогда ты просто притворялся забывчивым. Хорошо. Я хочу… я хочу, чтобы ты просто позволил мне… — Нет, Маринетт-кап. — Но ты здесь остался, со мной. Как вы думаете, почему? — Ну, во-первых, потому что ты наняла головорезов, чтобы вернуть меня сюда, — начинает кот и Маринетт со смехом прерывает его. — Ты можешь уйти, — хихикает она, заставляя Блана нахмуриться. — Но я знаю, что ты этого не сделаешь. — Откуда ты это знаешь? — он ощетинивается, чувствуя себя живым и поющим изнутри. Это пьянит, всегда чертовски пьянит. — Ты знаешь почему. Просто иди сюда, Котенок. Или тебе нужно, чтобы я заставила тебя силой? Правило номер… Неважно. Блан ничего не должен делать, если Маринетт произносит эти слова, какими бы пустыми они ни были. Это не должно его волновать. Вообще. Это сводит его с ума. Но он почти вздрагивает от обещания, жара за простым, угрожающим заявлением. — Да иди ты, Маринетт, — говорит кот, но приближается к ней, словно ничего не может с собой поделать. — Нет, я думаю, ты предпочитаешь, чтобы я заставила тебя, — говорит Маринетт, когда их губы сталкиваются, как в битве, зубы скользят и покусывают друг друга. Это нехорошо, это некрасиво, но всегда так, что капитан Блан не может сдержать стон, который вырывается, или то, как его сердце бьется о стенки ребер, Маринетт просто заставляет его чувствовать себя таким сильным. Как будто он жив, жив только тогда, когда его рот прикасается к ней, когда его руки крепко держат ее, хватка такая грубая, что у него останутся синяки, метка, о которой можно придумать еще одну историю. — Котенок, я скучала по тебе, — выдыхает она в шею, ртом по линии вниз, к его челюсти, к нежной коже под ухом, кошачий не может удержаться от того, чтобы выгнуться в объятиях сильных и жилистых рук вокруг него, тело такое жаркое против него. — Не говори, — рычит Блан. — Всегда заставляешь меня вытягивать это из тебя, — рычит в ответ и пиратка, только ему в ухо, она не может не чувствовать, как кот вздрагивает, особенно, когда она находит рукой это пятно прямо у основания его хвоста, чтобы потереть. — О, тебе это нравится, не так ли? — она выдыхает и возвращается, чтобы снова поцеловать капитана, губы требуют от него большего, руки становятся смелыми, когда они летают над грудью и вниз, чтобы дотянуться и схватить его за ногу, потянуть ее, чтобы она могла втиснуться между ними в пространство, забирая его жар. — Хм, а ведь я права. Забавно. — …Да, права. Заткнись… — выдыхает кот, прижимаясь наэлектризованной шерстью к твердому телу, живому, горячему и натренированному. Маринетт опускается на колени, рот горит, когда она прижимает поцелуями форму капитана к его мягкому животу и дышит, что вызывает мурашки по всему телу. — Не намочи мои штаны своим мерзким ртом, — рычит кот, оттягивая голову Маринетт назад, а пальцы цепляются за что-нибудь в короткой прическе. — Волосы слишком короткие, я не могу схватить тебя так, как с тобой нужно обращаться, — говорит он, тихо и серьезно, слова достаточно громкие, чтобы она услышала. — Разберись сам, — рычит Маринетт, дерзко глядя на Блана, подначивая его. — Хм, — мычит он, выпрямляясь, чванливо продвигается вперед с оттенком подлости в голосе, который всегда портит их встречи, но внутренне он чувствует гораздо больше — взволнованный, когда она смотрит на него, горячий, как расплавленный шоколад, в эйфории от ее голоса, ошеломленный, как будто он может забыть, как дышать эмоциями, бушующими внутри него так сильно? — Почему я должен подчиняться тебе? Ты такая заноза в заднице, — кот сквиртает, все еще удерживая голову Маринетт от себя, она, напротив, толкается вперед, как будто будет драться с ним, что, ему не скрыть, бывало. Игра, в которую они играют, заставляет их обоих немного сходить с ума, диких и свободных от того, что они должны делать обычно. Капитан Персоны всегда такая чересчур самоуверенная, позволяет моменту слабости проявиться, когда ее глаза сжимаются, а рот скривляется, когда она представляет, как теплый, нежный, шерстяной комочек отказывает ей в том, чего она так сильно хочет. И вместо ответа о правилах или чтобы обвинить его, она вытаскивает карту посерьезнее. — Пожалуйста. Блан шипит, ощущение силы почти переполняет, почти, когда Мари задыхается: — Позвольте мне, кон. Я буду хорошей. — Ты? Хорошей? Ты абсолютная угроза, и ты никогда не была «хорошей», я сомневаюсь, что ты знаешь, как это сделать. Сколько же ты проглотила конфет у детей, а? Они оба знают, что кошачий чуть ли не давится, когда хочет, чтобы его кап просто заткнула его, но так оно и есть, в этой игре, в которую они играют уже много лет. — Ну и долго мне в это играть? — рот Маринетт погружает в себя почти всё его ухо. И кот впивается клыком в плечо, чтобы скрыть недостойный писк. Тогда Маринетт ухмыляется по-настоящему, это ее взгляд, глядя прямо ему в глаза, побуждая его дернуться строго вниз, Блан на короткое время думает, что это знание того, что Она знает, что снова выиграла, почти позволяет гневу взять верх над ослепляющей потребностью вздымающейся внутри него. Но она знает, чего он не будет делать. Маринетт знает, что не будет, как будто им обоим не очевидно. Что Блан прижимает руки к швам ее формы, как будто он не дышит тяжело, его глаза готовы закатиться от обжигающего ощущения рук, блуждающих вдоль всего позвоночника, на мгновение кот задается вопросом, на что было бы похоже, если бы они могли собираться вместе достаточно долго, чтобы просто вести настоящую непринуждённую беседу. Он отбрасывает эту мысль так же быстро, как она приходит ему в голову — это все, чем они когда-либо будут. Маринетт начинает отступать, резкий рывок за тонкую челку на передней части головы тянет ее обратно вниз, чтобы парень мог последний раз потереться о щеку и отметить, горячее дыхание Мари обжигает кожу его предплечья, когда он поворачивает голову, глаза плотно закрыты. Она сногсшибательна, стоя вот так на коленях. Он знает, что это было слегка резковато, (хотя она убьет его за это) и дает ей еще немного дышать в этом неподвижном положении, прежде чем ее проворные пальцы оказываются на воротнике капитана, стягивая его ровно настолько, чтобы она смогла стащить его тоже снова вниз. Предвкушение так нарастает в его теле, что он задерживает дыхание в ожидании. Затем дыхание Маринетт становится горячим и сухим, когда она поглощается котом. Как будто он тоже ждал, чтобы задохнуться, заткнуться и плюнуть на это. Кот борется с собой, чтобы держать глаза открытыми и не скулить больше одного раза, наблюдая, потому что это то, к чему он пристрастился, то, как Маринетт прижимается к нему, проводит немыслимые линии, умудряясь не порвать форму хотя бы раз — с удовольствием, как будто она тоже изголодалась, ударяет его током прямо в живот, поэтому он сжимает лицо брюнетки в своих ладонях благодарно, пальцы проводят по ее щекам, прежде чем обхватить их, большие пальцы гладят подбородок и нажимают на уголки губ, мурлыча. Ну улыбнись мне.       Он хотел бы, чтобы звуки, исходящие из его груди и рта, были достойными, но в ту минуту, когда пиратка снова запечатывает его, он просто задыхается, всасывая кислород, словно забыл, как правильно дышать. Блан готов нарушить еще одно правило. Наконец он оттаскивает Маринетт от своей мягкой шеи, полной отметин под шерстью, от которых, он надеется, останутся синяки, и выдыхает: — Кап, можно я…? Руки сжимают его бедра так сильно, что он знает, что у него будут синяки, глаза вспыхивают белым, когда она кивает, рот открывается шире когда кот дает ей секунду на подготовку, прежде чем он атакует глубоко, так, что он чувствует что почти ударяется своим жестким текстурированным языком в ее горло, быстро отстранился, решающий зрительный контакт, крошечный кивок от нее — все, что ему нужно было увидеть, прежде чем он снова повторит поцелуй. Все разочарование, которое он постоянно испытывает по отношению к Маринетт вытекает из его движений, и он позволяет себе уйти, давая девушке невозможно мало времени, чтобы прийти в себя, прежде чем он будет затыкать и кусать снова и снова, потому что он знает, что Маринетт может больше, чем просто терпеть, он любит это. Одним толчком вперед кот на секунду удерживает голову капитана, прежде чем полностью оторвать ее от себя. Она выглядит разбитой, уставшей, слезы увлажняют ее ресницы, грудь вздымается. Ей нужно глубоко дышать. Блан усмехается и отпускает ее, упираясь бедрами в ногу. — Ты беспорядок, — говорит он. — Ты все еще показываешь мне, насколько хороша ты можешь быть? И он обязательно говорит это так, будто ему скучно, как будто его это не трогает, потому что они никогда не смогут остановить эту сводящую с ума игру, теперь, когда они твердо установили правила. Несмотря ни на что, как бы они ни были разбиты, они не могут этого признать. Мари зло, раздраженно стонет при этом, поднимаясь на ноги и притягивая его к себе, чтобы тот мог практически согнуть ее пополам над контейнером в комнате, его грубый металл вонзается в грудь, капитан Блан чувствует, как его кровь скручивается и змеится сквозь него, как что-то живое, кипит внутри него, давление тела Маринетт на него, ее руки, знающие каждую точку, от которой он пищит, злится, кусает всё до чего дотянется, и увы, мурлычет — единственное, что еще связывало его с реальностью. Маринетт почти в бешенстве, едва связно шепча ему в кожу, заставляя пальцы ног кота сгибаться. Он и правда, сжимает пальцы ног, когда чувствует, как смешок вибрирует в теле капитана и в его кожу под прокусом, чувствуя каждый дюйм, словно провод под напряжением, энергия, прорывающаяся сквозь него, концентрируется в нем, знание того, как сильно им нужно бороться с этим каждый раз, только делает его еще более сокрушительным, когда она, наконец, вдавливает свой пистолет ему в горло по самую рукоять. — Ты продолжаешь говорить себе это — ты такой лжец даже самому себе, — говорит Маринетт, действительно задыхаясь, все еще. Она хорошо видит его танцующий хвост. Его дергающиеся уши — это выдает все состояние Блана. Кот выплевывает пистолет, всверливаясь в ее шею клыками и вдавливая в стену. Это быстро, это тяжело, это кульминация месяцев разлуки, танцев вокруг друг друга, скрежета зубов и язвительных слов и горящих глаз, и это зажигательно, всегда, каждый раз жарче, чем в прошлый раз и как даже? Как? Блан растворился в металле, теперь горячем от тепла, пот стекает по его телу на контейнер, на котором он стоит, и он позволяет Маринетт взять с себя все, наконец, сдавшись бушующим ощущениям, эмоциям, которые борются внутри него. Он чувствует, как слезы текут из его глаз за жалким мяуканьем в кожу и е губы, когда капитан врезается в него, ее тело такое сильное, несмотря на ее худощавое телосложение, что он может чувствовать силу, стоящую за ней, пальцы впиваются в его кожу так, как он жаждет, когда они не в ее синяках он чувствует себя заклеймённым капитаном пиратов, так что он никогда не бывает прежним после того, как они встретятся. Рокот в его груди и бормочущие слова заполняют тишину комнаты, сейчас ничего непонятно, просто неразборчивые ругательства, парные звуки. Маринетт чувствует это, как кот сжимает ее, как он настойчиво прижимается к ней, ноги дрожат так сильно, что ей приходится поддерживать его, подтягивать его тело, чтобы он мог вцепиться в ее плечо, обвивая хвостом руку смертельным узлом, зубы как один впиваются в него, рука обнимает кошачьего ладонью — как горячее клеймо на его груди, другая рука обвивается вокруг бедра, почесывая более длинную и удивительно более мягкую шерсть кота, чтобы тянуть и крепко сжать. — Мари, пожалуйста… Она вырывается, как будто знает, что после этого его гостеприимство быстро проходит, потому что у этой слабости есть рутина, всегда одна и та же. Сам Блан даже не помнит, кто начал это первым, но всегда есть момент, когда очень строгий фасад, который у них есть, исчезает в горячей страсти, быстрой, грубой и тихой — в чем Белый кот не часто признается, но правда в том, что он пристрастился к этому так это — капитан Маринетт, но они не сработают вместе, они определенно не могут собраться и поговорить как настоящие люди, так что вот что они делают — просто встречаются, когда приходит время, всегда мимолетно, быстро, но разочаровывает, потому что хорошего нет от их какого-либо реального разговора или демонстрации уязвимости. Поскольку они пираты и оба капитаны, они не могут никому рассказать об этой стороне своей печально известной вражды. Потому что космические пираты разговаривают, и они потеряют доверие, если после стольких лет драки друг с другом и таких открытых столкновений окажутся вместе. За исключением того, что они могли бы быть еще сильнее вместе, не так ли? Блану пришла в голову мысль поздно ночью, когда он не может думать, когда вкус Мари — это фантомная боль на его губах, что они должны объединиться, и тогда они могли бы нести еще больше, быть объединенной силой, чтобы считаться… И… тогда они могли бы встречаться вот так регулярно. Почему они на самом деле не могли этого сделать? Потому что капитан — задница, вот почему. Что-то, о чем она напоминает коту, как только открывает свой раздражающий рот снова. — Я думаю, вы более чем довольны, капитан, — прихорашивается у зеркала Маринетт, молния на ее блейзере громкая и дребезжит, ее ремни, оружие и цепи болтаются и звенят в тишине. Он знал, что пушистое тепло тумана будет мимолетным, потому что так было всегда. Шок, который он испытывает, когда пиратка с нежностью очищает его нижнюю губу от застывшей слюны, заставляет его хотеть свернуться калачиком и умереть, хлопая ее по руке, потому что он мог сделать это сам — глаза становятся темными и злыми, когда он поворачивается и видит, что Мари смотрит на него взглядом, который может только быть описанным как сумасшедший. Он не знает почему, но это его злит, Маринетт держит свой фасад прикрытым дольше, чем нужно, желая немедленно вернуться к нормальному состоянию — к нормальному, когда они ненавидят друг друга. Парень чувствует, как что-то проливается — что-то холодное и неприятное — проходит сквозь него, когда момент растягивается на два — это продолжается слишком долго. Это неловко, и он винит в этом Маринетт, даже сейчас она не дает ему почувствовать, что он знает, какой шаг предпринять, что от него ожидается и что может рассматриваться как повод для новых насмешек. — Что? — рявкает кот, затем занимает себя разглаживанием одежды, подтягивает штаны, морщась от того что все его неотработанные чувства запихиваются сейчас обратно в узкие бриджи. — Блан, почему мы должны быть такими? — говорит Маринетт так, что в голове у кота зазвенит тревожный колокольчик. Это не так, как должно. — Всегда враждовать друг с другом? Блан не отвечает, не сразу. В любом случае, он не знает ответа на вопрос. Маринетт приближается к нему, словно хочет — не дай Бог — поцеловать его снова. Он останавливает ее, прижав руку к груди, широко раскрыв глаза и делая шаг назад. — Потому что вы — Капитан Персоны, а я капитан AugustD-2, и это? — Белый кот делает жесты между ними… — Это все, что может быть. Капитан Блан разворачивается на каблуках и убегает, стараясь не бежать, движимый необходимостью реально убежать от этого… чего? Того, что Маринетт пытается быть с ним настоящей? Сейчас? После всего и негласных границ, которые они ни разу не пытались перешагнуть? Нет, она не сделала бы этого сейчас. Это не ее способ. Что было бы ее нормой и возможностью того, что капитан Блан отчаянно цепляется как за спасательный круг, так это то, что он точно знает, что Мари-кап использовала бы подобную ситуацию, чтобы посмеяться над ним, чтобы навязать ему свои чувства — не то, что бы у него была какая-то эмоциональная привязанность с Маринетт или кем-то еще — цепляйтесь за крючок и высмеивайте наживку. Именно этим Маринетт и занималась. Играть в долгую игру, чтобы высмеивать и подшучивать над ним всегда было делом Маринетт. Потому что какая альтернатива? Мысль о том, что она на самом деле хочет поговорить о том, что они делают — делали — кто они друг для друга — кем они могли бы быть — абсурдна. Сумасшедшая, даже. Нет, это не может быть то, чего она хотела. Она хотела найти в капитане новую слабость. Ну удачи там. Это не то, что Кот Блан признает с каким-либо вниманием. Они просто вернутся к своему обычному состоянию. Может быть, Маринетт убьют до того, как он снова ее увидит, а может быть, и Блан сделает это сам. Острая боль, которая пронзает его при этой мысли, насильно гасится прежде, чем он позволяет себе почувствовать ее. Эта девчонка.