Экстра. Дети и их родители

      По кухне витал привлекательный аромат только пожарившейся курочки, разжигая аппетит до предела. Окно было слегка приоткрыто, пока девушка ставила грязную посуду в раковину. Заметив чужое присутствие, Василиса едва заметно вздохнула и, натянув слабую улыбку, повернулась к двери. — Как прошел сегодняшний день? До этого омраченное лицо Фэша тут же осветилось, стоило ему увидеть ее. Он подошел к ней, приобняв за талию, и оставил легкий поцелуй на ее губах. — День был паршивый, зато вечер только что стал прекрасным. Василиса позволила себе чуть расслабиться и улыбнуться искренне. Фэш задержал взгляд на ее глазах и, помявшись, слегка отстранился. — Но у тебя что-то случилось?.. — в его голосе мелькнувшее подозрение. — Ты кажешься расстроенной, или взволнованной… Девушка немного помолчала, обдумывая, как поступить, а затем все же усмехнулась. Но усмешка получилась грустной. — Да, кое-что случилось. Садись, я расскажу. Только накрою на стол. Чем больше времени проходило, тем больше Василиса нервничала, теряя контроль над эмоциями. Когда они сели за стол, друг напротив друга, она отвела взгляд. Фэш терпеливо ждал, пока она заговорит, разрезая жаренную курицу. — Я знаю, что ты не любишь особо готовить и думаешь, что у тебя не получается, но сегодняшнее блюдо выше всех похвал, клянусь тебе, — пока Василиса собиралась мыслями и не могла притронуться к вилке, Фэш с аппетитом поглощал свою порцию. И это, пожалуй, успокаивало ее. Он не делал акцента на том, что ее что-то беспокоит, не торопил, позволяя самой начать рассказывать тогда, когда она будет готова. Василиса любила его за то, какой он есть, за всего его, в том числе и за то, что Фэш никогда не позволял себе давить на нее. — Сегодня утром я… — Василиса сделала глоток воды, останавливаясь на половине предложения. — Хэй, — Фэш накрыл ее ладонь своей и поймал ее взгляд. — Что бы это ни было, мы справимся с этим, ладно? Все в порядке. Василиса кивнула. — Ты знаешь, я люблю иногда зайти в кафе по пути на учебу. И сегодня я туда пошла, ничего нового, все как обычно. Взяла свой горячий шоколад и… — ее взгляд опустился. — Я столкнулась с ним. — С ним? — Фэш вернулся к своему прежнему положению, убирая ладонь, и снова повторил. — С Огневым? Не может быть. Этот город не настолько маленький. — Я тоже так подумала. Но это точно он. Василиса нахмурилась, еще раз прокручивая то, что произошло утром. — Точь-в-точь тот же человек, что на фотографиях. Те же черты лица, те же серо-зеленые глаза… Дорогая одежда. И голос тоже его. Помнишь, я звонила по тому номеру телефона? Тебе еще потом пришлось успокаивать меня, — она усмехнулась. — Это точно был он. Фэш отложил столовые приборы и сделал глоток воды, тоже нахмурившись и раздумывая. — Хорошо. Допустим, это был он. Что это изменило? Ты… Не знаю, хочешь встретиться с ним, узнать его? Я имею ввиду, что изменило то, что ты увидела его вживую? Василиса ничего не ответила, глубоко погрузившись в свои ощущения. Синие глаза медленно оглядывали интерьер кухни. — Я думаю, что до этого я могла просто игнорировать тот факт, что он есть. Как будто… Если я его не видела вживую, как будто он не существует. Я загнала свои мысли о нем в клетку и сделала вид, что это не моя проблема, понимаешь? — Василиса посмотрела на Фэша. — А теперь, когда я столкнулась с ним лично… Уже не получится игнорировать. — Но что ты хочешь сделать теперь? — Фэш задает логичный и главный вопрос, на который она не знает ответа. — Хорошо, попробуй поехать по тому адресу, в его дом. Скорее всего, ты увидишь какой-нибудь богатый особняк, скрытый за высокими неприступными воротами. Если тебя впустят внутрь, твой взгляд сразу же зацепится за все те удобства, которые полагались тебе с рождения. И, черт возьми, может быть, у него есть семья! Вдруг ты увидишь его жену? Не твою маму, а другую женщину? Сможешь ли ты выдержать это, находясь там? И позже, ты ведь продолжишь думать об этом. Фэш вздохнул и посмотрел ей в глаза. — Я не хочу наговаривать, как-то обидеть тебя, но я знаю, что ты довольно впечатлительный человек. И ранимый, когда дело касается темы семьи. Поверь, я полностью понимаю тебя, и поэтому не хочу, чтобы ты сделала себе хуже. Василиса опустила взгляд. — Да, я полностью согласна с твоими словами, — негромко заговорила она. — Судя по всему, мне стоит просто забыть о нем, не так ли? — Я… Не говорю, что тебе нужно забыть об этом, — он тяжело вздохнул. — Послушай, в любом случае, тот, кто принимает тут решение, — ты. Неважно, если я скажу тебе не делать этого. Если ты чувствуешь, что нужно найти его, ты должна сделать это. Просто… Не забывай о том, что это может навредить тебе. Василиса нервно постучала пальцами по столу. Рано утром в субботу Василиса проснулась с ясной мыслью. Пар сегодня не было, на подработке смена была не ее. В то же время Захарра ушла на учебу, Фэш сейчас на практике, а Ник уехал с отцом в другой город. Единственное, чем она могла заняться, — пойти в библиотеку, чтобы решить оставшиеся долги по учебе, — отмахивается в сторону. Придирчиво оглядев себя в зеркале, Василиса взяла сумочку и телефон. Она надела джинсы, однотонную черную футболку и джинсовую куртку — примерно то же самое, что и надевает обычно. Длинные волосы по привычке замотала в пучок, но тут же переделала его в хвост. Ее образ не должен показывать, что она как-то старалась прилично приодеться, но и в то же время не должен быть слишком небрежным, словно она вообще не думала о внешнем виде. А она думала, и еще как, но не столько о том, как выглядит, а сколько о самой непосредственной встрече. Уже когда она вышла из дома, ей пришла в голову мысль, что стоило позвонить и записаться якобы на дизайн дома. Но тут нет гарантии, что ее примет именно ее отец. Да и запись будет, наверняка, не на сегодня. Ей даже не требовалось смотреть на карту: она знала, где его дом находится, наизусть. И чем ближе к нему она подходила, тем больше стуков делало ее сердце. Ноги тоже подводили, но, по крайней мере, дойти она смогла. Перед ней стояли высокие черные ворота. Настолько высокие, что за ними едва ли можно было увидеть верхушку особняка, скрытого, к тому же, еще и за елями. Что ж, пока все идет так, как говорил Фэш. Не слишком хороший знак. — Спокойно, — самой себе выдохнула она. — Все будет хорошо. Ее взгляд нашел кнопку домофона. Набравшись храбрости, она тут же нажала на нее, но на этом ее силы оказались исчерпаны. — Представьтесь, пожалуйста. Вы были предварительно записаны? — раздался в ответ равнодушный голос. Василиса посмотрела на камеру, с которой, по всей видимости, смотрели сейчас на нее. — Я… Не была записана. Но Нортон Огнев должен принять меня. Он знает, кто я, — она нервно взялась за лямку сумочки. — Ваше имя? Я сейчас уточню у него. — Василиса. Она не была уверена, поймет ли Огнев, кто она, по одному лишь имени. Она не знала, кем было дано ее имя, — может быть, это Марта Михайловна решила назвать ее так, как самой захотелось. А может быть, Василиса — ее настоящее имя, данное родителями. Прошло около минуты, прежде чем раздался скрип. Василиса вздрогнула. Ворота начали открываться. Она с опаской прошла внутрь. За воротами, оказалось, цвел настоящий сад. Одни только красные розы стояли того, чтобы остаться рассматривать их. Но, стараясь не отвлекаться, Василиса прошла мимо, направляясь прямо к тяжелой двери особняка, что начала открываться. Однако за ней показался лишь человек из персонала, одетый в соответствующую форму. Он вежливо поздоровался с ней и повел ее прямо по коридору. Василиса хоть и старалась не отвлекаться, все же не могла не оглядываться, стремясь заметить какие-нибудь интересные детали — что-то, что расскажет ей о Нортоне Огневе. Однако ее ждало небольшое разочарование: полы были пусты, на стенах висели ничего не значащие картины, как будто даже нарисованные без души, и редкие серебряные подсвечники. Огонь в них, впрочем, не горел. — Скажите… Нортон Огнев знает, кто к нему пришел? — неуверенно спросила Василиса у парня. Тот легонько улыбнулся ей. — Я назвал лишь ваше имя, как вы и представились, и он впустил вас. Так что, думаю, он знает, кто вы. — Понятно, — Василиса чуть опустила плечи. — Спасибо. Они повернули налево, и человек остановился. — Он ожидает вас в своем кабинете. Снова немного улыбнувшись, он направился по тому же пути, что они пришли. А Василиса повернулась к двери и, вздохнув, дважды постучала. Напоминая себе о том, что ей не стоит волноваться, девушка вошла. Кабинет оказался намного более светлым и разнообразным, чем она себе представляла. Стены были увешаны различными макетами и схемами, полки были забиты различной литературой. Таким же хаотичным оказался и рабочий стол, на котором стоял ноутбук и на котором лежали всевозможные материалы. Потерявшись в таком месте, Василиса даже не сразу обратила внимание на человека, сидящего за столом и закрывающего ноутбук. Он поднялся со стула и посмотрел на нее. Выражение его лица было очень сложно прочитать. Нортон не казался злым, но не казался и добрым. Радушия или какой-то заинтересованности на его лице тоже не было, но и равнодушие сложно было увидеть. Василиса, как вошла в кабинет, так и застыла на том же месте. Она даже не могла подумать о том, что можно пройти дальше, сесть на стульчик, или просто подойти ближе. Но и будущий собеседник тоже не комментировал это. — Привет, Василиса, — все же разорвал тишину Нортон Огнев. В его голосе не было радости или облегчения, как и каких-либо других эмоций. И почему-то именно это расслабило Василису. — Привет? Спустя стольких лет просто «привет»? — Василиса хмыкнула, отводя от фигуры отца взгляд и оглядывая кабинет снова. — Удивительно, как ты еще догадался о том, что это я, только по имени. Нортон реагировал спокойно. — А я много раз гадал, какой именно ты будешь, — он сложил руки за спиной и слегка усмехнулся. — Дерзкой, вспыльчивой или более равнодушной и холодной. Василиса посмотрела прямо в серо-зеленые глаза, как долго мечтала сделать. — И я много раз думала… Каким окажется человек, который вначале создал меня, а затем бросил. Выпрямившись, она продолжила. — У меня много вопросов. Если бы ты дал на них ответы, это было бы более значимо, чем все те деньги, которые ты переводил для меня ежемесячно. Мужчина согласно прикрыл глаза и сел, приглашая и ее пройти к столу. Василиса перевела дыхание и прошла, садясь справа. На столе стояли две чашки с дымящимся чаем на блюдечках. В то время как Огнев спокойно отпивал из своей, ко второй Василиса даже не притронулась. Ей хотелось задать слишком много вопросов. Было сложно решить, с чего начать. — Давай сделаем так, — мужчина сделал глоток и поставил чашку обратно на блюдечко. — Один вопрос задаешь ты, другой я. Будем отвечать по очереди. — Хорошо, — без споров согласилась Василиса. — Я первая. Однако над вопросом пришлось задуматься. — Почему… — вопреки тому, что она всю жизнь желала спросить этот вопрос, глядя отцу в глаза, сейчас она не могла поднять их выше пола. — Каким образом я оказалась у абсолютно незнакомой женщины? Последовала тяжелая тишина, которая через несколько секунд прервалась не менее тяжелым вздохом Нортона. — Видишь ли, Василиса… Здесь нет ответа, на который ты надеешься. Я не произнесу те слова, которые ты хочешь услышать. Не было такого момента, что за тобой не кому было бы ухаживать, или что у нас не хватило бы средств для маленького ребенка… Не было такой безнадежной ситуации, при которой мне пришлось так поступить. Ты имеешь полное право злиться на меня столько, сколько захочешь. Можешь не общаться со мной всю оставшуюся жизнь. И это будет справедливо. Василиса не должна была удивляться. Только не в том случае, когда речь идет про его отца. Она знала, что его ответ может оказаться не тем, который ей хотелось бы услышать. Она готовилась к тому, что жизнь, как обычно, не смилуется над ней. Но в душе все равно защемило от боли, боли разочарования. Она невесело усмехнулась. — И это все? Должна же быть какая-то реальная причина? Как можно просто взять и отказаться от своего ребенка, только родившегося? — тон ее голоса становился все более злым и громким. — До года ты росла со мной. В моем доме по крайней мере, — подправил он ее. Василиса неверяще посмотрела на него. — От этого намного легче, спасибо, — она не скрывала сарказма. Нортон на мгновение прикрыл глаза. — Я могу дать более развернутый ответ, но позже. Для этого мне нужно будет кое-что показать тебе. Девушка нахмурилась. — Теперь я задам свой вопрос? Не дождавшись от нее ответа, он все же спросил. — Расскажи о себе. Как ты выросла? Где учишься? Как там Марта Михайловна? На последнем вопросе Василиса повернула голову к отцу. — Ты что, не знал? — Не знал чего? Что-то случилось? — Марта Михайловна умерла больше десяти лет назад. Заметив искреннее удивление на чужом лице, Василиса не сдержала усмешки и поднялась. — Это было ошибкой, я не должна была приходить к тебе. Не знаю, чего я ожидала увидеть или услышать, в любом случае… — С кем ты жила все это время? — Нортон тоже встал, собираясь ее догнать. Василиса направила на него свой самый недоброжелательный взгляд и, кинув «одна», поторопилась к выходу. Через несколько секунд она услышала быстрые шаги за собой, но не остановилась, пока не дошла до входной двери. — Василиса, постой. Я расскажу тебе все. Это, конечно, заставило ее остановиться. Но она не переставала смотреть на отца с недоверием, и не пыталась этого скрывать. Нортон надел поверх рубашки пиджак и первый вышел на улицу, позвав ее за собой. Василиса, неуверенно оглянувшись по сторонам, пошла за ним. — Слушай, не утруждай себя. Я лучше пойду домой и забуду сегодняшний день как отвратительный сон. — Если не хочешь ничего узнать о своей маме, то я тебя не держу, — спокойно ответил Нортон. Василиса на мгновение замерла. — Расскажи мне о ней. Они продолжали обходить особняк. Василисе показалось это странным. — Куда ты ведешь меня? Нортон, наконец, остановился, глядя вперед. Она тоже остановилась, и не сразу обратила внимание на то, на что смотрел отец. Сердце медленно стало ощущать накатывающую панику. Василиса сделала несколько шагов вперед и упала на колени, за несколько сантиметров до чьей-то могилы. Надгробие гласило «Лисса Огнева», а на холмике из земли лежали прекрасные цветы. В одно лишь мгновение ей показалось, словно кто-то нацепил на ее шею узел, и перекрыл доступ к воздуху. Иначе почему ей было так сложно дышать? — По сути, это и есть реальная причина, почему я бросил тебя. Поэтому ты никак не могла расти в семье, полной любви и радости. Поэтому ты бы никогда не почувствовала родительской любви. Василиса закрыла глаза, сжав в кулаке рассыпающуюся землю. — Как… Как она умерла? — ей стоило больших усилий снова открыть глаза. Нортон Огнев почему-то молчал. Тогда Василиса обратила внимание на даты. Дата смерти — седьмое июля. Ее года рождения. И если до этого Василисе казалось что все еще было более-менее под ее контролем, то теперь все поплыло. — Мы познакомились с Лиссой, когда нам было примерно по пятнадцать. Она была на пару лет младше меня, но намного мудрее, — Нортон слабо улыбнулся. — Мы поженились почти сразу, как ей исполнилось восемнадцать, и планировали ребенка в ближайшие лет пять, но… У нас не получалось. Слишком долгое время. Василиса безмолвно слушала, сидя на земле, но не ощущая этого. — Через какое-то время у нас получилось. Но… — мужчина поднял голову и устремил взгляд далеко за ворота особняка. — Через несколько месяцев мы также узнали, что Лисса больна. Это была тупиковая ситуация. Ее организм мог не выдержать избавления от ребенка. Но и продолжать его вынашивать и позже рожать, тоже было опасно. Врач предлагал нам, пока срок не слишком большой, прервать беременность, ведь здесь рисков все равно меньше. Нортон помолчал. — Честно говоря, я был против. Лисса тоже. Но если бы я изменил свое мнение, то, возможно, смог бы убедить и Лиссу. Однако все случилось так, как случилось. Несколько минут стояла мертвая тишина, если не считать шума машин или редко пролетающих птиц. Затем Василиса все же решила спросить. — Если бы она не была беременна, она бы смогла выжить? Удалось бы победить болезнь? — Сложно сказать. Возможно, да. Возможно, нет. В любом случае, это уже неважно. Василиса снова посмотрела на надгробие и поднялась. — Я понял, что не справляюсь, почти сразу, — взгляд Нортона застыл, возвращаясь в прошлое. — Вначале я полностью ухаживал за тобой самостоятельно, посвящал все свое время тебе… Но через время мои друзья записали меня к психологу, а уже он отправил меня к психотерапевту. Было подозрение, что я могу стать опасным для себя и окружающих. Неэмоционально стабильный. В депрессивном состоянии и полной апатии. За прошедший год я практически ни разу не вспоминал про Лиссу, но думал, что просто хорошо справляюсь с ее потерей. Оказалось, абсолютно наоборот. Василиса уже понимала исход истории, которую он собирается ей рассказать, но все равно молчала. — Меня подсадили на таблетки, а ребенка настоятельно посоветовали доверить другому человеку, который сможет о тебе позаботиться. Я нашел Марту Михайловну через моего давнего знакомого, мы подписали все соответствующие документы, договорились с ней обо всех деталях. — Что насчет более поздних лет? Когда тебе стало легче, разве ты не мог забрать меня тогда? — разбито спросила Василиса. — Терапия длилась около пяти лет. Тогда ты уже пошла в школу. И мне подумалось, что, забрав тебя в тот момент, я сделал бы только хуже. Да и… Я боялся, что не смогу должным образом вырастить тебя. Ты бы отталкивала меня, так как была в уже сознательном возрасте. Без матери тебе бы было одиноко и тихо в доме, ведь я постоянно на работе. Василиса убрала все слезы с лица рукавом куртки и развернулась к отцу. — Ты не мог решать за меня. Если бы ты забрал меня тогда, я бы выросла по крайней мере имея отца. Имея опору, поддержку, на которую могла бы положиться. А не детский дом, вечные страдания и издевательства. Не постоянное одиночество, не бессмысленность жизни, из-за которой хотелось шагнуть с крыши. Она поправилась сумку, которая все еще висела на ее плече, и медленным шагом направилась в сторону ворот, обходя Нортона. — Надеюсь, больше не увидимся, — негромко произнесла она напоследок. Нортон услышал ее. После их разговора течение времени словно бы изменилось. Василиса больше не задумывалась над тем, что произошло, и почти не вспоминала про историю, которую услышала от отца. После того дня она просто вернулась в квартиру, легла на диван и… Продолжила лежать. На ее телефоне скопилось с десяток сообщений и пропущенных звонков от Фэша, тревожащегося из-за того, что она с самого утра не отвечала. Вернувшаяся с пар Захарра успокоила брата, присела на ее кровати возле нее и молча наблюдала за пустым выражением лица. Василиса почти не подавала признаков жизни до самого вечера. Но потом все же встала, чтобы чем-нибудь перекусить и сходить в туалет, но все действия были механические. У нее больше не было волнения насчет долгов по учебе, насчет завтрашней смены на подработке. Все словно стало неважным, далеким от ее сознания. Когда Захарра уже легла спать, не без тревоги за нее, Василиса выскользнула из квартиры, чтобы подняться на крышу их дома. На удивление, сегодня дверь была открыта, и она без проблем проникла на одну из самых высоких многоэтажек этого города. Здесь было тихо. Спокойно. Здесь не было ни одной живой души, кроме нее и пролетающих рядом птиц. Был сильный прохладный ветер, такой, что смог бы унести ее прочь отсюда, если бы она была чуть менее тяжелой. Василиса легла на пол крыши, глядя прямо вверх, на небо, где уже были видны звезды, и чувствовала только одно: пустоту. Проснулась она, по ощущениям, спустя очень долгое время, от негромких голосов. — Так что конкретно произошло? — Я… Не знаю. Вроде все было нормально, я думала, она легла спать, как и я. А потом я проснулась и решила проверить, как она. Ее не оказалось в квартире. Я запаниковала, позвонила тебе. Следом послышался тяжелый вздох собеседника. — Получается, она могла там пролежать и несколько часов… Надо было еще днем заподозрить, что что-то не так, — он снова вздохнул, но теперь более обреченно и с сожалением. Василиса открыла глаза. Во всем теле ощущалась тяжесть, горло горело, в грудной клетке жгло. Вместо того, чтобы что-то сказать, она сразу же закашлялась. Фэш и Захарра тут же перевели внимание на нее, кто-то из них подал стакан теплой воды. После приступа кашля Василиса наконец вздохнула спокойно и обратила внимание на друзей. Захарра, ободряюще погладив ее по голове, оставила их одних. Фэш, чуть медля, присел на край ее кровати, и внимательно вгляделся в нее. Василиса спрятала глаза. — Что произошло? — Ты уснула на крыше. Мы тебя обыскались, прежде чем нашли, — поджал губы Фэш, уже не глядя ей в глаза. Василиса тоже опустила взгляд. — Извини. Я не думала, что усну. — Захарра проснулась только около часу ночи. Пока я приехал и подумал, что ты можешь оказаться на крыше, прошло не меньше получаса. Ты не помнишь, во сколько пошла на крышу? Василиса помотала головой, на часы она не смотрела. — Я переживаю, что ты можешь сильно заболеть, на улице было очень холодно. На крыше тем более, ветер сильный. Она ничего не ответила. Слабое чувство вины начало подбираться к ней. — Прости… — Прекрати извиняться, — выдохнул Фэш. — Может лучше расскажешь, почему ты в таком состоянии? — Не думаю. Я… Пока не хочу об этом говорить. Взгляд Василисы избегал Фэша, в то время как парень наоборот хотел поймать его. Услышав ее ответ, он выпрямился и немного помолчал. — Хорошо. Если не хочешь, не говори, — совершенно спокойно произнес он. — Но раз уж я здесь, в три ночи, позволишь мне остаться? Василиса, немного удивленная, что он не обижается из-за ее ответа, лишь тихо кивнула и подвинулась, освобождая побольше места на кровати. Фэш снял толстовку, оставаясь в футболке, и забрался на кровать, но еще не ложась, а полулежа. — Тебе что-нибудь принести? Ты, наверное, проголодалась. — Нет, спасибо. Чуть погодя, немного подумав, Василиса подвинулась поближе к Фэшу и перекинула через него руку, полу-обнимая. Фэш на этот жесть накрыл ее ладонь своей. Через несколько минут они выключили лампу, и комната погрузилась во тьму. На следующее утро Василиса проснулась одна, но почему-то не была этому удивлена. Эмоции в целом были немного приглушены, и также механически, как и вчера, девушка умылась и приготовила себе яичницу. В той же гулкой тишине и равнодушии разжевала ее, а потом помыла посуду и направилась к шкафу, чтобы подобрать себе одежду на работу. Однако планы были нарушены неожиданным звонком в дверь. Василиса удивленно остановилась, но опомнилась и открыла дверь. На пороге ее ожидал светящийся Фэш, протягивая пышный букет ландышей, из-за чего Василиса подумала, что пропустила какой-то праздник. — Это, конечно, очень приятно, Фэш, но в честь чего? — ответив на легкий поцелуй, улыбнулась Василиса. — В честь хорошего настроения. Он без вопросов прошел внутрь, повесил пальто на крючок и посмотрел на девушку. — Как ты себя чувствуешь? — Все в порядке. Собираюсь на смену. — Какая смена? Я еще вчера написал твоему начальству, что ты приболела и пропустишь сегодняшнюю подработку. Василиса приоткрыла рот, то ли от удивления, то ли чтобы поспорить с ним. Но Фэш просто прошел на кухню, поставил чайник завариваться и начал рыться в холодильнике, поэтому она просто хмыкнула и направилась следом к нему. Наполняя хрупкую вазу прохладной водой, Василиса прятала взгляд, вспоминая вчерашнюю ночь — в плохом смысле. Похоже, Драгоции сильно встревожились из-за ее «пропажи», необдуманного решения снять стресс, посидев на крыше. — Все в порядке? — не поднимая головы от кружек, в которых уже лежала заварка и две дольки лимона, спросил Фэш. Василиса села на стул, поджав ногу и обняв ее, и посмотрела на парня. — Прости за вчера. — Я уже говорил, не изви… — Я ходила к отцу. Повисла тишина. — Все прошло не очень, судя по твоей реакции? Несколько капель упали на столешницу, когда Фэш разливал воду по кружкам. — Не скажешь «я же говорил»? — она невесело усмехнулась. — Нет, — Фэш вздохнул и повернулся к ней. — Тебе чай с сахаром? Василиса помотала головой. Парень передал ей ее кружку и, подойдя ближе, почти невесомо обнял. — Я не собираюсь тебя осуждать за решения, которые ты принимаешь, что бы это ни было. Только если это не включает вред самой себе. Я думал, за эти года ты уже поняла это. Василиса закрыла глаза, и вместе с тем на них появились слезы. В этот момент она осознала, что тогда, три года назад, сделала правильный выбор во всем довериться этому человеку.