След третий. В логове Ангела Смерти.

1

Одри очнулась от очередного кошмара. Снова ей приснилась смерть Генри. Но в этот раз к этому страху прибавился Сэмми с счастливой, почти маниакальной, улыбкой. Каждый раз, девочка вскакивала в холодном поту, когда видела очередной сон под утро. – Видишь ли, Одри, – спокойно сказал Генри, готовя суп на плите, – в этом месте нет привычной смерти. Есть боль, раны и усталость, но не смерти нет. Здесь не возможно умереть. Это одновременно дар и проклятие студии. Так происходит, потому что это пространство замкнутое. События в ней тоже повторяются. Ты будто идёшь по кругу. Снова и снова. Не знаю, что случилось с Сэмми, но я почти уверен, что он жив. Поверь мне, видел, как монстры и люди здесь умерли сотню раз. И каждый раз они возвращаются. – Но если ты проходил всю студию множество раз, то почему ты так удивляешься простым вещам? – недоумевала Одри. – Некоторые воспоминания при перезапуске цикла стираются. Я снова вынужден знакомиться с теми, кого знаю, попадать в те же ловушки. Самое неприятное, что я могу забыть как детали, так и всё разом. Ужас этого места в том, что куда бы ты ни шёл, ты всегда приходишь к одному и тому же. Отсюда нет выхода. Даже смерть не сможет забрать тебя из студии. Так что не бойся о моей гибели. Я везда буду рядом. Если же нас разлучат, уж поверь мне, я приложу все усилия, я чтобы тебя найти. Этот разговор произошёл на третий день прибывания в гостях у Бориса. Первые два дня Генри долго спал. Ему нужно было восстановиться после всего случившегося. Дремал он правда очень не спокойно. То дёргался во сне, то что-то говорил, то просыпался со слезами на глазах. Зато раны и переломы, наконец-то, начали заживать. Тем временем Одри от скуки пересмотрала и перетрогала всё, что только можно в этом месте. Благо логово Бориса было достаточно просторное для её изучения. Так она с любопытством обнаружила попытку волка изобразить какую-то мультяшку. Возможно, Бенди, но не это точно. Нашла пару книг, с десяток банок супа, часы на стене, шахтёрские каски – что они тут забыли? – и пару плюшевых игрушек. Только вот Одри привязалась к конкретной игрушке Бенди, которую где-то умудрилась потерять во время столкновения с Сэмми. Да и принадлежали они Борису, так что она их не трогала. Пару раз Одри приготовила суп для Бориса и себя, стоя на стульчике. Пока Генри всё ещё спал. Девочка пыталась рисовать, но мультяшный волк мешал и начинал истерику каждый раз, когда видел в её руках карандаш. А это плохо, потому что Генри и так спит очень не спокойно, а с таким шумом это становилось вообще не возможно. Приходилось прятать свои "порисульки". В какой-то момент, умерая от скуки, она начала листать найденные книги и листочки. Потому что не смотря на размеры убежища и все интересные штуки в нём, делать тут абсолютно нечего. Борис был так себе собеседник, а игрушки слишком громка пищат. Так в своих поисках, она обноружила подобие дневника. Это были записки некого Бадди, работника студии. Прочитав пару страниц, Одри поняла, что уже слышала эту историю, хоть и немного иначе. Однажды, Джоуи рассказывая о том, как познакомился с Генри. Кажется, тогда Дрю стыдливо признался ей, что он никогда не умел рисовать. Дело было ещё в юности. Джоуи и Генри познакомились в книжном магазине через давнюю подругу, в чьей галерее Дрю и увидел работы друга. Они разговорились, придумали Бенди и начали свой тернистый путь. Тогда-то по среди рассказа в разговоре и был впервые мельком упомянут Бадди. События дневниак начиналисья во времена, когда уже отгремела Вторая Мировая война. Генри уже давно покинул Джоуи, не совсем понятно, по каким причинам. Студия начала тонуть в долгах из-за сомнительных решений Дрю. Парнишка по имени Бадди Левек принёс в студию пиджак из ателье по заказу Дрю. После недолгого разговора, Джоуи увидел большой потенциал в парнишке. Более того, он увидел в юноше самого себя. Оба трудоголики и мечтатели. Оба родом из рабочих бедных семей. Оба хотели чего-то большего от этой жизни. Дрю без раздумий принял Бадди на работу. Если бы Джоуи только знал, к чему это приведёт... "Бадди, был славным парнем. Расторопным и талантливым. Прямо, как я в молодости, если бы не внешность, я бы задумался о нашем родстве. Я бы с радостью бы тебя с ним познакомил, но, увы. Произошёл один крайне серьезный инцидент. С тех пор, Бадди меня ненавидит." Дневник описывал эти события, показывая жуткую развязку истории сотрудничества Балди и Джоуи. Левек оказался в студии Дрю не из-за схожести мировоззрений или чего бы то ещё. Нет. Бадди был здесь, потому что его душа ещё не косалась чернил. Просто не успела оскверниться. Джоуи хотел использовать эту душу, чтобы оживить свои мультяшки. Только и всего. Рассказывать об этой находке Генри был очень не приятно. Одри надеялась, что это просто попытка опорочить честь любимого дяди. Однако... – Увы, это правда, Одри, – вздохнул Генри. Девочка уже сидела рядом с отдохнувшим дедушкой, державшим опустевшую тарелку. Борис присел в углу, прижав колени к груди и молчал. Когда волк понял, что речь о нём, вернее о его прошлом, он заскулил. Страшно осознавать, что любимый дядя, подаривший Одри мечты, любовь и надежду – настоящий монстр. Борис, вернее, Бадди, что тихо по-волчьи поскуливал, будто хотел рассказать свою историю сам, но был не в силах ничего произнести. Всё-таки он волк, а не человек, а волки не разговаривают. Даже мультяшные. – Для Джоуи люди – это инструменты, которые помогают достичь определенной цели. Воплотить мечты в жизнь. Увы, цена у всего этого слишком высока. Но знаешь, что забавно, Одри? По мнению Дрю, платить за его сбывшиеся надежды должны были именно работники, а не он. Почему? Потому что Дрю был крайне жадным человеком. Особенно когда дело касалось денег. Я замечал в первые дни нашего знакомства его особую бережливость на границе с абсурдом, но не ожидал, что всё настолько плохо. – Может, это связано с его детством? Оно было очень не простым. Дядя рассказывал мне об этом. – Ну знаешь ли, к моменту создания студии, ему было уже не пять лет и даже не пятнадцать. Он мог исправить положение, простить обиды, стать лучше. Но он решил этого не делать. Джоуи решил, что он выше последствий. Решил, что все ему что-то должны, ведь он жертва. Он никогда не признаёт ошибок. Никогда искренне не извиняется. Он делает добро другим только тогда, когда ему что-то нужно. Вот почему мы разругались. Вот почему я ушёл. Я ничего не получал от его дружбы и портнёрства. Только терял. Я потерял персонажей, которых любил, ведь Дрю присвоил на них права. Я потерял деньги, потому что Дрю тратил их на свои хотелки, но не вкладывал и цента на то, что нужно. Я потерял время, которое мог проводить с семьёй. Рисовать мультики, знаешь ли, очень долгий процесс. И самое главное, я потерял свою семью. Вместо того чтобы быть с твоей бабушкой и твоим отцом, я сижу здесь и жалуюсь на жизнь, а больше мне ничего не остаётся. Теперь он и тебя сюда затащил, Одри. Я ненавижу Джоуи всей своей душой. Он обрёк меня, тебя и каждого в этой студии на страдания. И мы не можем умереть. Наши страдания никогда не закончатся. Что бы мы не делали, даже если я решу сделать петлю из киноплёнки, это не избавит меня от этого бремени. Сколько бы я не пытался лишить себя жизни, сколько бы не оставнавливал цикл, всё начиналось сначала... Одри с истинным испугом смотрела на Генри. Слышать подобное о любимом человеке – душераздирающе. Видеть любимого человека настолько отчаявшимся – невыносимо. Годы разлуки Одри и Генри превратили её дедушку в погасшую звезду. "Нет ничего хуже сломанного человека, Звёздочка. Таким людям всё равно. Они поглощены своей болью. Они не видят свет в конце туннеля, даже когда он прямо перед носом. Их глаза настолько привыкли видеть темноту, что теряют возможность видеть в принципе. Я называю таких людей Потерянными. Ведь это слово полностью передаёт их состояние. Они потеряли не только мечты и веру в чудо. Они потеряли себя. Я и сам был таким. Это не просто отчаяние, это болезнь, чума. И лекарства нет." Джоуи Дрю. Как много вещей девочка о нём не знала. Он был жадным? Но ведь Дрю дарил ей игрушки, учил рисовать и учил делиться. Жестокий? Но ведь Джоуи заботился об Одри, о её родителях. Как же так? Да быть такого не может. Что за глупости? Это не может быть правдой. Может, Генри врёт? Может он ошибся? Ну не может же Джоуи Дрю, быть плохим. Или может? Похороны. Незнакомые лица. Сэмми, Бадди... Бадди. Тогда, когда он подходил с сыном к женщине, у него задралась штанина брюк. Тогда она увидела нечто блестящее вместо ноги. Протез. Одри начала плакать. Молча и глядя в пол. В дневнике писалось о том, как Бенди схватил Бадди за ногу, утаскивая в лужу чернил. А потом и вовсе вонзил ему зубы в тело. Как бы Дот, подруга Бадди, не пыталась его вытащить, демон был сильнее. И когда Джоуи увидел, что натворил, он не плакал, он не грустил, он не извинялся. Он радовался. В голове всплыло воспоминание о разделаном Борисе на хирургическом столе. И надпись: «Кто смеётся теперь?» Джоуи заставил Генри мучаться, стать Потерянным. Теперь и она в этой ловушке, а всё почему? Потому что Джоуи "не хотел, чтобы у Одри остались о нём ложные впечатления". Замечательный пример эгоизма. Его совсем не волновало, что его Звёздочка могла пострадать. Генри понял, что сказал лишнее. Одри слишком маленькая для такого откровения. Она и так переживала за то, что навредила человеку, хоть то и была самооборона. К тому же она и так спит с Генри в обнимку каждую ночь, потому что боится его потерять. Боится остаться одной и беспомощной. Генри спешно присел к ней, встав на зажившие колени, и обнял, утешая. Он уже и забыл, какого это, заботиться о ребёнке. И это тоже вина Джоуи, запершего Штейна здесь на долгие годы здесь. Бадди, видя эту сцену, тоже присоединился к ним. Он явно не хотел становиться причиной чьего-то плача. Волк скулил, как домашний пёс. В комнате повисла тишина, переживаемая тиканием настенных часов.

2

– Что нас ждёт дальше? – поинтересовалась Одри без особого энтузиазма. – "Свидание с Ангелом", – раздражённо ответил Генри, уже предчувствуя эту встречу. Одри опустила голову, ходя из стороны в сторону. Она, казалось, выплакала себе все глаза. В голове снова и снова вертелись мысли обо всём, что ей стало известно о Джоуи и о Генри. Она продолжала искать объяснения поведению дяди, но ничего не находила. Бадди наблюдал за девочкой и вертел головой туда-сюда, туда-сюда. В какой-то момент ему это надоело. Волк поднялся, подтянул за лямки свой комбинезон, закрывавший его живот и грудь, отпустил из и подошёл к Одри. В ответ на её вопросительный взгляд, он взял девочку за плечи и слегка встряхнул, чем привлёк внимание всех. Затем волк сильно потянул себя за нос, заставив его отпрудиниться и во внутырь. Получился странный блин вместо привычной морды. Согнувшись в коленях, Бадди усткнул руки в бока и начала ходить по комнате, как недовольная курица. Выглядело это потешно, а за счёт эффекта неожиданности, ещё и вызвало у Одри смешок. Когда морда с мультяшным булькающий звуком вернулась в норму, он начал кривляться, показывая язык. Это не вызвало смеха у девочки, но она улыбнулась от искренней попытки волка её рассмешить. Даже сама начала кривляться в ответ. В какой-то момент, Бадди поднял её, посадил себе на плечи и начал катать. Генри же на всё это смотрел с такой растерянностью, что даже не знал, что сказать. Просто внезапно, все начали сходить с ума и беситься, как дети малые. Однако в логове уже не чувствовалось того напряжения, что было до этого. Бадди и Одри носились и дурачились. Стоило волку опустить девочку на пол, как её подхватил Генри, решив присоединиться к этой странной игре. Одри с радостью покаталась на плечах у дедушки. Однако она всё ещё беспокоилась о его состоянии, потому при первой же возможности слезла с него. Веселье продолжалось долго, они смеялись, играли в догонялки, дрержались за руку и раскручивались, пока не падали. Девочка с радостью предлагала новые игры. В какой-то момент, когда все устали беситься, она достала карандаш и попыталась нарисовать Генри и Бориса. Получилось так себе, но Генри похвалил её за старания. Даже показал, как бы можно было сделать лучше. Бадди, поняв, что девочка рисовала не чернилами, а карандашом, заметно успокоился. Больше волк и девочка к этому вопросу не возвращались.

3

Тьма рассеивалась, стоило лишь Генри осветить путь фонариком. Бадди, неся на плечах Одри, не спешно шёл следом. А спиной мужчины сложно разглядеть дорогу. Даже с источником света. Девочка жмурилась, закрывая уши. Грохот жестернок и железяк был слишком громкий. Шестерёнки скрипели, подобие молотков стучало. Трубы испускали пар. Однако даже эта какафония звуков не смогла заглушить нечто, похожее на топот слона на каблуках. – Ты это слышал, – спросил Генри, обращаясь к волку. – Да, мы слышали, – сказала Одри, заставив Генри вздрогнуть. – Бадди аж подпрыгнул, когда услышал. Как ты сейчас. Генри хотел было сказать о чём-то, но замер. Мужчина будто что-то осознал. Что-то вспомнил. Он сказал Бадди и Одри оставаться на месте, а сам быстрым шагом пошёл туда, куда они направлялись. Оставшись в темноте, девочка заметно напряглась. Она боялась темноты. С чего бы вдруг? Девочка любила ночь. В это время суток можно было мечтательно смотреть на небо и рисовать. Родители уже спали, и никто не отвлекает от мыслей о сказках дяди Джоуи. Она обожала сидеть в тёмном чулане дома, где можно было спрятаться от вездесущего тиканья часов. Мама с папой всё равно не станут её искать, будучи на работе. Одри хлебом не корми, дай залезть в какой-нибудь тёмный подвал. Даже мальчишки побаивались ходить ночью по улице, когда девочка спокойно шла в гости к любому дяде. Казалось, чувство самосохранения у неё отсутствовало напрочь. Неужели это прошло? Что заставило её бояться? Это напоминало ей о чувстве одиночества, что понятно. Только почему Одри испытывала не тоску, а именно страх? Благо, она не одна. Бадди спокойно сжал её ладонь. Волк как бы говорил ей: "Я здесь. Я рядом." Это успокаивало. Шестерёнки всё ещё гремели, когда Генри вернулся. Сделал он это так же быстро, как и ушёл минутой ранее. Лица его не видно, но и без этого понятно, что что-то не так. – Там тупик, – сухо сказал мужчина без привычной нежности в голосе. – Идём назад. Никаких споров. Просто пошли. Такой расклад явно не устроил Одри и Бадди. Не успела девочка что-либо сказать, как тут же была опущена на землю с плеч волка. Мультяшный грубо забрал у Генри фонарик и направился к тупику. Оба последовали за ним, не понимая, что происходит. Только вот, Бадди уже оставил фонарик на полу и пополз куда-то по вентиляции. Спустя мгновение, дверь на пути открылась. – А где сам Бадди? – спросила Одри. – Он ушёл дальше. Нам нужно вернуться. – Но Генри, мы не можем его бросить. Он наш друг. Генри пытался найти способ объяснить Одри, в чём дело, но не мог найти слова. Ему они всегда давались сложнее, чем Джоуи. Это всегда так бесило. Между тем, девочка уже направилась туда, куда глаза глядят. Мужчина остановил её. – Одри, стой. Я должен тебе кое-что сказать. Я соврал тебе. – Соврал? В чём? – удивилась девочка. – Не все могут жить в этом месте. Некоторые существа умирают безвозвратно. Они возращаются только, когда цикл перезапускается, понимаешь? Ты наставляла вещи на пьедесталы в комнате с выключателем чернильной машины. Ты видела Бориса там? В глаза девочки читался ответ. Да, видела. Да, помнит. Этот образ мелькал в её снах снова и снова. Генри продолжил: – Сейчас мы идём в логово Ангела. Но это создание совсем не ангел. Даже не ветхозаветный. Не знаю точно, кто сделал это с Борисом на верхних этажах, но поверь мне. Эта сумасшедшая с десяток таких Борисов поймала и сделала с ними тоже самое. Она хочет забрать Бадди. Она сделает всё возможное, чтобы его получить. – Боже мой. Бадди пошёл вперёд и, наверняка даже не знает об этом. Надо спешить и помочь ему. – Я не могу тебя взять с собой. Она может навредить тебе. – Генри, если я останусь тут, то я не смогу выбраться с тобой. Я должна идти. Если не для Бадди, то ради себя. К тому же, я уже воскресла один раз, значит, умереть в этом месте не могу. Идём. Я глаза просто закрою и ничего не буду видеть. И всё будет хорошо. Дальнейшие попытки защитить Одри от ужаса, таящегося в перед, были безуспешны. Нехотя, Генри пошёл дальше, задаваясь вопросом, почему Бадди и его внучка так упрямы? Сдвинув с пути очередную преграду, они вошли в небольшое помещение. Всё было хорошо, пока резко не потух свет. Заиграла весёлая песенка Алисы Ангела. Одри прекрасно её знала. Очень хорошо. Дядя Дрю частенько её напевал, так как девочка любила эту героиню не меньше, чем Бенди и Бориса. Даже мультики с ними смотрела. Грохот! Из неоткуда появился монстр. Оно кричало проклятия в сторону Генри и Одри. Всё, что их раздело, – это тонкое стекло. Оно хрустнуло и разлетелось, стоило твари по нему ударить. Тьма окончательно забрала весь свет в помещении. Напуганный ребёнок прижимался у дедушке. Генри обнимал Одри, защищая ту от зла, что таилось в темноте. – Я вижу, ты там, – сказало оно. – И ты не один. Две мерзкие мухи в моей паутине. Что ж, идите ко мне. Посмотрим, готовы ли вы к встрече с ангелами. Свет начал возвращаться в комнату. Всё вопросы как-то отпали сами собой. В тишине и молчании они нашли выход и стали блуждать по коридорам. Единственный звук, который было слышно – их собственные шаги. Из головы Одри не могла выбросить пугающую мысль. Если это создание убило много Борисов, то скольких людей сгубил Джоуи? Всё эти волки были людьми, разве нет? Просто зачем? Всё ради того, чтобы оживить мультики? Неужели оно того стоило? Мозг девочки продолжал искать оправдания поступкам дяди. Увы и ах, это бесполезно. Джоуи делал это потому, что делал. Вероятно ему это просто нравилось. Вот и весь итог. – Хоть убей, я понятия не имею, чем они отличаются, – признался Генри на перепутии. Указател показывал два пути: путь ангела и путь демона. Никто из них не знал, куда идти. Логичнее было бы пойти по пути ангела, но Одри услышала странный звук. Это же донёсся и до ушей Генри. Это было беление овечки. Он раздавался со стороны двери, в которая вела к пути демона. Это было странно. Очень странно. Ещё страннее стало, когда Одри заметила кого-то очень маленького, похожего на ребёнка. Он убежал, стоило лишь попытаться увидеть его. – Генри, там кто-то был. Он похож на ребёнка. Вдруг это чей-то ребёнок? Он наверняка в опасности. Генри не ответил. Просто, молча, пошёл по пути демона, вдруг взяв Одри за руку. Девочке осталось лишь пожать плечами и идти следом. Блуждая по неизвестным коридорам, они остановились у двери, где их уже ждал Бадди Волк скрестил на груди руки и сердито топал ногой. Увидев, что оба пришли, он протянул Генри странный инструмент. Похожий получила и Одри. Генри напрягся. Бадди никогда себя не вёл так эмоционально. Слишком бодрый, слишком яркий, слишком шумный, слишком другой. Мужчина подошёл и волку, ища что-то, что могло бы помочь природу этих изменений. И нашёл. Из под комбинезоном, скрывавшим грудь и живот что-то виднелось. Яркое, почти светящееся. Стоило этот кусок ткани отодвинуть, не без возмущение Бадди, конечно, сразу всё стало на свои места. Среди чёрных чернил, что текли и пульсировали, виднелись золотые. Они собрались в узор, напоминая сердце. – Значит ли, что к тебе вернулась душа? – спросил Генри. Бадди тоже стоял в недоумении. Это так же не прозрачно намекало, что сердца на груди раньше не было. Одри сразу поняла в чём тут дело и посмотрела на руки. Такие же как и всегда. Разве что испачканные чёрными чернилами. – А могло быть так, что с Бадди случилось тоже самое, что и с Сэмми, только иначе? – спросила Одри. Бадди и Генри пожали плечами. Нужно было идти дальше. Для этого нужно было открыть дверь, вернее, потянуть за два рычага одновременно. Одри и Генри пошли к самому дальнему. Пока девочка тянулась к нужному механизму, Генри встал за её спину. Стоило прозвучать какому-то грохоту, мужчина сразу ударил по чему-то, что вырвалось из стены, где весел постер с каким-то мультяшками. – Что это было? – удивился Одри. – Банда мясников. Эта студия становится всё опаснее и опаснее. – Бадди ведь без оружия. – Он смышлёный волк, выкрутится. А тебе не стоит лезть в битву. Мы не знаем, как работает твоя сила. Лучше не рискуй. – Но ты говорил, что здесь не возможно умереть. Да и я в этом убедилась лично. Зачем такая осторожность? – Умереть, может, и нельзя, но вот боль ты чувствовать будешь. К тому же, теперь, когда ты имеешь такую силу, ты можешь быть опасной для Бенди. Воскресать ты будешь только если того заходят чернила и их лорд. Так что не рискуй. Генри снова взял её за руку и повёл куда-то. Бадди повёл их к лифту. Тишину перебивал лишь гул механизмов и тихое пение. Похоже на колыбельную. Это успокаивало Одри. – Она действительно поёт, как Алиса Ангел, – тихо сказала девочка. – Я очень любила её песни. Правда её голос в какой-то момент сменился. Это было так странно и так разочаровывающие. – Серьёзно, всё было так плохо? – удивился Генри. – Да не то чтобы прям плохо. Просто чувствовалось, что это не совсем тот персонаж, к которому я привыкла. Она была такой ласковой и нежной, но при этом наглой и гордой. Она знала себе цену. А новый голос звучал немного, но по-другому. Слишком добрый и нежный, почти материнский. В нём не было этого детского задора, этой искры. Новый актриса озвучки хорошо играла свою роль, но увы, я же привыкла к голосу миссис Кемпбелл слишком сильно, чтобы принять эти изменения. Генри нахмурился. Он явно хотел что-то сказать. Только лифт приехал. – Стойте здесь. Бадди держи Одри. Ей не стоит видеть эксперименты Алисы. Да и тебе тоже. Он просто ушёл, оставив их двоих здесь. Бадди взял Одри на руки. Не нужно быть гением, чтобы понять, волк боялся. Он не мог этого объяснить. Просто прижимал к груди девочку и дрожал. Одри осторожно погладила руку Бадди. Она рядом. Она защитит его своей силой. Мужчина же уже был близок к своей цели. Он думал о том, как же ему быть с Одри и Бадди. Зачем он идёт дальше, зная, я что ждёт его впереди? Сразу видно, что Одри внучка своего дедушки. Такая же упрямая. Послышался гул. В громкоговорителе прозвучали слова: – А вот и ты. Где же твои милые друзья? Неужели ты решил прийти без них? Не важно. Взгляни на мои... Алиса вдруг прервала свои слова и затихла. Будто прислушивалась к какому-то шуму на фоне. Будто что-то упало и разбилось. – А? – издала тихо она, говоря куда-то не в микрофон. Алиса начинала злиться. – Что это было? Ещё один?! Как же не вовремя! А ну проваливай! – вдруг её злое недовольное рычание резко превратилось в громкий и несколько комичный женский визг. – Я не позволю тебе меня тронуть, жалкий слезняк! Нет! А!!! Уходи! Не трогай меня! Пошёл вон! Послышался какой-то шум, и всё резко погрузилось в тишину. Генри удивился. Это совсем не то, что должно было произойти. Неужели что-то поменялось? Что если в этот раз будет мной исход событий? Что если теперь он сможет вырваться из цикла? Это внушало надежду.

4

– Вот и ты, – играл говорила она, стоя над связанным монстром на операционном столе. – Встаёт вопрос, что мне сделать с тобой? Убить тебя? Или разорвала тебя на части? Оба варианта звучат так заманчиво... Полудохлое нечто на операционном столе стало подавать признаки жизни. Оно просто надо, как в друг получило заряд электричества. – А ну заткнись! – прорычала она. Генри стоял перед стеклом, за которым, как от чумы, пряталась она, Алиса Ангел. Невероятно красивая и одновременно уродливая. Жуткая половина лица не позволяла смотреть ей в глаза больше минуты. Пустое чёрное око, разорванные губы, что не могли скрыть зубы, рога, уродливо торчащие на голове. Ещё это кривой нимб, бог знает, как прикрепленный к голове. Жуткое создание говорило то нежным голосочком, то рычало, как самое настоящие исчадие ада. – Будет тебе уроком, маленький паршивец! Он заполз ко мне, оставляя свои грязные следы на моей двери... Он хотел коснуться меня... Снова... А ведь я так близка к совершенству... Близка как никогда раньше, мой милый! Генри хмурился. Он прекрасно знал её слова наизусть. Он помнил эту встречу в первый раз. Тогда она говорила: "Он хотел коснуться меня! Он мог откатить меня назад! Ты знаешь какого это, жить в грязных лужах? Это жужжащий кричащий колодец голосов. Кусочки твоего разума, плавают... Как рыбки в вазе..." Однако, сейчас Алиса не жаловалась на свою судьбу, не рассказывала с содроганием о своём рождении и перерождении в ангела, не дрожала обнимая себя за плечи, а затем театрально восторгалась своей ангельской сущностью. Ангел была бодра, восторжена и явно счастлива с самого начала этого монолога. В её глазах горел какой-то безумный огонь. – О, мой Серафим! Он был так красив, так великолепен, даже при учёте, что я почти ударила его по голове трубой, – её голос звучал нежно, влюблённо и естественно, будто она – человек. Однако он резко стал почти звериным и жутким: – Он должен принадлежать мне... Я заберу его себе, во что бы то не стало! Я обращу его в ангела! Я заставлю его полюбить меня! Но сначала, я должна закончить... Ведь я так близка... Так... почти идеальна... Серафим? О ком идёт речь? О Бенди? Едва ли. Алиса ненавидела Бенди всей своей душой. Вряд ли это кто-то из монстров. О ком может идти речь? Алиса вдруг вспомнила о том, что Генри здесь. Она посмотрела на него и, заметив безразличие к своему монологу, явно рассердилась. – Тебе всё равно, да, мерзкая букажка? Ох, дай угадаю, тебе по нраву такие как этот демон Бэнди, не так ли? Генри вздохнул. Он спокойно посмотрел на Алису. Раз уж она дала ему слово, почему бы не воспользоваться таким шансом? Как никак она никогда не позволяла ему говорить. – Я ненавижу вас обоих. Это был первый раз, когда Генри сказал именно то, что думал. Он крепко держал трубу. После таких слов себелюбимая Алиса должна была на него наброситься. Как этот мерзкий мужчина посмел сказать подобное про её, Ангела Алису?! Как он посмел не восторгаться её красотой?! Но девушка этого не сделала. Лишь хитро улыбнулась. – Знаешь, есть в тебе что-то такое необычное. Так и быть, я оставлю тебя в живых. Но только из-за твоей маленькой спутницы. Она единственая, кто так же чиста, как я. Мы могли бы подружиться с ней, что думаешь? Так и быть, я позволю тебе подняться вверх отсюда. Но взамен на... – ...пару маленьких одолжений, – перебил её Генри. Генри пошёл за шприцов, оставив её злую и смущённую. Алиса продолжила издеваться над телом чернильного монстра, закрыв окна. Он забрал шприц из спецального места, куда брезгливая Алиса сбрасывала вещи для тех кто из вне её защитного стекла. Он удивился собственным словам. Впервые он так агрессивно высказался кому-то в лицо. Генри это даже понравилось. Но чувство вины как-то сразу настигло его. Может, не стоит так себя вести с леди, даже если она выглядит и ведёт себя так гладко? Бадди и Одри играли в ладушки, не зная чем себя занять, пока Генри блуждал по комнатам, выполняя указания Алисы. Она как-то слишком тихо вела себя, по сравнению с тем, как шумно было за стёклами обычно. Когда он зашёл в лифт, девочка поднялась на ноги и посмотрела на уставшего мужчину. – Может, тебе помочь, Генри? В троём мы справимся куда быстрее. Генри хотел отказаться. Он вдруг увидел взгляд Одри. Такой же невинный и смущённый, как пару дней назад, в день их первой встречи. Как ей отказать? К тому же она права. Так будет быстрее. – Хорошо. Я позволю вам выполнить несколько указаний Алисы. Но помните, если вы увидите, как пол и стены покрываются чернилами, прячьтесь. На каждом этаже в каждой комнате стоят шкафы. В них вы в безопасности. Бадди достал из кармана подобие гаечного ключа. Он отправился искать ламповые панели и шестерни. Одри решила ломать картонки Бенди. Генри стал спускаться вниз, на самые нижние этажи, наказав им обоим не разделяться. Чернильный демон и его приспешники могут быть везде. Не теряя времени, волк и девочка побежали по этажам, доставая механизмы и ломая картонных Бенди. Затем оба после проделанной шалости прятались в шкафу. На всякий случай. Было забавно, когда Одри просидев в укрытии минуту, решила выйти и вступила в чернила. Как и сказала Генри, все стены и полы были в чёрных потёках. Даже потолки. Ещё и свет стал каким-то больно тусклым. Пришлось идти назад и снова прятаться. Когда опасность миновала, Одри и Бадди вышли, направляясь на следующий этаж. В этот момент девочка услышала беление овцы. Опять. Она посмотрела куда-то за угол, чтобы понять, что происходит. Именно там она впервые увидела его, Бенди. Маленький чертёнок, совсем мультяшный, лежал на полу и смотрел то в потолок, то на игрушечную овечку в своих вытянутых перед собой коротких ручках. А овечка-то не простая. Та самая. Которую когда-то подарил ей Джоуи. "Эй, Звёздочка, у меня для тебя кое-что есть. Смотри, это тебе подарочек от волка Бориса. Он специально подбирал самую верную и добрую овечку для тебя. Нравится? У меня для тебя особое задание. Ты должна придумать ей имя". Имя Дороти было выбрано не случайно. Это была ещё одна сказка Джоуи для маленькой девочки. "Дороти – это имя маленькой овечки, родители которой постоянно работали в небе над фермой. Они бегали по облакам, кушали радугу и отращивали волшебную шорстку для фермера. Они старались дать ему самую лучшую шерсть, чтобы у фермы были деньги. Ведь за деньги можно купить многое. Например, еду, которую будет есть маленькая Дороти. Овечка очень скучала по маме и папе, но ничего сделать не могла. Родители должны выращивать шёрстку каждый час и есть много горькой радуги, иначе, жителям фермы будет нечего кушать. Всё, что может Дороти – учиться летать, что однажды тоже начать отращивать волшебную шёрстку, кушая радугу. Тогда животным на ферме больше не придётся мучаться от голода, а над домом фермера будет стоять самая красивая звезда." Именно тогда прозвище "Звёздочка" обрело особое значение для девочки. Джоуи любил объяснять очевидные вещи через сказки и метафоры. Что если и в его предсмертном комиксе есть какая-то загадка? Бенди сразу заметил присутствие Одри. Он радостно подпрыгнул и помахал ей рукой. Сомневаясь, она подошла ближе. Вопреки всем ожиданиям, малыш не напал на девочку. Он сделал нечто другое – отдал ей Дороти. Неуверенно, девочка приняла этот дар, ожидая подвоха. Но его не было. – Я сломала несколько твоих картонок, а ты всё равно относишься ко мне так доброжелатело, – грустно сказала Одри. Бенди махнул на это рукой. Он сделал вид, будто растягивает и без того широкую улыбку. Это не просто жест, а просьба улыбнуться. Одри улыбнулась. Разводя руками, Бенди слегка театрально поклонился и попятился назад, в стену, исчезая в ней словно актёр со сцены. Бадди прибежала в тот же миг. Он сильно испугался, когда понял, что Одри вдруг отстала. Генри ведь просил их не разделяться. Держать в руках панели и шестерни было очень неудобно. Девочка спрятала овечку в сумку и принялась помогать. Взяла в руки шетерёнки, удивляясь их лёгкости. Тем временем Генри блуждал по затопленным подвалам, ища, последнее механическое сердце. Удивительно, но он ни разу не встретил ни одной преграды. Даже киномеханика. Да и Алиса всё это время, почему-то молчала.

5

Одри стояла перед одним из мёртвых волков, привязанных к столу. Жуткое зрелище. Таких здесь было несколько. С ними и другие более жуткие существа. Но девочка больше не одна. Она не боится этого зрелища. По крайней мере не так сильно, как раньше. Хотя один только взгляд на внутренности волка вызывал желание избавиться от содержимого в животе. Она смотрела не на раны, а ему в глаза. Бадди стоял позади. Тоже нервный и серьёзный. Он рычал. Сердился. Он знает, кто это сделал. Он знает, кто в этом виноват. Генри поднялся к ним, чтобы отчитаться о проделанной работе Алисе и отдать ей сердца. Однако Алиса молчала. Даже когда последний, столь нужный механизм был отправлен ей. Вся троица пошла к лифту за неимением альтернатив. Мужчине не очень нравилось, что Одри всё же увидела результаты проделок Алисы, но похоже, с девочкой всё хорошо. Стоило им выйти в коридор в голову яркими красками ударили воспоминания. Падение, потеря Бориса, долгие блуждания по студии и битва с монструозным волком без надежды последнего спасти. – Стойте, – вдруг сказал Генри. – Это глупо. Не стоит туда лезть. – В чём дело, Генри? – не поняла Одри. – Каждый раз, после выполнения всех её заданий, она предавала меня. Заставляла лифт упасть, забирала Бориса и убегала. Грохот. Затем плач. Всё оглянулись, ища его источник. Плач перерастал в смех. А затем снова в плач. – Генри, – протяжно и игриво произнесла Алиса, – неужели память вернулась к тебе? Тогда ты знаешь, что мне нужно теперь. – Да пошла ты на###! – прошипел Бадди, сдерживая кашель и показывая Алисе за стеклом неуважительный жест. Такого не мог ожидать никто. Сдали нервы у товарища. Волк скалился и злился. Он не Борис. Он – Бадди. И истязать себя какой-то высокомерной тётке не позволит. Алиса зарычала в динамик. Эта выходка ей явно не понравилась. Снова грохот, но уже со звуками разбитого стекла. Это были выстрелы из огнестрельного оружия. Кто ж мог предположить, что у этой ненормальной был автомат? Все в панике бросились бежать к лифту. Это был единственный путь отступления. Генри нажал на кнопку, ведущую в подвал. – Генри, что ты делаешь? Нам надо на верх! – Она может сбросить лифт в любой момент. Чем ниже мы, тем меньше сила падения. – Но... – Сейчас главное, убраться с этого этажа! – Плохое решение, Генри, – прозвучал изриво голос Алисв из динамиков в лифте, после чего тот начал падать. – Ты не заберёшь этого Бориса у меня! Я заберу его! Я стану идиальной! Мой Серафим полюбит меня! Во что бы то не стало! Я заставлю всех уважать меня! И даже Бенди не остановит меня! Я СТАНУ, ЧЁРТ ВАС ДЕРИ, АНГЕЛОМ! Лифт летел вниз. Пол уходил из-под ног. Генри кричал, чтобы все держались. Посадку было сложно назвать мягкой. Одри потеряла сознание, ударившись головой об стену, а Генри сломал ноги. Боль была невыносимая настолько, что мужчина не мог кричать. Бадди попытался забрать их и выбраться отсюда. Он единственный, кто не пострадал от падения. Тащить на себе мужчину, что стонал и чуть ли не плакал от боли и девочку без сознания – та ещё задача. А между тем пол начал покрываться чернилами. Бенди тоже здесь. Генри в скоре тоже потерял сознание. Боль была слишком сильна, чтобы оставаться в реальности. Одри в неё так и не вернулась. Просто весела в руке волка истекая каким-то золотыми каплями. Бадди был напуган. В горле до сих пор першило от попытки в речь. Он не мог просто бросить их, своих друзей. Не мог оставаться здесь. Он понимал, Алиса уже рядом. Бенди рядом. Она ждали момента. Ждали, когда Бадди оглянётся.