Часть 1

Агрессивный мафиози, член исполнительного комитета, сильный и хорошо слаженный парень, в женской одежде смотрелся немного забавно. Может, издалека и можно перепутать с милой девушкой, но когда рассматриваешь рельефный торс вблизи, крепкие руки, с чётко выделенными на них венками, острые плечи, мышцы на ногах и предплечьях... Чувствуется, что что-то не так. Но, в целом, ему идёт. Очень даже идёт. Вот и Осаму не смог сдержать короткий смешок, но когда его неслабо легнули, он замолк, тихо мурлыкнув что-то про свои извинения и все прелести Накахары. Недолго думая, Дазай повалил своего возлюбленного на кровать. Он был прав, ведь вид смущённой рыжей "дамы" под собой, да ещё и в таком откровенном наряде, чертовски заводил. Шатен решил не торопиться, осматривая тело Чуи как в первый раз. Нежно провёл ладонью по щеке, после этого сразу же спустился к ключицам, очертил их пальцами. Скользнул ниже, к животу, оглаживая выступающие ребра и пресс. Второй рукой он уделял внимание ногам, бережно оглаживая ляжки и икры. И, видимо, это в помещении слишком душно, ведь он не знает, почему температура тела партнёра повышается с каждым его прикосновением. — Не заболел, сладкий? — он, усмехнувшись, коснулся его лба, но руку быстро сбросили, а после, стеснительно вернули на внутреннюю сторону бедра. — Помолчи. Люблю, когда ты закрываешь свой рот. — Милый, у меня для тебя плохие новости, — Осаму наклонился к нему вплотную. Накахара клянётся, он, блять, слышит эту бесячую до мозга костей ухмылочку. — Если я закрою свой рот, то не смогу шептать тебе разные вещи на ушко, как ты это любишь, и мно-о-ого чего ещё. Ты уверен в своей просьбе? — Просто.. Блять, больше дела, меньше слов. Ты понял меня, не выёбывайся. На выдохе послышался смешок, и Чуя хотел уже было ударить его, но было поздно. Осаму прильнул губами к горячей шее, оставляя влажные следы поцелуев, пока эти раздражающие, но умелые руки пробрались под топик, к груди. Гордость не позволяла сейчас начать извиваться на матрасе и стонать о том, как он уже, прямо сейчас, хочет потрахаться, но, увы, биологическая реакция была сильнее. Он испустил томный вздох, больше похожий на кряхтение, потому что старался сдерживаться. Хотя, что-то ему подсказывает, что уже к середине процесса он раскрепостится до точки невозврата. Пока Накахара пытался продолжать трезво мыслить, Дазай уже успел спуститься к паховой области. Прямо сейчас он с блаженным выражением лица и большим упоением потирается щекой о ляжку, а свободной рукой потирает и чуть сжимает промежность голубоглазого. — Слушай, Дазай, ты нормальный? Кто так вообще в постели делает? — Я, например. Ты слишком мягкий, ничего не могу с собой поделать, — оставил нежный поцелуй на том же месте и, наконец, перешёл к самому заветному. Точнее, Чуя думал, что сейчас перейдёт. Но этого не произошло. Его перевернули на живот. Он хотел было начать возмущаться, но снова не успел, его подняли и притянули спиной к груди. В такой позе он отлично чувствовал, как чужой стояк упирается ему прямо в зад. Рука Дазая потянулась к тумбочке и достала тюбик смазки. Другая его рука приподняла рыжего за бедро. Тот оперся руками о спинку кровати и вздохнул. Прелюдия будто тянулась сли-ишком медленно. Почему Осаму такой копуша? Чуя думал, что ему двадцать два, а не семьдесят, чтобы тянуть руку к тумбочке настолько медленно. Уловив в этом вздохе именно такой посыл, Дазай улыбнулся и, огладив ягодицу, сказал: — Я специально томлю тебя, дорогой. Не стоит обижаться на меня за это. Фраза осталась проигнорированной, потому что, слава богам, кареглазый наконец-таки начал его растягивать. Этот процесс тоже занимал достаточно времени, но его хотя бы скрашивали редкие попадания по простате, которые вызывали громкие ахи, и уже более возбуждающие ласки руками (точнее, свободной рукой). Чуя хотел притронуться к себе, но его руки заломили за спину и прижали щекой к стене. — Плохой мальчик... Я ведь уже говорил, что нельзя. Это вызвало лишь тихий довольный скулеж. Что ж, касаться себя нельзя, но подвигать бедрами ведь можно, не так ли? Тем более, Осаму это нравится... Одних пальцев, хоть и длинных, стало слишком мало, и как бы Накахара не двигал тазом, насадиться глубже не получалось. Парень вынул пальцы и задумчиво оглядел нижнюю часть тела Чуи, огладив бедро. — Возможно, мне стоило это сделать до того как я тебя растянул, но... — предложение так и осталось незаконченным, рыжеволосый почувствовал, как задралась юбка, а колечка мышц коснулся тёплый язык. — Ты идиот или... Ах-х... — и, какая жалость, видимо, и этой фразе не суждено быть завершённой, ибо конец потонул в сладком стоне, а сам Чуя чуть съехал по стенке. По сути, он мог снова попытаться коснуться себя, теперь его не ограничивали, но голубоглазый забылся, вместо этого сосредоточившись на таких приятных ощущениях... Ведь Дазай умел доставлять удовольствие своим язычком так, как не умел никто другой. Пусть даже во время этого он мог сжать бедра слишком сильно или шлепнуть по заднице несколько раз, оно того стоило. Наоборот, это даже возбуждало ещё сильнее. Забыв о приличии, он поддавался назад, за что в ответ получал шлепок по ягодице, что заставляло его поддаться назад ещё раз. Посчитав, что Чуе достаточно, Осаму выпрямился и расстегнул свои брюки. Пока он ублажал своего мальчика, терпеть собственный стояк стало невозможно. Накахара обернулся к нему, нахмурившись. — Кстати, да... Почему когда я тут стою почти голый, ты весь одетый?! Дазай молча улыбнулся. Чуя развернулся к нему и снял пиджак, отбросив его на пол, не заботясь о том, что он может помяться. Аккуратные пальчики отнюдь не аккуратно развязали галстук, расстегивали пуговицы рубашки. Дазай не носит бинты в присутствии Чуи, только так, на запястьях и шее, для приличия. Смысл, если он уже все под ними видел? Чуя касается его губ своими, обняв за шею. Спускается ниже, покрывая трепетными поцелуями плечи, ключицы... Его любимое место, стоит задержаться на нём подольше. Приспустив нижнее бельё и обхватив пульсирующий член рукой, принялся облизывать выпирающие костяшки. — Ох, Чуя... К чему вся эта прелюдия, если у меня уже давно встал? — Ну, боже мой, заткнись! Просто заткнись и получай удовольствие! — член немного злобно сжали, но после отпустили, ввиду мужской солидарности. — Можно просто Осаму... — Ещё одно слово и я оторву твой хер. Вряд ли Чуя это сделает, но угроза подействовала - Дазай замолчал. Ручка Чуи действовала умело и уверенно, пока её хозяин ротиком ласкал грудь шатена. На это просто нельзя смотреть без умиления. Ему так повезло видеть эту сторону горячего мафиози. Он всегда отметал мысли о том, что у голубоглазого и до него были партнёры. Ну, нет... Просто маловероятно, что он ложился под кого-то до Дазая. Этого и быть не может. Парня вновь повалили на кровать и перевернули на живот. Он даже возмущаться не стал, наконец они перейдут к самому долгожданному моменту... Осаму аккуратно обхватил его бедра и стал потираться членом о задницу Чуи, ожидая, пока он разрешит ему. Вообще, Накахара честно пытался сдерживаться, но это происходило каждый божий раз, когда он был в принимающей роли. Ждать надоело, да и самому уже нетерпелось, и он произнёс (скорее, простонал) слова, которые стали спусковым крючком для кареглазого: — Пожа-алуйста, папочка... И каждый раз срабатывало. Дазай вошёл полностью, перестав томить своего мальчика, и начал активно двигаться. Боже... Как это было хорошо. Словами не передать весь экстаз, эйфорию Чуи в этот момент. Только ради этого он снова и снова готов вставать в коленно-локтевую и унижаться, то есть, просить чтобы его поскорее оприходовали. Конечно, каждый раз после этого ему было ужасно стыдно, каждый раз он зарекался, что этого не повторится, но, боже... Когда тебя так умело ласкают, сдерживать себя не хочется. И сколько бы он не упирался перед началом, во время прелюдии, он всё равно будет громко стонать и просить о большем, когда они перейдут к основному. В его волосы зарылись ладонью, после дернули голову на себя, но Чуя был не против, он слишком занят другими ощущениями. Звонкие стоны не хотелось сдерживать, но больше хотелось целоваться. Когда его вновь прижали к груди и подхватили под коленом, активно насаживая на половой орган, он приложил все усилия, чтобы обернуться, взять Дазая за лицо и притянуть к своему. Ведь так не хочется ничего делать, хочется лишь получать удовольствие. Эта поза была намного лучше... Член чаще попадал по чувствительному комочку нервов, тем самым вызывая пульсации, разбегающися по всем нервным окончаниям, от ног до кончиков пальцев на руках... По подбородку Накахары стекала слюна, но сейчас ему было плевать на такую мелочь. Чтоб контролировать слюновыделние, нужно было снова прийти в себя, а ему этого ой как не хотелось. Взять свой член в руку оказалось достаточно, чтобы с довольным, сладким стоном кончить, а после почувствовать тёплое семя партнера в себе. Ещё в их первые разы он мог хорошенько треснуть Осаму за то, что он ставит его в коленно-локтевую, или кончает внутрь, или ещё куда, но не в презерватив. Но его ведь не переучишь, поздно уже. Поэтому он сдался, а Дазай лишь победоносно улыбался. Чуя запрокинул голову на плечо парня и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Взяв салфетки, кое-кто заботливо протёр его ротик и руку, а после чмокнул в губы. Ну... Накахара должен признать, что он зря упрямился две недели, когда Осаму предложил купить девчачьи шмотки и перепихнуться в этом прикиде. Ведь теперь упрёков этого придурка не избежать, когда юноша предложит сделать подобное снова. Упрекать будет, а как Чуя показушно развернётся, якобы, отменяя своё предложение, в слезах упадёт ему в ноги и будет извиняться. Вот козёл.