***

–… Genial, mamá, gracias*…Конечно, я обедал, ¿Cuál es la pregunta más extraña*?

*Супер, мама, спасибо. …, что за странный вопрос?

Гекко утомленно оперся спиной о стену коридора. Мамин голос по ту сторону динамиков смартфона звучал по-обычному строго и всполошно одновременно, особенно в моменты, когда та произносила его имя. Как будто всякий раз убеждалась, что разговаривает именно со своим сыном, а не с каким-нибудь навороченным автоответчиком. Само собой, недоверие к протоколу было обоснованно, и Гекко не смел винить маму в адской настороженности. Но каждый раз, каждый день, при каждом телефонном разговоре слыша те же стандартные вопросы о самочувствии, становилось все тяжелее отвечать на них. Однако, терпеливо глотая усталые вздохи, он продолжал слушать звучный женский голос и отвечать на льющиеся потоком слова. – Угу, да. Sí, dile hola a mi tío. ¿Ya lo has hecho? ¡Doblemente genial!* – Гекко сохранял бодрый тон, в то время как сам уже не мог найти себе места и медленно сползал по стене. – Окей, мам, мне нужно идти, mis amigos me han estado esperando. Te escribiré esta noche*, – кратко посмотрев на дисплей с таймером звонка, агент решил заканчивать затянувшийся разговор, – Обещаю, обещаю! И не забудь покормить Бониту, эта мохнатая морда обычно залезает в мое окно под вечер четверга, – слитным движением Гекко оттолкнулся от поверхности и принял вертикальное положение, нелепо покачнувшись всем телом. Пришлось попрощаться с мамой несколько раз, чтобы та наконец повесила трубку.

*Да, передай привет дяде от меня. Ты уже это сделала? Вдвойне супер

*мои друзья ждут. Я напишу тебе вечером

Нетерпеливо стремясь вернуться в комнату, агент подскочил к закрытой двери, однако не успел ничего предпринять, когда металлические створки разъехались, выпуская кого-то жутко торопящегося и покрытого мелкими искрами. В Гекко впечатались всем телом; чужие руки жестко вцепились в плечи, а собственные от неожиданности и угрозе упасть отзеркалили это движение. Оба опасно покачнулись, держась друг за друга; до Гекко с задержкой начали просачиваться покалывающие ощущения на ладонях и плечах, как от мелких электрических разрядов. – Уф, прости, приятель! Не ушибся? – обеспокоенный возглас Неон последовал сразу же, и Гекко встретился с виновато мельтешащими по его телу в поисках повреждений глазами. – Нет-нет, не парься, просто легкий испуг, – спешка подруги была легко уловима, поэтому Гекко тактично умолчал о нарастающей боли в области правых ребер, куда, судя по всему, при столкновении девушка зарядила кулаком, и немного растерянно улыбнулся, – Уже сбегаешь от нас? – Прости-и, совсем из головы вылетело сегодняшнее задание, Брим меня прибьет, если опоздаю, – прыгающие по голубым волосам электрические импульсы выдавали волнение Неон даже ярче, чем ей бы того хотелось. Она пару раз суетливо оттряхнула одежду по плечам друга, – Потусите сегодня без меня, окей? А я побежала, времени в обрез, пока-пока! Гекко только и успел, что взглядом поймать молниеносно скрывшуюся за поворотом коридора приятельницу и зачем-то помахать вдогонку. А еще потереть ноющее тупой болью место удара и понадеяться, что на сегодня травм больше не будет. – Облом, да? – развалившаяся на диване и придавленная приласканной на животе Трэш Джетт встретила риторическим вопросом, но явно была не слишком расстроена побегом коллеги. Скорее, все еще раздражалась из-за отсутствия миссий для нее и по-тихому завидовала Неон, отчего почесывала переливающуюся оболочку зверька чуточку жестче обычного. – Забейте! Что за настрой пошел? – пара привлекающих щелчков пальцами – сидящий на полу Феникс притворно возмутился и вскинул руку с джойстиком, подзывающе маша им в сторону возвратившегося агента, – Чувак, не тормози! У нас минус один, так что твоя очередь, падай уже. Сейчас я тебя размотаю, приготовься! – Говоришь слишком выпендрежно для того, кто недавно продул Вингману, – с легким смешком Гекко приземлился рядом, не упустив возможность игриво толкнуть чужое плечо своим, и схватил второй джойстик. – Эй, я же говорил, что поддался маленькому чувачку, не начинай!..

***

– …Дурень огненный, используй супер-комбо, я же показывала тебе! – Когда ты говоришь под руку, я и с твоим супер-дупер комбо пролечу! Полностью поглощенный игровым поединком и экшеном на экране, Гекко не сразу заметил, что со стороны доносилось привлекающее внимание бульканье, а за локоть его активно дергала радианитовая лапа. – Ха! Вот так-то! – раздалось победное восклицание наперебой с женским ликованием, и Феникс вскинул руки, когда его ник победно высветился на весь экран, – Я жгу-у! – Эй, не считается, я отвлекся! – Гекко в возмущении ткнул друга в незащищенный бок и получил в ответ громкий «ай». Вингман сбоку все не унимался, требуя обратить на него внимание, – Что случилось, приятель? – Просто смирись, что в файтингах ты лузер, – Феникс в своей привычной манере не переставал блистать самодовольством, но уже было не до препираний. Пока тот отбивал победоносные «пять» Джетт и Диззи, радианитовый зверек всучил Гекко настойчиво мерцающий смартфон. На разблокированном экране красовалось уведомление от протокола. Губы сами по себе расплылись в расслабленной улыбке. – Ого, сегодня лузер все-таки не я, – хитренькую насмешку в голосе скрыть не удалось, но Гекко не сильно-то и пытался. С выражением легкой издевки на лице он развернул дисплей к агентам, демонстрируя сообщение VALORANT’a о предстоящей миссии, и тут же поймал два изумленных взгляда, – Вы главное не вешайте нос, все такое. И отоспитесь ночью, пока крутые парни будут решать важные вопросы на перестрелках, – Гекко в горделивом жесте провел рукой по волосам; недовольство игровым проигрышем вмиг растворилось в волнующем предвкушении от ночной вылазки и удовлетворенности от эмоций на лицах напротив. – Твою мать, да что за непруха! – Джетт от накатившего волной раздражения всплеснула руками, после чего швырнула попавшуюся под руку диванную подушку в дальнюю стену, – Четвертый день без дела слоняюсь! Скоро накатаю жалобу на начальство, – белые локоны волос подрагивали от вызываемых агентом ветряных потоков. – Кла-асс, ну ты реально везунчик, – Феникс наклонился поближе к экрану, вчитываясь и задумчиво взявшись за подбородок, – Еще и с Дэдлок на пару! Ей всегда самые топовые задания перепадают, конкретно завидую… Уголки губ Гекко с коротким опозданием опустились; смысл сказанного дошел не сразу, чужое имя на миг ввело в ступор. Он суетливо прошелся по информации снова, и правда – в строке о приставленных к миссии агентах было всего два имени. Гекко завис, пытаясь переварить прочитанное. – Mierda*… Это нехорошо, это жесть как не очень! – тело тут же само собой резко поднялось на ноги, отчего кожу опять укололо непонимание в чужих взглядах. Сколько бы раз глаза впопыхах не пробегали по тексту, смысл не менялся: его поставили на индивидуальное задание с Дедлок. Вообще некстати.

*Твою мать

– Я, тут полный атас, мне бежать надо, ээ, очень срочно, Брим вызывает, ноу тайм… Сорян, правда дико стыдно, – оправдания вылетали потоком малосвязанного бреда, но в моменте звучали искренне в связке с растерянностью на лице и потерянным маячащим взглядом, – Позже спишемся, то есть, я вам напишу. Adiós, чуваки! – Гекко одним слитным движением оказался у дверного проема и рукой размашисто подозвал оживившуюся звериную банду, после чего под отдаляющийся гневный возглас Джетт скрылся из поля зрения приятелей. Ноги на автомате торопливо несли его к дальней секции базы – к личным кабинетам лидеров протокола. Дедлок удавалось избегать уже два дня. Гордится нечем, и зудящая вина не покидала мысли все это время. Правда, сколько бы Гекко не пытался подобрать подходящие слова и встретиться со стражницей, нутро пробирало клокочущей тревогой, отдавая аж в кончики пальцев и заставляя их ломко подрагивать. Да в принципе пугала сама мысль о том, что придется рассказать настолько интимные подробности такому человеку, как Дедлок. Абсолютно неясно, какой реакции от нее ждать, зная о суровом нраве: что скажет, сделает, как будет смотреть в дальнейшем на Гекко. Это вовсе не трусость – так его утешало собственное сознание, – ему нужно было больше времени, чтобы перебороть самого себя. А пока нужно было найти уединенные места, точнее, те, где его не найдет Дедлок. Гекко, кажется, ни разу за столь короткое время не контактировал со стольким количеством людей. Пришлось шататься по всему штабу, прилипая к каждому встречному; он тусил с Джетт и Неон, часами обсуждал гиковские штуки с Фениксом, присоединялся к Скай на ежедневных пробежках, пил чай с Сейдж и Рейной, слушал лекции Астры о космосе, даже играл в шахматы с Сайфером (немного унизительно было проиграть четыре раза подряд, но ожидаемо). Проще говоря, делал все, лишь бы как можно реже приближаться к собственной комнате, где его наверняка тактически поджидала бывшая наемница. Ну, что-то подобное нашептывала ему паранойя, и оставалось только поддаваться. Царапины больше не беспокоили – побледневшими алыми разводами украшали кожу, грозясь вот-вот исчезнуть. Не удивительно, что Дедлок опешила при виде них. В первый день в самом деле создавалось ощущение, будто Гекко пытался растерзать бешеный тигр: хаотичная паутина полос горела насыщенным бардовым. Сейчас же, очередной раз задирая толстовку и с диким любопытством хватаясь взглядом за потухающие узоры, агент ловил себя на неясном послевкусии. Он предпочитал думать, что это не абсурдная досада, а усталость от глупых пряток и боязни быть раскрытым. Омена видно не было. Что, наверное, к счастью – лишней нервотрепки не хотелось, как и бесконечных надумываний об Айсбоксе. Мусолить ситуацию до головной боли было глупо, проще… забыть на время? И решать проблемы по мере их поступления. Раз ничего такого из ряда вон больше не происходило, то можно было и отдохнуть. Не совсем по-взрослому, но ничего другого предпринимать пока что не хотелось. Вряд ли подобное произойдет еще раз, так зачем чрезмерно париться. – Бри-им! – лишь заслышав «войдите» после стука в дверь, Гекко влетел в комнату и бесцеремонно уперся руками о рабочий стол хозяина кабинета. Явно привыкший к подобным выкидам эксцентричных радиантов мужчина лишь молча поднял взгляд на бесцеремонного гостя, – Hola, jefe! Не отвлекаю? Даже если да, то я быстро. Мне только что пришла инфа о предстоящей миссии. Вопрос: зачем… – в мыслях завертелись варианты, как бы перефразировать «Зачем так невовремя отправлять меня в пасть к зверю, которого я с таким успехом избегаю?» на что-то более нейтральное, – Почему назначены только я и Дэдлок? Разве протокол обычно не формирует группу от четырех агентов? Может, баг какой в программе? – И тебе здравствуй, – отвлеченный от работы, но имеющий в запасе тонну спокойствия Бримстоун терпеливо выслушал нагло ворвавшегося агента, – Ты прав, чаще всего на миссии посылаются несколько членов протокола. Но предстоящая относится к числу индивидуальных и не требует привлечения целой группы кадров. Дедлок – наиболее подходящая кандидатура, как бывший профессиональный наемник она имеет все нужные навыки для успешного выполнения задачи. А ты, – выдержанное разъяснение прервалось мельтешащей под ногами Трэш; мужчина с невозмутимым выражением вздохнул, – Ты прикреплен к ней с целью обучения. Она в последнее время является твоим неофициальным тренером, потому это будет еще одной возможностью научиться чему-то у профессионала своего дела, – Бримстоун сдержанно обвел взглядом потерявшего запал гостя, – Все понятно? – Ээ, ну, да, типа того… – Гекко заметно замялся, но отступать не планировал, – Но, знаешь, такой крутышке, как Дедлок я только под ногами мешаться буду, сам же понимаешь! И не готов я к такой ответственности, мне учиться и учиться еще, ¿lo entiendes?*

*улавливаешь?

– Ты просто не хочешь участвовать, я прав? – скептический настрой лидера продолжал давить, а от тяжелевшего взгляда все больше одолевала идея смириться и тихонько свалить задним ходом, – А кто бомбил мне голосовую почту с просьбой срочно назначить тебя на миссию? – Ха-ха, там, понимаешь, так сложилось… – разрядить ситуацию нелепой улыбкой не выходило, и Гекко казался еще более неуверенным в собственных словах. В попытках выкрутить ситуацию в нужное русло в сознании всплыло недавнее столкновение с Неон. Гекко внезапно поменялся в лице, расплываясь в торжественной улыбке и вскидывая брови, – Хочу пораньше приступить к делу! Вот Неон, у нее сейчас задание? – от внезапного озарения агент оперся ладонями о стол и в эмоциях наклонился вперед, – Нужны там рабочие руки? Я успеваю? Может, по-быстрому запишешь меня в отряд? О, и… – Гекко слегка нахмурился и замолк, явно спохватившись чего-то, – Мош, кажись, удрал вместе с Неон. Лишний повод отправить меня следом, а? Бримстоун, кажется, чуть-чуть и ослеп бы от юношеской наглости и искрящейся надежды в темных глазах напротив. Под чужой внимательный взор он откинулся на спинку стула и потер переносицу, явно намекая на нецелесообразность предлагаемой затеи. Однако пышущий неразумным энтузиазмом малец не оставлял путей отхода. – …Неон в составе еще пяти агентов была определена на разведывательную операцию на омега-Землю. В назначенное время, а конкретно, – сдавшийся мужчина глянул на наручные часы, – через 20 минут она запитает межизмеренческий портал, ведущий в Зеркальную Индию. Задача завязана на сборе информации на точке, излучающей импульсы, подобные радианиту… – Отпад! Это же как раз дельце для нас! – Гекко восторженно перебил командира и всплеснул руками под не менее радостное бульканье приятелей, – Estoy listo, nena!*       

*Готов как никогда, детка

       – …Притормози, малец. Твои звери в самом деле могут хорошо подсобить, но по рекомендации Сейдж после Айсбокса…        – Comandante*, все будет окей, ¡tienes mi palabra!* Время поджимает, я побегу? – попытки Бримстоуна на раздумье и пояснения обрывались на корню – времени и правда было маловато, и в предвкушении Гекко нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Уже не смущал даже уставший, намекающий на излишнюю развязность взгляд напротив.

*Командир, … слово даю!

– …Наглости хоть отбавляй, – будто для приличия выдержанная пауза, и принявший поражение Бримстоун выдохнул, опуская голову на разбросанные перед собой документы, папки и другие наверняка до ужаса важные бумажки, которых Гекко предпочитал даже не касаться, – Астра и Неон будут ждать у входа в складские помещения восточного крыла. Остальные детали операции отправлю на твой телефон. Обязательно ознакомься, чтобы потом не было вопросов. – Брим, ты супер! ¡Gracias, jefe! – Гекко победно отсалютовал, радостно скалясь во все тридцать два, и вся банда пулей вылетела за еле успевшие разъехаться двери, активно подгоняемая парнем. Триумфальное «Йес!» вышло чересчур громким, а бег к своей комнате слишком стремительным, но сейчас не волновало ничего, кроме вылазки на омега-Землю.

***

– Я чувствую, как по мне ползет какая-то тварь. – Йоу, повежливее, это Мош опять к тебе прилип. – Рано или поздно я его случайно поджарю! Предупреждай в следующий раз, а то тут столько ползучих… Воздух здешних насыщенных зарослей ощущался на коже липнущим влажным слоем, образуя все новые мельчайшие капли-кристаллы. Густо растущие деревья укрывали зеленым покрывалом листьев Серый сумеречный туман докучливо ограничивал обзор и заставлял каждый шаг делать с особой осторожностью, коей Неон перестала следовать еще на середине пути, в нетерпении подгоняя ведущую их Астру. Гекко в полумраке щурился и украдкой следил, чтобы на искрящиеся волосы подруги не свалились местные обитатели, потревоженные ее порывистым нравом. Ночная прохлада весьма кстати облегчала задачу добраться до обозначенной точки; переместившись на Омегу-Землю, агентов при выходе из телепорта обдало сухим теплом. Как по дороге поясняла Астра, не давая и шанса вставить слово поперек, – этот сезон в Индии отличался особой засушливостью, а с нынешними проблемами климата на Омеге жара стала более агрессивной. В общем-то, эту информацию Гекко подчерпнул еще в краткой сводке от Бримстоуна – и это единственное, что он оттуда вычитал, чтобы хоть немного иметь понятие, куда наспех вписался. Порадовала ремарка, что вылазка секретна и не подразумевает лишних стычек с Зеркальными копиями: требовалось покинуть точку до того, как Легион или Атлас обнаружит их присутствие. Первая настоящая стелс-миссия, круть; Гекко пообещал себе, что будет ниже воды. Портал в другое измерение вел в скромный индийский городок с отражающей закат величественной статуей Будды посередине. Гекко несколько раз произносил название города вслух, но получал строгий взгляд и уточнение в произношении от астральной стражницы. Оставалось пешим ходом пробраться к Цветочному городу, скрывшемуся где-то за поросшими утесами. Не терпелось запечатлить все на пути, не упустив ни одного красочного пейзажа; Неон снова и снова подтягивала за пестрый капюшон толстовки тормозившего друга, фотографирующего очередной вид на опускающееся солнце с другого ракурса. Дневная жара не сразу превращалась в приятное ночное тепло, отчего группе первое время даже вдыхалось с трудом. Повезло во время скорых сборов на вылазку заглянуть в строку сводки о здешней погоде – Гекко осмотрительно нацепил спортивные шорты, в которых обычно гонял в стритбол. Оставалось надеяться, что ничего важного в остальном непрочитанном блоке текста он не упустил. – Пришли! – восторженный возглас Астры донесся спереди; агенты за ней встрепенулись. Стражница раздвинула пышные тропические листья, и те открыли вид на скрытые в вязком тумане и мраке руины. Поросшие зеленью и потрескавшиеся под натиском времени, вблизи они навевали легкое смятение от спрятанного в глубинах, – Чего застыли? Нас ждут, в темпе! – девушка мигом шмыгнула куда-то за колонну и полностью скрылась в тени. – Ждут? Кто?.. – Гекко заторможенно нахмурился, суть последней брошенной фразы не доходила. Неон вопросительно глянула на него через плечо. – Дай угадаю, ты не читал информацию от Брима? – Пф-ф, читал конечно, не припоминаю просто… – Верю-верю, погнали уже, – не выносящая ждать чего-то Неон схватила за запястье и потащила следом. Пройдя увешанный лианами коридор, Гекко вытянули на открытое пространство, слабо освещаемое золотистой двурогой луной. На ногах стоялось тверже – земля сменилась плиткой, как и все окружение вокруг: потрепанные временем каменные сооружения тянулись к нависшему темнеющему полотну c проклевывающимися зернами-звездами, покрытые паутинами трещин и поглощаемые природой. Если задрать голову, взор сразу притягивает исполинских размеров бутон на верхушке, будто выгравированный из драгоценного материала. Окутанные туманом виднелись скалы, хороводом укрывающие строения. Застывшая гигантская рука – корень дерева, как оказалось – крепко оплела добрую часть стен и вцепилась в твердь под собой. Его придатки – поскромнее, более тонкие, расползались змеями по всему на пути, особенно внимательно задевая увязнувшие в стенах изваяния в виде похожих на людей существ. Затылок ненавязчиво защекотало, пуская по позвоночнику зябкие мурашки, Гекко обернулся; слабый бриз потревожил водное зеркало и разбросанные повсюду кувшинки легкой рябью. Стал заметен запах влажных болот. Тело медленно крутанулось по оси, словно давая возможность глазам создать панораму в голове. Агент с широко раскрытыми оглядывал все вокруг себя, краем взгляда ловя усмехающуюся Неон. – ¡Cojones, qué vista!* Такое бывает вообще? Это же полнейший улет! – из нагрудного ремня выскочили зверята, потревоженные возбужденными расхваливаниями, и принялись подобно агенту изучающе вертеться на месте. Гекко выудил телефон и немедля открыл камеру, – Ты видела хоть раз что-то подобное?

*Охренеть, какой вид!

– Ну-у, я ведь не в первый раз тут, так что все знаю и все видела, – девушка невзначай похвасталась положением дел и выпрямилась в плечах. Гекко открыто возмутился обыденности подруги, несерьезно и, скорее, пораженно: он уверен, сколько раз не посещай подобные места, впечатления будут оставаться неизменными. Глаза зацепились за розовые пятна на стене, и парень тут же подскочил к ним; из пожелтевшего камня отовсюду прорывались лотосы. – Красота нереальная! Мама сто процентов упадет! – Гекко навел камеру на цветы под советы Вингмана на плече о лучшем ракурсе. От каждого цветка исходило навязчивое мерцание, отдаваемое бликами на снимках. Пальцы аккуратно коснулись лепестков, а возящаяся под ногами Трэш подтвердила – местная флора и правда была по полной пропитана радианитом. Еще бы, а то как по-другому объяснить то, что водные цветы растут где-то помимо воды. Ему не удалось сфотографировать еще кучу деталей – Неон протараторила что-то про Астру и опять потянула за рукав. Поглощенный окружающем пейзажем Гекко только после того, как его требовательно оттащили, почувствовал навязчивое желание почесать нос, потому как тот странно засвербел. Немного отвлекло, но ничего такого, наверняка непривычен влажный воздух чужого измерения. – Не прошло и часа, – женский звучный голос встретил их заметным недовольством, когда двое отставших завернули в лабиринте стен на точку сбора. В закоулке рядом с П-образным каменным сооружением посередине вырисовались во мраке узнаваемые силуэты – Астра и Харбор в обычной своей манере выглядели дружелюбнее некуда, только Фейд волком смотрела исподлобья. – Будь проще, bhayanak mahila*, не пугай молодежь, – наполненный привычным весельем мужчина поприветствовал опоздавших и, не успев подойти ближе для рукопожатия, был окружен такими же радостными от встречи зверятами.

*кошмарная леди

– Надеюсь, все, кто хотел, дошел? – устало закатив глаза, Фейд выудила телефон и открыла голограмму местности. Все взгляды как по команде устремились на нее, а Гекко в любопытстве чуть вытянул шею, удивляясь, почему на его устройстве нет подобной голографической приблуды, – Пробежимся по указанным задачам. И да, не совсем понимаю, Астра, зачем тебе понадобилось оббежать руины вдоль и поперек? – Информация, дорогая, информация! – стражница в изумлении повысила тон и махнула золотым протезом руки в сторону нависшей над группой настенной статуи существа в капюшоне, – Сколько тысяч лет запечатлено на каждом камне, а я даже половины еще не видела! Мне нужно все досконально изучить, понять, внести в базу данных, ну, и так далее по списку!.. Агент, кажется, сказала что-то еще. Расслышать не получилось – в груди как-то подозрительно потяжелело, между ребер словно методично сыпали гравий. Гекко опустил голову и прижал ладонь ко рту в попытке тихо прочистить горло. – …ладно, я поняла все на середине, выдохни. Раз так, слегка передислоцируемся: Харбор поможет Астре на точке «А», Гекко и его… м-м, звери прошарят область на «В» и смежные с ней. Мы с Неон присоединимся к... Голоса начали смешиваться с перекрывающей звуки пеленой испуга в ушах. Гекко медленно попятился назад, желая остаться незамеченным и комкая в кулаке ткань на груди – фантомные лапы скреблись изнутри о ребра и сжимали легкие, с каждой секундой явственнее лишая возможности свободно вдохнуть. Другая рука с силой прижалась ко рту, из которого вырвался глухой кашель. До боли знакомая ситуация. Подобные серьезные приступы астмы не посещали его со средних классов. – …я что, персональный фонарик для тебя? И откуда вообще там взялся новый проход? – Напоминаю, что это Омега – нестабильная и хрупкая. Скорее всего, произошел обвал, открыв еще одно ответвление от основной локации, так что тебе все равно придется идти туда, … Вся дермовость ситуации долетала обрывисто, скомканно, будто не желая смиряться с собственным появлением. Гекко сделал пару шагов назад, поворачиваясь боком к живо обсуждавшим что-то участникам вылазки; чьи-то имена, вопросы, выяснения отношений, обрывки фраз, даже если и были слышны, все равно смешивались в бессмысленную бесцветную дымку и тут же растворялись. – …не терпится уже, глаза разбегаются! Можем приступать? – Если вопросов нет, то начнем. Привычка жмуриться от недостатка кислорода осталась еще с детства, таким образом помогая сосредоточиться на дыхании. Порывистые вдохи заглушались изо всех сил, но Гекко чувствовал, как пространства в горле становилось все меньше. Рука в испуге опустилась на пояс – точнее, на поясную сумку, в которую агент напихал пару нужных мелочевок, в том числе ингалятор на всякий случай. Вот он, тот самый случай, отлично… Он не нащупал никакой сумки. Глаза распахнулись, побрели по торсу и ниже: ничего, вообще. Ноль. И правда, осознание накрыло смертельной волной и отразилось слабым щелчком в голове – он и правда снимал сумку по дороге сюда. Да, точно, когда Неон твердо толкала в спину и подгоняла к остальным. Всё отвлекался на цветы да росписи вокруг, тогда и оставил сумку на ящике в коридоре. Или повесил на ветку. Или… или положил на каменный выступ… – Чувак, ты в норме? Что такое? – Oh, Dios mío*, – тело дернулось, стоило Гекко поймать прикосновение к плечу. Неон глядела на него крайне обеспокоенно, сдвигая брови к переносице и вглядываясь в отрешенное лицо. Агент прокашлялся, – Забей, все норм, воздух тут немного, э… Понимаешь, спертый, типа. Стены давят. Прогуляюсь и привыкну, – в легких еще оставались силы и кислород на разговоры. Гекко поднял руку в знаке «ок» и кривовато улыбнулся. Становиться обузой совершенно не хотелось, особенно отвлекать группу от поставленной задачи уложиться в ограниченные временные рамки своими проблемами. Он справлялся раньше, справится и сейчас. Нужно было уединиться и успокоиться.

*Ох, Господи

– Как знаешь, конечно, но выглядишь отстойненько. Все же, если нужна будет помощь – маякни по рации, и я тут как тут, – еще раз пробежавшись глазами по другу, девушка озорно усмехнулась и слегка ударила того по плечу, – Ну что, побежали по точкам? – Я задержусь, забыл где-то сумку по дороге, мигом сгоняю за ней и присоединюсь, – Гекко провел рукой по горлу и еще раз кашлянул, желая поскорее скрыться с поле зрения соучастников миссии, – При… кхм, можешь попросить Харбора приглядеть за зверятами? – он снова прокашлялся в ладонь; произносить что-то становилось все нереальнее, каждое слово отнимало бешеное, как казалось, количество оставшегося в легких воздуха. – Оуке-ей, как скажешь… Пышущая переживанием за приятеля Неон очередной раз недоверчиво зыркнула на него, но все же решилась прислушаться к просьбе и, похлопав того по плечу, развернулась к отходящим к круговым дверям напарникам. Гекко шмыгнул за стену тут же, облокотился о поросшую мхом поверхность и с силой зажал ладонями рот, заставляя дышать себя через нос. Один вдох, второй… Руки отпрянули от лица словно в защитном механизме. Нет, плохая идея, он так быстрее задохнулся бы, или, в лучшем случае, привлек внимание абсолютно каждого находящего в руинах своими свистящими вдохами-выдохами – громче тормозящего поезда. Он бросил взгляд в сторону: слева тянулся коридор, в середине которого из-за поворота выходили рьяно дискутирующие Астра и Харбор. Засада, еще чуть-чуть и заметили бы. В суматохе Гекко юркнул в противоположную сторону – благо, ноги еще держали – и оказался на открытом пространстве под скромным освещением луны. Глаза забегали, узнавая местность – такое же открытое пространство, каким оно было при входе в Город Цветов; поодаль за парапетом штилем лежало бликующее водное полотно. Гекко бы обязательно отметил еще один чудный вид, если не был на волоске от обморока и панической атаки. Опирающаяся о холодный камень стены ладонь вновь наткнулась на нечто мягкое и органическое: лотос. Гребанные лотосы лезли со всех щелей и смердели чем-то пальцеобразным, отходящие розовые столбы которого виднелись невооруженным глазом. На воде плавали кувшинки с лотосами. Вдалеке, огромными розовыми фейерверками украшая горизонт, росли лотосы. Полнейшая беспросветная срань. Пока Гекко перебирал в голове всевозможные испанские маты, взгляд зацепился за ящики с логотипом Атласа, а затем за колонну сзади, обрамляющую вход куда-то. Ноги понесли его сами. Завернув в тесную закрытую комнатку, агент был готов петь дифирамбы своей переменной удаче, потому как не заметил ни единого розового бутона. Стоять ровно уже не представлялось возможным, мир вокруг начинал плыть и превращаться в грязное пятно – Гекко неуклюже повалился на колени за одиноко стоящий ящик. Выудить из перекошенной недостатком воздуха памяти инструкцию при приступах удушья оказалось непосильной задачей, голову будто поместили в вакуум. Гекко полулежаще облокотился о стену позади и зажмурился до вспыхивающих искр. Единственное правило сейчас – не переставать дышать, игнорируя тяжесть в груди, царапающую легкие остроконечным булыжником. Не слышно ничего, кроме стоящего в ушах облегчающего гула выдохов – значит, еще не потерял сознание. Воздух колючим сплавом с трудом лился через дыхательные пути, время ощущалось сдавливающей цепью на горле – чем больше утекает, тем вымученнее звучит новый вдох. Черт знает, сколько прошло и сколько еще должно было пройти секунд, минут, чтобы заполнивший глотку песок растворился… Туман в голове чуть рассеялся, стоило уловить сквозь закладывающего уши покрывало неестественный звук. Холодная от пота ладонь скомкала ткань в районе сердца до ноющих пальцев. Показалось. – Здравствуй. Голова дернулась в сторону одновременно с тем, как глаза испуганно распахнулись: не показалось. Нет, стоп, не может быть… Среди маячащих от зажмуривания вспышек не сразу удалось выцепить из темноты силуэт, чудовищно знакомый, от одного вида пускающий по позвоночнику колющую рябь. Он становился все более различим по мере того, как исчезали огни в глазах – все, кроме конкретных, въедающихся в подкорку едко ярких полос. – Ты кое-что обронил. Звук будто шел из-под толщи амальгамы, заглушался и пытался ускользнуть, но до дикости знакомый голос намертво прилипал к барабанным перепонкам – хриплый, глубокий. Сжатым до боли кулаком на груди ощущались подрагивания – сердце усердно пробивало себе дорогу через клетку ребер на поверхность, эхом отдаваясь в черепе. Тело оцепенело, застыло статуей; выветрилось единственное правило – дышать, или хотя бы стараться, наплевав на осевшее слоем режущего песка раздражение в сжавшемся горле. В грудной клетке что-то содрогнулось, и Гекко дернулся, делая захлебывающийся, шумный вдох – бесконтрольно, безрезультатно – вокруг кислорода нет, выкачали. Попытки проморгаться, сконцентрироваться на захватывающем внимание силуэте в паре шагов, и он увидел. В полуразмытом окружении, сквозь поволоку паники рассмотрел очертания фигуры в капюшоне, проследил взглядом по отведенной в сторону руке – На кончике пальца висела его поясная сумка. Невозможно. Это галлюцинация, безумная, глупая, просочившаяся откуда-то из периферии сознательного. Челюсти сжались, Гекко слабо прикусил язык – попытался отвлечься от кислородного голодания, из-за которого сознание рисовало на сетчатке абсурдные вещи. Под кожей прокатилась мерзкая волна, заканчиваясь влажным следом на глазах – тревога и горечь. Он снова закрыл глаза, отворачиваясь от навязчивого видения и хмурясь; неважно, что собственная голова шла против и подбрасывала что-то нереальное, отвлекающее, это всего лишь идиотское помутнение. Его скоро отпустит, вот-вот… …Не галлюцинация. Не мираж, не глюк, даже не близко: ничего из этого не могло быть, не могло чувствоваться таким реалистичным. Дрожащую челюсть обхватили и требовательно подняли голову; от внезапности первым делом захотелось распахнуть глаза, но даже на веках лежала свинцовая тяжесть. Те лениво приподнялись, позволяя увидеть возвышающиеся над ним голубые огни. В угасающие вместе с рассудком мысли пришла одна, очень убедительная – Гекко уже потерял сознание, раз все осязалось так остро и по-настоящему. Рука продолжала лежать на челюсти. Непонятно, сколько это продолжалось, но точная уверенность цеплялась пиявкой: его рассматривали. Размытые пленкой влаги на глазах ядовитые огни вцепились цепким взглядом за измученное лицо, изучая. Было почти все равно – Гекко чувствовал желание расслабиться и провалиться куда-нибудь поглубже в темное бессознательное. Пальцы сжались на щеках, впиваясь острым в кожу; пересохшие губы бессильно распахнулись под давлением, а затем дрогнули от чего-то знакомого и пластмассового на них. – Дыши. Гекко вдохнул. Глубоко, обхватив губами поданную трубку, чувствуя горькость оседаемого на стенках глотки лекарства. Чужая хватка пропала, и он откинулся на стену, затылком ощущая неприятную шероховатость. С горла исчезла сдавливающая веревка, пропуская на волю надсадный, все еще сиплый выдох. Контроль над телом неспешно, но возвращался. После третьего самостоятельного вдоха с рук исчез многотонный груз, и те судорожно схватились за горло, будто проверяя, вправду ли исчезли фантомные путы. Тело, казалось, растеряло все силы, еще ниже сползая по стене и царапаясь через ткань толстовки лопатками. Гекко который раз протяжно, уже спокойно выдохнул – легкие из груды терзающих изнутри камней приняли обычный облик. Продрогшая рука переместилась на грудь, слабо прижалась – отражаемый пульсацией в ладони стук сердца устаканивался в привычный ритм. – …Gracias, – одышка все не желала пропадать, а в горле непрекращаемо саднило из-за произносимых слов, но говорить хотелось как никогда. Он вытер рукавом оставшийся мокрый след на ресницах, – Спасибо. Я почти увиделся с покойной бабушкой, – и криво улыбнулся, полупьяно глядя на того, кого сначала принял за проказы задыхающегося мозга. Накрыло дежавю – Омен склонялся точно так же, не соблюдая границы личного пространства, руками опираясь по бокам от чужих поджатых ног и подаваясь вперед. Снова незримый, блуждающий по телу взор, жгуче ощущаемый мнимыми прикосновениями. Гекко безотрывно смотрел на пробирающий неон, но внутри больше не замирало от страха – тонко трепыхалось от предвкушения. – Тебе холодно? – в затишье, прерываемом шумным дыханием, раздался краткий вопрос; хриплый голос прокатился полушепотом, показавшись еще более обволакивающе глубоким. Гекко помедлил: захлестнувший ранее озноб вновь дал о себе знать, стоило глянуть на подрагивающие пальцы. Вокруг – ненавязчивое тепло ночных тропиков, которое, почему-то, отпечатывалось на коже стылостью. Он облизнул пересохшие губы, сомкнул в тонкую полоску, притворно раздумывая, и кивнул. Закрытая грубым материалом перчаток ладонь коснулась локтя, мягко повела на себя, не встречая сопротивления. Глаза завороженно наблюдали за непонятным движением, сопровождаемым скромно вспыхнувшей мыслью – порыва отпрянуть совсем не было. Только-только успокоившийся пульс начал по-новой набирать обороты, когда его руку положили на укрытое поношенной тусклой тканью плечо. Жест – тихо зазывающий, молчаливо приглашающий и нелепо мягко задевающий нутро. Почувствовав прохладу огрубевшей накидки, Гекко поймал себя с наползающей глуповатой улыбкой, которую он не торопился скрыть. Он не смел пойти против собственной тяги, нездоровому – и не очень обдуманному, подсказывал здравый смысл, – побуждению: свободная рука потянулась следом, к другому плечу, и сразу же, не церемонясь, не давая времени на сомнения и застенчивость, легла на знакомо мерзлую спину, позволяя переполненному раскрепощенностью телу совершить мимолетную, пока что сдержанную попытку прильнуть ближе. Слух поймал тихое шуршание, торс – первые прикосновения. Жесткие лапы, такие же загребущие, жаждущие залезть поглубже под оболочку, однако, не спешили: с коротким промедлением провели по ребрам, ушли за спину, обхватили терпеливо и до смешного осторожно, прижали, недвижимо застывая. Что-то не так, кое чего не хватало – еле слышимый голос в голове нашептывал в замерших секундах, сквозь прикрытые веки и морок расслабления. И Гекко понимал, чего. Он прижимался к чужому телу, но ловил тиканье только своего сердца, слышал только свое мерное дыхание, но никак не чьи-то помимо. Как будто должно пугать, возводить эфемерный барьер, мешать. В ответ на дурацкий шелест подсознания Гекко сильнее сжал нагревающуюся под ладонями ткань и свел колени, припадая ими к доспехам по бокам, – и шепот стихнул, оставив место влечению. Тягучее желание витало вокруг, нагло оползало на внутренностях, будоражило и заставляло вставать дыбом волоски на руках. Оно же и запустило еще один марш мурашек, когда под толстовку нырнули лапища. Соскользнул короткий вдох – шероховатость перчаток обожгла прохладой живот, вынудив втянуться; Гекко коротко вздрогнул, ловя дико похожие ощущения на те, что были в самом начале, пару дней назад. Однако, на этот раз не было полярного холода снаружи, дрожащих от испуга пальцев и страха за собственную сохранность. А еще чуть притупленных лезвий когтей – их тоже не было; аккуратно поглаживая голую кожу, жесткие ладони не спешили вонзаться иглами, что малость… сбивало с толку. Гекко слегка заерзал. – Понравились отметины? – внезапно раздавшийся у уха вопрос, выбивший на миг из колеи, обескураживающий и отпечатывающийся на щеках оттенком красного. Прозвучавший очень… сыто. Касания вдруг скользнули выше, с живота и груди исчезло ощущение ткани – толстовку задрали почти до ключиц. Распахнувшиеся в изумлении глаза встретились с хищно склонившимися голубыми полосами, от которых сердце на миг оцепенело, – Они потрясающе украшают твое тело. И снова взгляд. Липко блуждающий по торсу, оставляющий фантомные следы въедающегося до костей стыда, поглощающий и обводящий каждую бледно бордовую линию. Гекко ощутил себя масляной картиной в музее, когда на тебе разглядывают малейшую неровность, неаккуратный штрих, ломаный мазок. Захватившее смущение отразилось вставшим в горле комом, просочилось вниз, стекая сладко горячим, завязалось узлом в солнечном сплетении. Стыд жег – облизнул оглядываемый торс и растворился приливом знойных мурашек, остывал без спешки. У Гекко от осознания поджались пальцы ног – ему ведь абсолютно не хотелось прерывать происходящее. – Почти зажили. Если тебе по душе, – неимоверно, чертовски близко, хрипло и тягуче – чужой голос окутывал жарким коконом, заставлял кровь в жилах вскипать и не слышать ничего, кроме дурманящих слов, – Я могу вернуть их. Абсолютно непонятно, для чего был дан этот выбор – Гекко давно понял, что отказаться не смог бы. Не в силах. Возможность снова ощутить голодные, рваные прикосновения, призрачно прожигающие кожу, а затем рассматривать последствия в зеркале, прятать ото всех, как что-то жутко секретное, интимное, затягивала паутиной, игнорируя далеко вспыхивающее эхо сомнения. Гекко сдержанно дышал через рот, облизнул пересохшие губы. «Хорошо», – блеклый полушепот, сначала зародившийся в пустой от волнения голове, и только затем прошелестевший вслух. Очевидно, ответ оба знали наперед – и гадать не нужно. Потому руки на теле зашевелились: медленно, словно растягивая удовольствие, спустились обратно, к подреберьям, и Гекко ощутил – ранее томившиеся в ожидании, а теперь будто потерявшие контроль прижались когти, жаждая вонзиться до крови. Сорвался первый, ломаный полустон, и огревшее смущение вынудило зажмуриться и спрятать багровеющее лицо в чужом плече. Блуждающие лапы прошивали импульсами, от которых голова шла кругом, улетучивались все мысли, поджилки шли ходуном; вонзающиеся вновь и вновь тупые иглы оставляли жгущие дорожки, бессловесно желая притянуть к себе весь фокус внимания. Каждое движение ухитрялось быть непохожим на предыдущее, отчего новое отпечатывалось в сознании чем-то неожиданным, не теряющим пряного привкуса. Не церемонясь, не стесняясь, когти исследовали все, до чего могли дотянуться: царапали на позвонках, пересчитывали параллели ребер, задевали бусины сосков, жались к содрогающемуся животу, – томно, неторопливо, совсем не порывисто, как было в первый раз, в тесной комнатушке северной базы. Точно продляя момент, насытиваясь. Сдерживать рвущиеся гортанные звуки становилось все труднее, из саднящего горла то и дело норовил выскользнуть слишком шумный выдох, почти доходящий до пропитанного блаженством стона. Смуглая кожа вот-вот и начала бы плавиться под жаркими касаниями и болезненно приторными, прошибающими плоть и кости молниями – ошметки мыслей никак не могли собраться воедино и объяснить, почему Гекко чувствовал себя под стать оголенному проводу, почему тело превратилось в одну сплошную эрогенную зону. Почему терзающие его грубые когтистые руки приносили столько удовольствия. С блестящих от слюны губ слетел очередной задушенный звук, надломился слишком громко, когда пальцы надавили на синяк в районе правых ребер, вырисовавшийся от недавнего столкновения в дверях, а острая боль патокой растеклась по внутренностям. Челюсти на секунду сжались. – Тш-ш, – хрипло раздалось у раскрасневшегося уха, – У тебя красивый голос, – и тут же, словно в подтверждение, жесткая ладонь широко огладила наливающийся алыми разводами горячий бок; чужая похвала заменила прикосновение, прожигая приятным всплеском, – но нас могут услышать. Гекко зачем-то судорожно, коротко кивнул – верно само тело дало хрупкое обещание быть тише, а не его хозяин. Снова сомкнулись челюсти, усердно подавляя ползущие по стенкам горла стоны, которые все не утихали, эгоистично желая вырваться. В конечно итоге, Гекко поймал себя на едва различимом, но тонком, ломком скулеже. Который оборвался в моменте, прервался глухим резким вдохом, чуть только стоило почувствовать острия когтей, зацепившихся за кромку шорт, неторопливо опускающихся ниже… Шаткую тишину дерзко рассек шипящий звук – активизировалось прикрепленное к воротнику толстовки модифицированное подобие рации, маленькое, но, как выяснилось, громкое. Прыгающие помехи извещали о чьем-то стремлении связаться сию минуту. – Гекко? Гекко! Чувак, ты на связи? Неон. Ожидаемо. Гекко натянуто вздохнул, вспоминая довольно важную вещь – он, вообще-то, на миссии. Получилось чересчур уж досадно, но причина была налицо: стоило голосу разрезать вязкую, пропитанную почти лихорадочным жаром, липнущую легкой испариной атмосферу, как голодные лезвия на торсе замерли. Застывшие под тканью одежды ладони ощущались настолько привычно, что последнее, о чем бы ему вздумалось – оторваться от них. Гекко замешкался, явно медля с ответом; откинулся назад, смаргивая застеливший разум темный туман. – О тебе волнуются. Ответь, – краткий, мягкий совет, подталкивающий к действию. Еле ощутимая изможденность опутывала ватной негой, собиралась теплым сгустком в желудке, грела и призывала расслабиться. На самом деле, Гекко был бы не против поддаться на ее уговоры. Но нельзя. Пальцы легли на рацию. – Да, Неон, я тут, не паникуй. – Ох, супер. И в каком смысле «не паникуй»? – на другом конце вспыхнуло возмущение, и от смены тона Гекко тихо хмыкнул, – Я, вообще-то, тебя ищу! Ты где пропал? – Я, это… Не туда свернул, типа того, – голова не спешила возвращаться к своему прямому назначению, оттого пришлось с трудом подбирать подходящие по смыслу оправдания, все еще находясь в осоловелом состоянии. Гекко прокашлялся между предложениями, ощущая легкую сиплость и сухость в горле, – Немного заблудился, не парься, скоро верн… Он запнулся, ошалело бросил взгляд на дрогнувшую коленку – туда, куда легла огрубелая лапа, заставляя язык неметь, а сердце набирать обороты от накатившего щетинистого озноба. – Гекко? Что случилось? Все нормально? Нет, вообще не нормально: у него еще немного – и по новой перехватило бы дыхание. Иначе как описать ощущение, когда тебя как будто впервые опутывают, забираются под кожу, сжимают невидимые тиски, выжимая из воспаленных легких кислород и стирая подчистую все просачивающиеся в воспаленное сознание мысли. Из микро-динамика его имя прозвучало несколько раз, но Гекко только и мог, что беззвучно открывать рот, как выброшенная на сушу рыба, и следить за когтями, что лениво опускались по верхней части бедра. – Извини, у меня… Не… Не бери в голову, я тут… Задержусь слегка… – слова лезли еле-еле, запинаясь на полпути, вставали поперек, отрезая возможность беспрепятственно втянуть густой кислород. Гекко пытался сохранять невозмутимость в голосе, скрыть проступающую загнанность и ответить более-менее связно. Но сосредоточиться на контроле собственного тела было нереально – каждая клеточка фокусировалась на оглаживающей жадной лапе, давяще выводящей хаотичные узоры и неспеша забирающейся под шорты. Гекко надрывно вдохнул играючи выскальзывающий из-под носа нагретый воздух, – Ам, пожалуйста, прикрой меня перед Фейд, окей? Я скоро подойду, обещаю, не волнуйся обо мне, – выпалил на одном дыхании, опустошая жаровню легких, опуская веки и молча надеясь, чтобы ему поверили. На том конце последовала пауза. – …Слушай, не знаю, что у тебя там происходит, но долго я тебя прикрывать не смогу, так что дуй назад как сможешь. За Фейд будешь должен, понял? Жду. – и тишина; устройство затихло. Гекко с облегчением расслабил нервно сжатые до боли пальцы на жесткой ткани накидки и молча поблагодарил подругу за отсутствие лишних вопросов. – Не переживай. Мы скоро вернемся, – снова прокатившийся по подкорке черепа приятной зыбью голос, будто магнитом притягивающий все внимание, вкрадчиво призывавший забыть обо всем, что происходило за пределами укрывавших их каменных стен. А забыть было легко – ноги гладили уже две ладони, с каждой тикающей секундой все ощутимее и ненасытнее впиваясь в плоть. Колени по реакции попытались свестись, но лишь прижались к прохладным боковым доспехам нависающего агента. Гекко вновь спрятал взгляд в плече напротив, не в силах выдерживать пристальный, наслаждающийся его реакцией на происходящее цепкий взор неона. Полосы прожигали в нем дыру, не упускали ни единого движения, смотрели-смотрели-смотрели, а внутри все истомно трепетало и накалялось под горячими касаниями на бедрах. Рядом всё что-то нашептывали, что-то чересчур смущающее, абсурдно приятное. Доносилось отрывками – в ушах вата. Но даже так приходилось испытывать слишком многое: ослабевающие пальцы лихорадочно хватались за доспехи, дыхание сбивалось, изнутри сладко обжигало, сковывающее опьянение сменялось взбудораженностью и наоборот. Гекко не успевал ловить все овевавшие ощущения, что, должно быть, к лучшему – их количество переваливало за все существующие рамки. Слух резко обострился, мягкое покрывало спа́ло, когда на оголенный живот легла нагретая когтистая лапа, прижалась как-то слишком крепко. – Я могу сделать тебе еще приятнее, – по коже заскользили ниже, подцепляя резинку шорт, – Матео. Кажется, грудную клетку прострелили. Внезапно, беспардонно вгрызлись в проделанную брешь, вышибли кислород и любые вменяемые слова, вырвав из сжавшегося горла порывистый выдох. Его назвали по имени. Четко, совсем близко, дурманяще до головокружения – не секундное помутнение рассудка, нет. Собственное имя прозвучало не как что-либо обыденное, напротив – нечто в новинку, произнесенное со всей глубиной и интимностью. Внутренности продолжали накаляться до чертиков. От шока глаза неконтролируемо распахнулись, и Гекко тут же дал себе мысленную пощечину за то, что позволял телу действовать без спроса. Прямо перед ним открылся вид на то, как на бедре под бесстыдно задранными шортами шарилась забинтованная, своей жесткостью раздражающая кожу рука, игриво оцарапывая каждый попавший под нее сантиметр; другая – хуже, будоражаще, распалённее, – без всякого стеснения опускалась к паху, утягивая за собой кромку шорт вместе с бельем, а Гекко вдруг еще острее почувствовал затянувшееся мучительным узлом напряжение ниже пупка. Нет, это слишком, чересчур, за гранью – он зажмурился до белых вспышек, не в силах наблюдать; еще ближе притянул, припал к покрытому доспехами корпусу, хотя, казалось, ближе некуда. Сопротивления не встретил – к нему послушно льнули в ответ. Первое, тонкое прикосновение к отвердевшему члену отдалось высоковольтными разрядами, проедающими от затылка до кончиков пальцев ног, отпечатывающимися иллюзорными следами ожогов от молнии. Гекко целиком задрожал, не сдержав короткий задушенный стон, и тут же зажал рот ладонью. Мир поплыл, и его колебания были ощутимы даже через закрытые веки. В месте переплетения ребер упоенно задребезжало, грозясь утянуть, лишить последней возможности воспринимать реальность и думать о чем-то помимо голодных, истязающих его лап. Гекко не стал спорить – утонул мгновенно. От нескончаемого потока чужих прикосновений и набирающих темп движений было некуда деваться, как и от накатывающего вожделения. Оно росло, заполняло собой пространство, ломало тело в судорогах, издевательски выкачивало из легких кислород и вынуждало дышать часто и рвано. Совсем скоро Гекко пришло осознание, что он обречен – и в эту же секунду сквозь темноту просочились проблески, озорно отливающие зеленым и фиолетовым. – Прекрасные цвета, – до безумия возбуждающий, глубокий голос насыщал остатки разумного, стучал в висках вместо кипевшей крови. Смысл сказанного доходил с трудом, еле различимый, только распаляющий растущее пламя. К руке, что плотно зажимала рот, прикоснулись и тонко потянули к себе. Гекко подчинился, расслабляя ее и отдавая контроль. Переливающиеся отметины обвели пальцами, играючи и изучающе, давя тупыми иглами на концах, а после едва касаясь мерцающих узоров, – Узнал у Вайпер что-то новое о них? – вопрос нарочито дразнящий, знающий ответ наперед, заданный только для того, чтобы Гекко очередной раз содрогнулся от ластящихся речей вперемешку с болезненно приятными ощущениями на члене. От всё нескончаемых импульсов скручивало, прошибало, слепило – Гекко продолжал прятать лицо в накидке на плече, старательно дыша через приоткрытые искусанные губы, но даже так ловя въевшийся в ткань запах пороха, пыли и чего-то непередаваемого, тяжелого, от чего одновременно немели легкие и млело подсознание. Непозволительно ярко сияющую руку мягко отпустили, позволяя вновь ухватиться за скрытую доспехами спину. – Не стыдись, ты прелестен везде, – хриплое урчание проникало глубоко в сознание – оглаживало, грело, поднимало температуру, окрашивало лицо – нет, наверняка каждый задеваемый миллиметр тела – в насыщенный багровый. Когтистые ладони явно не собирались понижать градус, до невыносимого жадно мучая ласками и без того истерзанное тело. По венам текла не кровь – магма, била по вискам, а Гекко все меньше контролировал себя, чтобы не дать шуму в голове оборвать связь с реальностью. – И невозможно манящий. Я отчетливо слышу, как вся твоя суть взывает ко мне, – голос уже не просто гипнотизировал – бесплотно ложился второй кожей, – От сердца, – ладонью прижались к часто сотрясающемуся месту на груди, поймав лихорадочные трепыхания. Одновременно с этим внизу сжали, растерли выступившую каплю смазки на головке, провели до основания в медленном, почти ленивом жесте, – Острых рёбер, – когти болезненно ощутимо проследили дорожку по изогнутым костям; по стволу скользили не торопясь, плавно набирая амплитуду и увлекая подвижную кожу вслед, – Дрожащего нутра, – плотно прижавшись, огладили живот, – До разгоряченной плоти. Влажные звуки казались неприлично громкими, развратными, а ощущения в паху неописуемо восхитительными, переходя всевозможные грани. Гекко беспощадно хорошо, он на пределе; жаркое дыхание перемешивалось с отчаянным скулежом, от которого больше не бросало в тревожное смущение, а только распаляло и без того безумное влечение. – Такой хороший… Гекко в один миг преодолел все стадии безумия, вместе с тем полностью отпуская самоконтроль: выгнулся, запрокинул голову и позволил тонкому стону вырваться из горла, ссаживая его стенки. В глазах, в голове, во всем теле заискрилось, затанцевало сквозь зажмуренные веки, взорвалось феерией – от бесконечных ласк и сладостной стимуляции тело содрогнулось в оргазме, изливаясь на голый живот, а разум погрузился в густую темноту. Гекко не знал, сколько времени ему понадобилось, чтобы наконец вернуться в состояние, когда помутнение прошло, возвращая возможность управлять собственным телом. Оно все еще еле ощущалось чем-то, что принадлежало бы Гекко, но ясные слабость и истощенность продолжали висеть истомным грузом. Стоило только сморгнуть легкую влагу, и он сразу же встретился с взглядом неона напротив – холодного, сытого, ожидающего. Нечто смутное, неуловимое подсказывало, что Омен ожидал именно этого: уставшего, но осмысленного взгляда; знака, что все в порядке. Гекко поддался мимолетному, немного глупому порыву и зачем-то слабо приподнял уголки губ, все еще не до конца осмысливая действительность, но смотря в ответ открыто и без капли робости. Призрак помедлил, но затем растворился так же внезапно, как и возник – черным туманом сливаясь с окружающим сумраком и оставляя лишь быстро исчезающий с кончиков пальцев холодок. Гекко подумает об этом потом. Его ждали на задании, и не стоило ненужными мыслями стопориться на месте еще дольше. Он нашарил рядом сумку, среди барахла в которой удалось найти салфетки; иногда так полезно таскать случайную мелочовку. Посидел еще с минуту, потирая лицо в попытках прийти в себя. Всё, хватит. Нужно идти. – Твою-то налево! – не успел Гекко появиться в поле зрения подруги, как та молниеносно оказалась перед носом и чересчур крепко схватила за плечи, – Совсем дурной? Я вот-вот, и из секретной операции сделала бы спасательную! Ты где прятался? – в руках уж слишком возбужденной и беспокойной Неон стало страшновато: агент был на грани того, чтобы получить пару сотен вольт от мелькающих на ней электрических всполохов. – Воу-воу, расслабься! Я же сказал, заплутал чутка, всего-то, – он не смог сдержать искренний, но слегка нервный смешок при виде всполошившейся девушки, – Прости, больше ни на шаг от тебя не отойду, идет? Буравящий взгляд Неон очень быстро смягчился, вместе с этим отогнав голубые искры вокруг, и Гекко по-настоящему развеселился от забавной отходчивости. Под несерьезные возмущения насчет пропажи, агента дотолкали до точки с пометкой «С». Фейд все так же глядела не очень дружелюбно, а теперь и вовсе угрюмо, с долей недоверия. Гекко даже не заметил, как встал чуть ближе к плечу Неон, дабы спрятаться от плотоядного взгляда. Фейд что-то спросила, судя по вопросительному тону. Слышно не было: агент очень вовремя отвлекся, переведя взгляд к дальней стене и заметив до боли знакомую фигуру в капюшоне, точно тень обрела физический облик. Он мгновенно одернул себя, откашлялся и отвел потерянный взгляд от призрака. – …Я, эм, извиняюсь… Можешь повторить вопрос?