За твоей дверью

      Дверь его маленькой квартиры открылась с тихим скрипом. За ней стояла хорошо знакомая хрупкая фигура.       За прошедшие две недели он пару раз видел Таню в штабе, куда-то энергично идущую в сопровождении четырёх командующих эскадрилий её крыла и ведомой Серебряковой. За это время их взгляды ни разу не пересеклись, но было видно, как Дегуршаф расцвела после их незабываемой ночи, и одного этого факта было ему достаточно.       Эрих изначально строго следовал их соглашению: «Этой ночи никогда не было», но, только зайдя в аптеку за презервативами, он понял, что его подсознание отказывается забывать её и требует продолжение: лёжа по ночам, он ждал, когда уличные фонари отключатся, чтобы снова оказаться в той залитой голубым светом комнате, но все эти дни были пасмурными, а комната лишь погружалась в непроглядную тьму, и на его сердце сильно давило одиночество.       И вот его ангел стоит перед ним на пороге маленькой квартирки.       Слова от чего-то застряли в горле, и всё, что он смог сделать, это отшагнуть назад, позволяя ей зайти.       Таня же сама не знала, что сейчас привело её в эту каморку. Сегодня она вышла из штаба и поняла, что если повернёт в сторону своей служебной квартиры, то никогда себе этого не простит.       Они молчали. Тишина затянулась. Им было страшно взглянуть друг другу в глаза.       — На севере есть такое странное блюдо, которое они именуют «пельмени». Это маленькие тефтели в тесте. И едят они его с кислым молоком. Мне всё-таки оно почему-то понравилось.       — Зачем ты пришла, Таня? — это был голос Полковника Реругена, а не Эриха.       — Тут неподалёку открылся славянский ресторанчик. Они работают до двух ночи. Мы ещё успеваем сходить и попробовать эти странные тефтели вместе с вами.       — Зачем ты пришла, Дегуршаф? — голос стал ещё жёстче.       — Я скоро уезжаю на восток и хотела поужинать со старым боевым товарищем.       — Я не твой боевой товарищ, Дегуршаф. Не в этой квартире и не в одиннадцать ночи, — он прошёл в комнату и сел на крошечный табурет, который так и не сдвинулся с места.       — А кто мы тогда друг другу? — она подошла к нему ближе.       — Это тебе лучше знать. Я сделал всё, как мы договаривались, — Реруген не мог смотреть на неё.       Таня села ему на колени и обвела руками шею. Приблизилась так близко к его губам, что почувствовала дрожащее дыхание.       — Зачем ты здесь, — попытался он в новь получить от ней ответ.       — Неважно. Я просто хотела увидеться. Нет, поцеловать тебя, — она прижалась к его губам, а он ответил. Их поцелуй был настолько страстным, что даже бог, подглядывавший за ними, застыдился и отвернулся.       Рука Эрика взмыла вверх и сорвала кепку, отшвырнув её в сторону, и тем же движением стянула резинку с волос. Мужчина двумя руками зарылся в её золотые волосы и притянул к себе.       Изящным движением рук очки оказались на столе, и тонкие пальцы принялись расстёгивать непослушный ворох пуговиц на кителе. Реруген попытался сделать тоже самое, но от возбуждения пальцы перестали слушаться.       Таня оторвала грубые руки от непослушных пуговиц и положила на бёдра. Губы поймали скромный стон. Пуговицы собственного кителя поддались девушке без боя. Стоило ей расстегнуть их на рубашке, как поцелуй разорвался, и он тут же прижался к её молодой груди. Тело непроизвольно дрогнуло от неожиданных прикосновений.       — Отпусти меня на минуту. Мне нужно снять берцы, — Дегуршаф попыталась слезть с его колен, а он в ответ приподнял её за талию, сделал два шага и повалил на кровать.              — Они мне не помешают, — Эрих принялся целовать её плоский животик.       — Что ты задумал? — отросшая за день щетина легонько царапала кожу. Стоны невольно срывались с губ. Непослушные грубые пальцы с трудом победили крошечную пуговицу на её брюках. — Реруген, — рявкнула на него Таня.       — Что? — карие глаза поймали недовольный взгляд.       — Сними свой китель. Думаю, если я пару раз наступлю на него, тебе не понравится его потом чистить.       — Я могу сделать так, чтобы ты на него не наступила, — он по-мальчишески улыбнулся, а она лишь сильнее разозлилась от подобного ребячества.       — Дай мне блять разуться.       — Нет, — Эрих встал и рывком подвинул стол в другой угол, чтобы его было не видно из небольшого окна. Снова поднял Дегуршаф за талию и усадил самым краешком задницы на стол.       — Тебе лучше не дёргаться. Поверь мне, падать со стола очень больно.       — Слова человека, который, видимо, чтобы попасть в штаб не просто перелапал все штабные задницы, вызывают доверие, — рывком он стянул её брюки ниже колена, связав злосчастные берцы.       — Ещё немного и ты будешь наказана за то, что хамишь вышестоящему офицеру, — Реруген успел поймать её смущённый взгляд прежде чем она отвернулась, заводя его ещё сильнее своим скромный румянцем.       — Ох, Полковник, — она изобразила этот жеманный голосок, которым говорила больше половины женщин армии. — Вы не можете отправить меня под трибунал.       Вместо ответа он облизнул свои пальцы и грубовато ввёл в неё один. Таня захлебнулась своим стоном, схватила двумя руками край стола, попыталась двинуть бёдрами, чтобы заставить пальцы двинуться, но поняла, что стоит её сделать это, как она тут же с грохотом упадёт на пол.       Он слегка шевельнулся и замер. Из-за положения его пальцы казались в два раза больше, чем в прошлый раз.       — Почему ты не двигаешься? — Таня поймала его влюблённый взгляд и покраснела ещё сильнее.       — Потому что ты хамишь мне, мой ангел.       — Реруген. Я… — он ввёл второй палец и снова замер.       — Ты опять забыла, как меня зовут? Я могу и обидеться, Таня, — всё это время он пытался вновь поймать её взгляд, но она стыдлива дырявила взглядом потолок.       — Эрих, — пальцы немного вышли наружу, а потом зашли вглубь. — Эрих, — она так сладко простонала его имя, что он больше не мог заставить себя мучать девушку.       — Извини, что так долго, — грубоватые губы Реругена прижались к складке, покрытой золотым пушком. Щетина уколола нежную кожу. Язык быстро нашул нужную точку. По телу Тани прошла электрическая волна, а глаза закрылись в блаженстве.       — Твою мать. Что ты делаешь? — шершавые губы отстранились, чтобы ответить, но им указали своё место, грубо схватив за волосы и прижав обратно. — Если ты остановишься, я убью тебя.       Он слегка нарастил темп движения языком и толчков пальцами.       — Да… Эрих, не останавливайся, — она отвела руки немного назад, чтобы обрести больше равновесия. Посмотрела на него, и от увиденного новая волна удовольствия прокатилась по телу. Она любовалась тем, как он, блаженно прикрыв глаза, целовал её. Как его рука двигается, и чувствовала, каким удовольствием это отзывается у неё внутри. В голове скользнула мысль: «Я рада этому телу в таких нужных руках». Дегуршаф прикусила руку, пытаясь спрятать особо громкий стон. Почувствовала, как тело вот-вот лопнет от удовольствия.       — Я почти закончила, — ещё пара движений, и Реруген почувствовал, как пальцы сжимают сильные толчки. Вывел два пальца и быстро вошёл уже тремя. От неожиданности она потеряла равновесие, но он успел её поймать своей свободной рукой.       Тепло от внутренних толчков наполнило тело. Воздуха катастрофически не хватало, и Таня начала с жадностью хватать его ртом.       — С тобой всё в порядке?       — Да. О да, — девушку немного отпустило, и та поймала взгляд его обеспокоенных глаз.       — Мне очень льстит, что ты так краснеешь от моих ласк, но у тебя точно всё хорошо? — Дегуршаф отчего-то дико взбесила его гиперзаботливость.       — Нет, — она сверкнула голубыми глазами.       — Что-то болит? — ей был неприятен испуг в его глазах, но она не собиралась из-за этого смягчать свой тон.       — Дай мне снять блядские берцы, я в них весь день хожу, у меня ноги уже взвыли, и эту проклятую стягивающую всё форму, — Эрих хотел взять её за талию, но понял, что испачкает китель, и просто протянул чистую руку, помогая ей спуститься со стола.       — Я не подумал об этом.       — Конечно. Сколько ты уже служишь? Поди на пенсию уже пора, сросся с этим дерьмом, — китель полетел на кровать.       — Мне ещё полгода до заслуженной пенсии, и не кидай форму, помнёшь же, — он отошёл на кухню, чтобы помыть руки и лицо.       — Всего полгода? И куда же ты отправишься? Все мои хотят купить себе домик на берегу моря и рыбачить, — ненавистные берцы один за другим улетали в то место, где раньше стоял стол.       — Зачем ты раскидываешь ценные снаряды? — Таня громко засмеялась.       — При надобности их можно использовать как дубину, но я предпочитаю в ближнем бою штык-нож, — она легко подпрыгнула на носочках, затем приняла боевую стойку, прижала невидимый штык-нож к груди и пырнула невидимого врага.       — Ты можешь хотя бы пять минут подождать после секса, перед тем как размахивать невидимым штык-ножом? Ты, конечно, очень сексуально делаешь это в одной рубашке, но всё-таки, — Эрих взял её китель с кровати и повесил на вешалку. Снял свой и повесил на вторую.       — У тебя вроде была только одна вешалка в прошлый раз?       — Да, — он скрылся в прихожей, но сдавленный ответ выдал его с головой.       — Ты меня ждал, — Таня настигла его в прихожей, всего раскрасневшегося, державшего в руках невесомую белую материю.       — Да, — он раскраснелся ещё сильнее. — Это тебе, и отдай рубашку, — грубая хлопковая ткань соскочила с её плеч, а в руках оказался тончайший шёлк.       — Она же кучу денег стоит, — Дегуршаф попыталась поймать его взгляд, но тот повернулся к ней спиной, делая вид, что не может как следует повесить рубашку с первого раза. Поняв, что он не собирается поворачиваться, девушка недовольно хмыкнула и ушла в комнату.       Когда он закончил переодеваться в домашнее и развесил их одежду по вешалкам, Эрих вышел к ней.       — И долго мне тебя ждать? — она лежала обнажённая на его кровати, слегка разведя ноги.       — Ты ещё хочешь?       — А по мне не видно? — домашняя одежда ещё никогда с него так быстро не слетала. Он навис над ней и хотел поцеловать, но она с силой упëрлась стопой ему в живот. — Куда ты собрался. За то, что ты не дал снять мне берцы во … — тут Таня поняла, насколько стыдное содержание её фразы, раскраснелась и отвела глаза.       — Что такое? Самой стыдно? У меня так давно не было девушек, что я боялся упасть в грязь лицом.       — А с чего ты решил, что не ударил? — её дерзкий голосок прорезал воздух.       — Ты так стонала и скандалила, чтобы я продолжил, а потом чуть со стола не свалилась, — его тон был слегка саркастичным, и он не спешил целовать её, потому что картина что открылась перед ним была великолепна.       Юная девушка, раскрасневшаяся и разгорячённая, лежала на его кровати, раскинув буйные золотые кудри по подушке и пожирая его сапфировыми глазами.       — Это ничего не значит, — Таня оскорблённо скрестила руку на груди.       — А потом твоё тело сделало вот так, — Эрих аккуратно взял её руку, поймал ртом три пальца и начал ритмично пульсировать ртом, — ему и самому было стыдно это делать, но вид того, как она сгорает от стыда, того стоил.       — Я хотела сказать, что это было великолепно. Опыт, как говорится, не пропьёшь, — Реруген отпустил её пальцы, и хрупкая рука нырнула к его достоинству.       — Что ты… Помягче можно. Ты как будто придушить его хочешь.       — Я не очень понимаю, как это делать с этого угла, — она попыталась взяться поудобнее и случайно чиркнула ногтем по чувствительной коже. Он злобно зашипел.       — Я могу сесть, как ты хочешь. И сделать тоже, — наклонился и чмокнул её в ключицу.       — Тогда сядь на задницу и облокотись о стену, — Эрих послушался её приказа.       — Где презервативы?       — В прихожей остались.       — Все штабисты такие неосмотрительные? — Дегуршаф спорхнула с кровати. — А ты в себя совсем не веришь, Реруген, — её руках была пачка из трёх штук.       — Я просто знаю, что у тебя отбытие послезавтра, — фонари за окном погасли, погрузив комнату в темноту. Сегодня было новолуние.       — Давай потом об этом, — он почувствовал её руку на своём колене. — Я ничего не вижу в этой темноте, — Реруген поймал руку Дегуршаф и забрал маленький конвертик.       — Я сам надену.       — Это не сексуально, — он ощутил её приближавшееся дыхание на своей груди.       — А ты умеешь их одевать? — Таня хмыкнула.       — Не уверена, что они у вас той же системы, — Эрих быстро закончил с резиновым предметом.       — В смысле? — он нашёл её бедра на ощупь и притянул к своим. Хрупкие руки направили мужское достоинство куда нужно, и она напористо оседлала его. — На севере они какие-то другие?       — Не бери в голову, — стон без промедлений сорвался с губ Тани. Она начала медленно приподниматься и опускаться на нём.       — Можно тебе кое-что подсказать? — руки Эриха нашли тонкие кисти и заставили обвить шею. Вместо ответа Дегуршаф поцеловала его. Очень неуверенно, соглашаясь стать его ученицей. — Обопрись о меня руками, — она опёрлась правой рукой о плечо, а левую вплела в короткие волосы, — немного наклонись назад бёдрами, — Таня так и сделала, и её ощущения стали острее. — Вот так, — тонкие бёдра начали набирать амплитуду. Она наклонилась к нему и соткала из их губ страстный поцелуй.       Губы Реругена ловили её стоны, и он понял, что та даже не набрала максимальный темп, а он уже близок к разрядке.       — Я скоро кончу. Годы берут своё, — Таня не дала ему договорить и снова сплела их губы в поцелуй, увеличила темп. — Ах… — грубые руки больно сжали маленькие бёдра, широкая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, по телу разливалось тепло. Дегуршаф аккуратно слезла с него и накинула подаренную им ночную рубашку. Она приятно касалась распаренного тела. Реруген малость прогадал с размером и взял ту, что на девушке повыше бы смотрелась как майка, а на Майоре как откровенное платье, которое едва прикрывало целиком задницу.       Реруген смотрел на ней, и думал, неужели он не сможет выбить из этой красотки ещё один оргам.       Она поймала его вгляд и зарделась.       — Когда ты двигалась с веруху, у тебя… — у него была пара знакомых и очень болтливых шлюх которые при первой возможности начинали описывать свои ощущения. — Желание. Желание что бы я не останавливался некогда?       Девушка скромно согласно кивнула.       — Минуту, — он встал и ушел в ванну. Стянул с себя резиновый предмет, и представил как он вот-вот снова войдет в ней. Как она снова будет стонать, да он возьмёт её сзади и она будет стонать, и шептать как же он глубоко. Или всё-таки в спереди, что бы видеть её наполненные вожделением глаза?       Этих размышлений ему хватило что бы все мужское естество снова налилось кровью и затвердело.       — Тебе не хорошо? — спросила девушка, подойдя поближе к ванной.       — Все прекрасно, — он вышел, она старательно сделала вид что не видит его напряжения. — Ты хочешь ещё раз кончить? — да, именно настолько похотливая фраза была нужна ему. Он хотел видеть как её ключицы краснеют под дорогущим кружевом, подаренной ночной рубашки.       Но тут она скромно отвела взгляд, прижала руку к щеи, и скромно, слишком уж скромно спросила:              — А можно?       Он делает к ней шаг, берет её подбородок, заставляет её задрать голову и встать на цыпочки в вожделенном ожидании нового поцелую.       Нет, он все-таки чуть помучает её, что бы ощущение были острее.       Реруген не опускается что бы поцеловать её в ответ, но Таня не теряться и впивается поцелуем в его ключицу, все же она очень настырная, когда чего то хочет.        Больше он не может терпеть, подхватывает её под подмышки, едва отрывает от земли, что бы усадить себе на бедра, как она пронзительно взвизгивает.       — Что такое? — Реруген обхватывает ладонями её лицо, что бы взглянуть в глаза, все такие же голубые, но от чего-то в них начали плясать золотые искорки.       — Плечо, — скрипит она. — Не дергай за плечи, — тут он наконец видит багровые паласы шрамов на её коже. Страсть все время так туманила ему голову что он и не взглянул на них. А потом он понял что это была не страсть, а влюблённость, это влюблённые нечего не видят.       Девушка стремиться скрыть свое увечите, секунда и она всю жизнь будет считать что она урод. Реруген не может этого допустить, хватает ей за талию и в три шага валит на кровать, миг она раздвигает ноги и он поняв чего от него ждут входит в ней.       Несколько порывистых толчков и он наклоняется, целует красную полюсу на правом плече. На левом кажется шрам от пули и его он целует тоже. Она отвадит взгляд, не хочет видеть как ему плевать на её увечья, не хочется её ощущать как тело заливает это странное чувство, удовольствие которое ты хочешь что бы длилось вечно и как некогда ждешь что оно приведет к разрядке.       — Я почти… — вопреки ей ожиданиям он не накрашивать темп, а начинает двигаться чуть медленнее. — Не… — быстро облизывает палец, и начинает скользить по заветной жемчужине, это непередаваемое чувство что заполнило её становиться ещё сладостней, она вся растворяется в нем притихает, он начинает двигаться ещё медленнее, выходит почти до конца и с порывистым толчком входит в неё до предела.        Сколько раз он так сделал? Три? Пять? Недостаточно, она снова хочет оказаться в этом чувстве, но вот тело наконец переполняется, тело сжимается, и он смотрит ей в глаза пока она кончает с такой силой что ему от её пульсации становиться больно.       — Блядство… — только и протягивает она когда немного отпихиваться.       — Понравилось?       — Очень… Будто три разом…       Улыбка расплывается по его губам и он снова начинает двигаться, миг и она недовольно морщит нос.       — Значит на сегодня всё, — тут к ней вернулся обычный настрой и она отпихнула его, что бы он позволил её встать с кровати.       — Сегодня обойдёмся без перевязок и, надеюсь, не только чаем, — игриво произнесла девушка, сладко потягиваясь, заставляя ткань рубашки приподниматься и показывать сокровенные женские прелести.       — Я купил немного полуфабрикатов для духовки, — он нащупал рукой выключатель и комнату осветил желтоватый свет.       — Тогда тебе стоит поторопиться, я примчалась к тебе без ужина.       — Дай мне минутку, чтобы умыться, я всё-таки староват для такого, — звонкий смех заполнил комнату. Таня всё смеялась и смеялась, от этого ей свело живот, и она присела на корточки. — Над чем ты смеёшься? — Реруген встал и уже собирался идти в ванную, когда Дегуршаф подскочила на своих тоненьких ножках вверх, обвила его шею руками, а бёдрами крепко обхватила талию.       — Я смеюсь, потому что мне хорошо с тобой, Эрих. Мне так сладко от твоих глупостей. Мне нравится твоя зрелость, — их губы снова сплелись в поцелуе. — Мне нравится целовать тебя до потери пульса. Мне плевать на то, сколько тебе лет. Как же мне плевать, — ещё поцелуй. Девушка смело исследует его рот своим острым языком. Он позволит её это только мягко принимая раскрытую перед ним красавицу. Удовлетворив свое желание касаться его она чуть отстраняется и шепчет ему прямо в губы. — Мне плевать, сколько тебе лет, ведь, не вылезая с передовой, я точно умру раньше тебя.       — Не говори так. Ты лучший боец Империи, — Реруген поцеловал её тонкую ключицу.       — Меня один раз уже подстрелили. Она точно достанет меня… когда-нибудь, — Таня уже была не здесь, а в московском небе. — Она ранила меня в плечо, у неё была та же дьявольская сила, что и у моего талисмана, только не в талисмане, а в ней самой.       Реруген посмотрел на её лицо и испугался. Этот взгляд был устремлён далеко за горизонт. Она видела то, чего нет здесь, и говорила о вещах, которых он не мог знать.       — Ты, видимо, сильно испугалась. На тебе лица нет, — Дегуршаф не услышала его и всё также смотрела в даль. — Таня, — лишь звук её имени привёл девушку в чувства. Увидев это, он повторил свои слова:       — Ты, видимо, сильно испугалась. На тебе лица нет.       — Спусти меня на землю, — нетвёрдые ноги коснулись пола. — Не надо было это вспоминать. Такой момент испортила.       — Бывает. Я в ванну, а ты поставь еду в духовку, — Эрих ушёл в ванную комнату.       Таня подошла к духовке и посмотрела на непонятный принцип работы. Пару секунд она обдумывала, как можно добыть огонь, но потом её голова заполнилась другими мыслями:       «Интересно… В прошлой жизни я всегда просто целовал партнёршу, отворачивался и ложился спать. Причём всегда считал себя джентльменом, потому что дарил женщинам дорогие подарки. Но Реруген на совсем другом уровне джентльменства. Я и не думал, что оргазм у женщин настолько приятней, даже не могу вспомнить разы, когда довёл партнёршу до подобного состояния. А он после ещё и проверяет моё состояние. Блять, и подарки он тоже дорогущие дарит. Если подумать, не настолько мне и секса хотелось, сколько просто побыть в центре внимания и поговорить по душам. Это меня так женское тело испортило, или всегда такой был?».       — Она не может быть настолько грязной. После покупки я пользовался ей от силы пару раз, — Таня не услышала, как он вышел из душа.       — Я просто задумалась, — девушка смущённо почесала затылок.       — Тебя что, вообще всему надо учить? Хотя трахаешься ты и без тренинга великолепно, — Таня всё ещё витала в своих мыслях и ничего не ответила ему.       — Ты о чём задумалась, ангел? — в голове девушки пронеслась мысль: «он меня ещё и ангелом зовёт, что за чудо, как он вообще ещё женой не обзавёлся, да и ещё сказал, что у него давно девушек не было».       — А когда у тебя была женщина в последний раз, кроме меня? — он решил, что Дегуршаф хочет соскочить с темы и не позволил ей этого:       — Тебя научить духовкой пользоваться?       — Я всё равно до конца войны не доживу, можешь не пытаться, — она встала, давая ему пройти к духовке, но Эрих грубо схватил её за запястье и не дал сделать и шагу.       — Ты чего? — Таня посмотрела ему в глаза, те были полны ярости. — Ты, блять, пугаешь меня. Отпусти.       — Стой на месте, — его голос дрожал от ярости.       — Эрих! — Таня ещё раз дернула руки, и он отпустил её. Она тут же сделал три шага назад и вжалась спиной в стену. Инстинктивно рука потянулась к поясу, чтобы схватить пистолет, и Эрих распознал это движение.       — Ты ни на минуту не можешь перестать говорить о своей смерти. И что это за движение? Ты на рефлексе попыталась пристрелить меня? — Реруген не орал на неё, а тихо шипел, едва размыкая зубы.       — Какого хера ты на меня напал? Я не сказала ничего, кроме чёртовой правды, а это движение, — Дегуршаф подняла раскрытую ладонь и притянула заклинанием свой пистолет. От эмоций она не рассчитала силу, и пистолет настолько сильно врезался в её ладонь, что та отскочила и врезалась со всей дури в стену. В комнате раздался отчётливый хруст, но Таня не обратила на него внимания, попытавшись сжать рукоять пистолета. У неё это не вышло: рука просто не слушалась — и только тогда она обратила внимание на дикую боль.       — Блять, — Дегуршаф взяла парящий в воздухе пистолет в левую руку и положила на пол.       Она перевела взгляд на Эриха, ожидая его реакции. Он был испуган. Таня надменно ухмыльнулась.       — Не ожидал, что я схвачусь за пистолет? — он быстро сделал несколько шагов к ней. Она же сжалась в пружину, готовясь к очередной агрессии. Эрих протянул руку к её сломанной ладони, а Таня быстро отдёрнула её.       — Ты не заметила перелома, пока не поняла, что рука не работает? — его вопрос ввёл её в ступор.       — Да.       — Какой кошмар, Таня. Что я наделал? — его всего затрясло, он не удержался на ногах и грохнулся на пол.       — Что с тобой? — у неё в голове завертелись предположения, и она выдала самое достоверное, по её мнению: — Ты с голодухи в обморок шлёпнулся? — Дегуршаф здоровой рукой начала считать пульс. — Давление очень высокое. Где у тебя сахар? — Таня пробежалась глазами по кухне и уже хотела метнуться к сахарнице, когда Реруген мягко обхватил её за талию и поднял на неё глаза.       — Я в порядке. Хотя нет.       — Я вызову врачей, — она выскользнула из его рук и была уже в центре комнаты, когда услышала голос:       — Давно я не чувствовал себя такой мразью, — Таня застыла как вкопанная. — Когда впервые прочитал твоё личное дело, я подумал: «это идеальный солдат Империи». Тогда я не дал себе и пяти минут поразмышлять о том факте, что тебе всего одиннадцать лет. Я отбросил этот факт так легко, будто это был какой-то пустяк. В тот миг мог думать только о твоей неприкрытой жестокости, что на поле боя, что в тылу. Я решил, что твоя судьба — быть навечно идеальным солдатом Империи, и не дал тебе шанс вырасти в нормальной среде. А теперь, видимо, Бог наказывает меня тем, что я влюбился в тебя без памяти.       Таня молча вернулась на кухню. Эрих так и сидел на полу, смотря в стену.       — Бога не существует.       — Почему ты постоянно говоришь о своей смерти?       — Потому что Дамоклов меч так давно вознёсся над моей головой, что только волей проклятой судьбы не опускается на мою шею. Поэтому я никогда не забываю о ней, но и бояться давно перестала. Она стала моей незримой спутницей, и стоит мне хоть на миг забыть о ней, как меч прикасается к шее. В том бою — в небе над Моской — я забыла о смерти. Была так в себе уверена, что перестала её бояться. И вот что из этого получилось. А она не боялась смерти. Я тогда выпустила в неё весь магазин, и она не остановилась.       — Ты не боишься Бога? — Эрих повернулся и посмотрел ей в лицо.       — Да. Мы, кажется, слишком близко знакомы, — он улыбнулся, решив, что это шутка, затем встал и подошёл к ней.       — Прости, просто то, что моя возлюбленная только и твердит о своей скорой смерти, а ты знаешь какой рукой будет подписан приказ, отправивший тебя на очередной фронт, — Реруген поднял и посмотрел на свою руку, — чертовски выбивает из колеи.       — Я постараюсь заткнуться рядом с тобой.       — Не стоит, — он хотел ещё что-то сказать, но тут вспомнил, что у неё всё ещё сломана рука. — Таня. Нужно же срочно в больницу.       — Из-за руки? — она посмотрела на неё. Та вся посинела и распухла. — Думаю, ты прав.       Он вылетел в коридор и оделся так быстро, как только мог, и принёс Дегуршаф одежду.       — Сядь на кровать, я помогу тебе одеться.       — Дай мне талисман, - она протянула здоровую руку. Эрих стянул его с воротника кителя, краем сознания отметив, какой же он горячий.       — Вот, — Таня подняла сломанную руку над талисманом и прикрыла глаза. Комнату озарил белый свет с золотыми искрами. Свет исчез через минуту, и рука стала снова розовой, и отёк спал.       — Больше не нужно в больницу? — Реруген никогда не слышал о лечебной магии такого уровня, но Таня всё-таки была одним из лучших колдунов страны.       — Нет. Я просто сняла отёк, из-за него рука всё-таки слишком сильно болела. И больше не нужно помогать мне одеваться, — она свела вместе указательный и большой палец. — Мне вполне хватит полторы руки, чтобы одеться. Лучше посмотри номер телефона женского общежития для командиров.       — Зачем?       — Что-то мне подсказывает, что Серебрякова развлекается с моим штатным водителем.       — Понятно, — Эрих открыл справочник и долго не мог найти нужный номер, когда он, наконец, нашёл заветные цифры, Таня уже стояла рядом с ним, одетая с иголочки.       — Вот, — он указал пальцем на нужную строчку.       — Спасибо, — Дегуршаф набрала номер. Ей ответил комендант общежития. — Мне нужна Лейтенант Серебрякова. Переведите звонок на её комнату, — секунд тридцать в трубке были короткие гудки.       — Майор? — у Серебряковой был совсем не заспанный голос. Майор ехидно улыбнулась, получив подтверждение своей догадки.       — Через полчаса прибыть вместе с водителем к главному штабу. Думаю, тебе не составит труда его найти, — Серебрякова громка взвизгнула, и уже Реруген улыбнулся колкости Тани.       — А почему вы так заранее звоните?       — У меня была куча дел сегодня, но, похоже, я повредила руку, и нужно, чтобы меня осмотрели в госпитале.       — Тогда я сейчас же…       — Мне надо дописать ещё один отчёт.       — Хорошо. Я вас поняла, — Майор повесила трубку.       — Ты уверена, что за полчаса с рукой ничего страшного не случится?       — Нет. У нас есть где-то минут пятнадцать. Серебрякова быстро заводится по пустякам, так что примчится к штабу заранее. А нам надо ещё поговорить.       — О том, что я ненавижу себя из-за того, что оставил тебя на фронте?       — Нет. Я понимаю, от чего ты себя так ведёшь. Ты уже сам всё объяснил…       — И от чего же? — Эрих почувствовал себя в это момент клиническим идиотом.       — Ты влюбился в меня по уши, — Дегуршаф игриво подбросила свой хвостик в воздух и кокетливо посмотрела на побагровевшего от смущения Реругена. — Любовь творит с людьми разные вещи. И зачастую делает их очень глупыми.       — Ты, наверное, права, Таня, — его голос был слишком скромным для офицера его уровня.       — Но я не могу сказать того же. Я думаю, что у меня это больше на уровне потребностей, — она ожидала, что он обидится, но мужчина только мягко улыбнулся ей в ответ.       — Так даже лучше. Я до этого никогда ничего подобного не испытывал, поэтому, может…       — Замолчи! — она шутливо стукнула его кулачком. — Не порть мне мысль о том, что я могу без памяти влюбить в себя мужчину вдвое старше меня за одну ночь.       — Хорошо. Я поцелую тебя? — девушка быстро кивнула. Таня уже закрыла глаза, готовясь к поцелую в губы, и очень удивилась, когда Эрих легко поцеловал её в лоб.       — А? — он опустился перед ней на колени и обхватил её лицо руками. — Ради всего святого, будь осторожней. Я прошу тебя. Знаю, что ты не боишься смерти, но будь аккуратней с этой игрушкой, — он положил руку на кобуру её пистолета.       — Хорошо. Мне уже нужно бежать.       — До встречи, — Эрих уже хотел встать, но Таня обвила его шею руками и быстро поцеловала. Затем отпустила и вышла уверенным шагом из квартиры, захлопнув за собой дверь.