Гланц и Виша

      Сразу после разговора с Гланцом, Полковник направился в штаб.        Не заходя в свой отдел, он направился в архив, где его встретил вечно дежуривший там солдатик.       - Здравия желаю, а… - без формы его не узнали.        - Здравия желаю, я Полковник Реруген, – он показал солдату документы подтверждающий личность и продолжил. - Гонец для срочных поручений здесь?        - Да, я его позову сейчас.       - Пускай ко мне в отдел идет.        Не успел Полковник подняться к себе и переодеться как в дверях возник беловолосы паренек.        Из-за полного отсутствия дел в отделе его встретила только Минди, которая с интересом посмотрела на прибывшего солдата.       - Младший Сержант Пен, прибыл по вашему приказанию.        - Садись, – строго указал ему Полковник на кресло напротив своего рабочего стола.       - Есть.       - Кофе будешь?        - Никак нет.       - Не упрямься, разговор требует куда больших компетенций, чем требуется от тебя по должности.        - Тогда если можно черный чай, – Минди, что внимательно слушала весь разговор, пошла готовить угощение. Солдатик явно смущался человека с большими погонами напротив себя, будучи гонцом он не мог не знать о жутковатом главе отела кадров, но отчего-то не испытывал ни малейшего страха, сидя напротив него, что, впрочем, и пугало сильнее всего.       - Ты же специализируешься на гражданских объектах?       - Да.       - Как у нас дела с консерваторией обстоят, в каких отношениях наши руководства?       Юноша задумался немного и ответил.       - В прекрасных. На запросы отвечают в кротчайшие сроки…       - А без запроса они могут информацию выдать? И чтобы человек, о котором осведомляются не узнал?        - Да, у них в архиве сидит милейшая девушка, никогда не задающая лишних вопросов.       - А в консерватории много народу учится?       - Не могу знать.       - Они смогут по описанию достать мне личное дело одной особы? – две чашки чая опустились на стол перед беседующими.       - Смотря на сколько точное будет описание.       - Четвертый курс, пианистка, представилась Виолеттой. Буйные рыжие волосы пышные бедра и грудь в районе пятого размера, за словом в карман не лезет.       - В принципе данное описание исчерпывающие, я завтра с утра первым…       - Сегодня, точнее сейчас.       - У них архив в три часа дня закрывается.       - Тем лучше, тебя там точно никто не увидит, сколько потребуется денег, чтобы подкупить ту милую девушку из архива.       - Она деньгами не возьмет.       - Конечно не возьмёт, цветы, конфеты, духи. Ты-то её хотя бы видел, тебе виднее как к ней подмазаться.       - Неужели информация нужна настолько срочно?       - Да.        - Двести марок на цветы и конфеты хватит, – Реруген достал четыреста марок и протянул их юноши. – Купи ещё и шампанское, а оставшиеся тебе на мороженое.        - Обычно говорят на пиво, Полковник, – юноша принял деньги и спрятал их во внутренний карман кителя.        - Ты лицо свое видел? Какое тебе пиво.       - Могу идти?        - Чтобы к шести часам документы лежали у меня на столе.       - Всего два часа, это очень мало.         Реруген огрел его привычным офицерским безапелляционным взглядом, и тут уж юнец по настоящему испугался офицера с проницательными карими глазами.       - Разрешите идти?       - Иди.        Юноша откланялся так и не притронувшись к поставленной перед ним чашкой с чаем, хотя та и была предусмотрительно разбавлена холодной водой. Реруген приблизился к ней и понюхал.       - Коньяк подлила чтобы язык ему развязать?        - Разумеется, – секретарь даже не улыбнулась его замечанию, просто как-то радостно вскинула брови.       - Эх, как же хорошо, что я подобрал такое чудо на Рурском фронте, – Реруген взял оставшуюся чашку и в несколько глотков выпил.        - Я могу вам просто коньяка налить, если хотите.       - Иди лучше домой, сейчас начальство прознает что я тут и придет мне мозги полоскать, – женшина согласно кивнула, но не поспешила пойти за свой стол собирать вещи. – Про Дегуршаф хочешь спросить?        - Не только, генерал Цетуа уже ушел домой поэтому раньше, чем к завтрашнему утру его можно не ждать, ну и про неё тоже.       - Поскольку все, чем я сегодня кажется занимаюсь это слушаю на сколько мы друг другу не подходим можешь высказаться и ты.       - Мне кажется она плохой человек, – непривычно скромно для себя сказала секретарь.       - Тебе не кажется, ещё вопросы?        - А вы такой хороший, так за нами присматриваете, да и дела у вас всегда в порядке, всегда спокойны и рассудительны, а тут… Я в последний раз видела у вас приступ трудоголизма, когда Арен уничтожили…       - Можешь больше не поминать Арен в мое присутствии, – Милинда чувствовала, на сколько сейчас её начальник напряжён, но не побоялась продолжить говорить.       - Почему? Потому что теперь это не фантастический пример кручения законов военного времени в свою пользу, а напоминание что ваша возлюбленная убийца, – он одарил её таким взглядом, что женщина невольно сделала несколько шагов назад, уж лучше бы он на неё наорал, чем вот так смотрел.        - Ты забываешься.       - Прошу простить, я пойду.       Он ничего не стал говорить, а просто развернулся на кресле и посмотрел в окно, где все ещё цвел пригожий летний денек. ***        Дальше у него были действия по стандартно отработанному протоколу.        Пока он писал запросы в разные ведомства к нему пришли уже бумаги пассии Вайса.       Тут уж он очень обрадовался, это было настоящие дело, не наспех склеенное Королевской разведкой, которое кажется принципиально не уважало Имперскую педантичность в бумагах, не точно скопированное, но с полным отсутствием ключевых деталей Русийской разведкой, а просто, обычное настоящее дело.        Республиканцев он в этом подлоге даже не рассматривал, потому что они все больше предпочитали не подкладывать разведчиц под офицеров, а сажать их секретарш на огромный хуй с потрясающе имеющим им пользоваться мужчиной на другом конце.       Личное дело Виолетты Ванрен было наполнено мелкими изъянами, временем и правдой.        Как и положено оно было затерто на корешке внизу, прямо под литерой потому что по нему постоянно проводили пальцем, из-за расположения фамилии хозяйки в начале алфавита. Верх кореша немного подран из-за вертикального хранения и потому что личное дело все время доставали, поддевая с верху. Что было отличительной особенностью настоящих имперских бумаг потому что во всех архивах стеллажи проектировались так, чтобы дело было удобно доставать только таким образом.        Дело велось ещё с младшей школы и его порядком успело истрепать время. Было видно небольшое пятнышко от кофе на третьей странице. И если бы оно было оставлено намерено, оно бы красовалось чуть ли не в центре странице, мол смотри, дело-то настоящее, на него пролили кофе, но нет, пятнышко было тщательно вытерто и даже поскоблено немного лезвием в четной попытке убрать след с бумаги, ведь в момент, когда это пятнышко было оставлено, дело было совсем тоненьким и с отметками только из одного ведомства, поэтому нерадивого секретаря вполне могли заставить переписать полностью документ, вскройся помарка.        Дальше же по делу были разбросаны мелкие косяки, неуверенно исправленные описки. В военные годы явно отсутствовала пара записей насчет внеурочной деятельности ученицы из-за нехватки персонала, а записи что присутствовали были недостаточно развернутыми для человека со стороны, но вполне понятными для человека, что разбирался в данном вопросе.        Реруген с облегчением раз за разом выдыхал, находя все новые и новые подтверждения, что личное дело было настоящее. В конце к его превеликой радости в разделе, где были записаны родственники, он увидел знакомые отметки.        «В.С.»        Отец и брат Виолетты служили в вооружённых силах и частично их данные были засекречены, ото всех кроме, конечно, отдела кадров. Он тут же отправился в архив, где моментально смог найти нужные ему личные дела, потому что оба служили в столичном отделе снабжения, по факту в ведомстве штаба, поэтому в архиве хранились не просто сокращенные личные дела, а полные, со всеми возможными подробностями.       Убедившись, что вся семейка точно существует осталось только проверить действительно ли Виолетта Ванрен та, за кого себя выдает, и это было сделать элементарно.        Реруген спустился в отдел снабжения и позвал к себе Вильяма Ванрена, капитана в службе снабжения. Тот к своему счастью в рабочее время был на месте и предстал перед Полковником во всей красоте своей легкой небритости, потом что снабженцы регулярно игнорировали утренние разводы и частенько брились через день, и пышной шевелюры, как у возможной дочурки.        Реруген тут же позвал его покурить и тот не смог отказать старшему по званию.       Полковник достал оставшеюся сигарету, а Капитан трубку. Самую настоящею трубку из, кажется, красного дерева.        Если он и в правду отец той девицы с которой Полковник познакомился с утра, он не удивлён её любви к некоторому эпатажу и нежеланию держать язык за зубами.       - Что вы хотели, Полковник?        - Я так поражен вашей трубкой что потерял дар речи, если честно, не часто такое увидишь на суши, вы ранее служили во флоте? – Реруген знал, что не служил, но, чтобы завязать разговор вопрос был отличным.        - Нет, но всегда мечтал. Позвольте мне небольшую дерзость Полковник, у меня много дел и я бы не хотел сегодня допоздна засиживаться на работе, поэтому предвещая ваш вопрос. Виолетта прекрасная девушка для создания семьи. – Рыжеволосый мужчина посмотрел в глаза Реругена и не найдя там и грамма удивления его осведомлённости продолжил, хотя удивления он этого не увидел только потому, что Реруген прекрасно умел его скрывать. – Она позвонила мне и рассказала, как прошла встреча с её женихом.       - Насколько мне известно, он ещё не сделал ей предложение.       - Ну и она упоминала, что вместе с командиром Вайса, она познакомилась с ещё одним офицером, правда она решила, что вы не из столичных. Ну и она сказала, что он представился как возлюбленный Майора Дегуршаф, поэтому я сразу на вас и подумал.       - Я представился по имени.       - Она сказала, что была так напугана напором Майора Дегуршаф, что пропустила ваше имя мимо ушей. Да и я знать не знаю вас по имени, знаю, что вы из отдела кадров и что ходят слухи о том, что вы с Майор Дегуршаф, с которой я уже заочно знаком.        У Реругена отлегло от сердца, эта девушка была явно не шпионкой, а если и шпионкой, то слишком хорошо пряталась для того, чтобы он мог её вычислить.        - Вы сами не против их брака? Спрашиваю, как лицо, что все время стоит рядом, когда в крыле Дегуршаф что-то твориться.       - Нет конечно. Такой видный жених. И шутит прекрасно. – Видно в этой семье было какое-то очень странное представление о юморе.        - Тогда я позволю себе откланяться.       - Проверяли не шпионка ли она? – Немного посмурнев, спросил рыжеволосый мужчина.       - Да, классическая паранойя для бывшего служащего стратегического отдела.       - Понятно, хорошего вечера Полковник, и жду вас на свадьбе моей дочери.        - Непременно буду, Капитан, хорошо вам поработать.  ***       Реруген закончил с делом Виолетты и направился домой к Више. Он, только подходя туда понял, что просто сбежал от проблемы, отметив для себя, что так лучше не делать, постучался в дверь.       - Вам лучше уйти, - дверь ему открыл Вайс. Полковник видел как колдун хмуриться и его ноздри гневно расширяться, из-за его спины послышался крик.       - ТЫ ОХЕРЕЛА В КОНЕЦ! Я ТВОЙ КОМАНДИР! – Таня истерически орала.       - ВЫ НЕ ИМЕЛИ ПРАВА С НИМ ТАК ПОСТУПАТЬ! – Виша отвечала ей не менее гневно.       - «ПОСТУПАТЬ»? - Полковник спокойно отодвинул Вайса и прошел в квартиру. – ЭТОТ СУЧИЙ ПОТРАХ ПОСМЕЛ ТЕБЯ КОСНУТЬСЯ ВОПРЕКИ МОЕМУ ПРИКАЗУ! ЕЩЁ КОГДА ТЫ ПРИЗНАЛАСЬ, ЧТО ВЫ ВМЕСТЕ МНЕ СТОИЛО ОТОРВАТЬ ЕМУ ЯЙЦА И ЗАСУНУТЬ В ГЛОТКУ!       - ВЫ В ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ ПОШЛИ ТРАХАТЬСЯ С МУЖИКОМ, КОТОРОГО ЕДВА ЗНАЕТЕ! ВЫ ТОЖЕ ЭТО СКРЫЛИ ОТ МЕНЯ!       - Где Гланц? – спросил Реруген у Вайса, и колдун только кивнул в сторону спальни хозяйки.       - СКРЫЛА! ТЕБЯ НЕ КОСАЕТЬСЯ С КЕМ Я ТРАХАЮСЬ, А ВОТ ТЫ МОЯ ВЕДОМА! МОЯ И ТОЛЬКО МОЯ! Я ДОВЕРЯЮ ТЕБЕ ГЛАВНОЕ! МОЮ ШКУРУ! МОЮ ЖИЗНЬ ДОВЕРЯЮ! НЕТ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОМУ Я ДОВЕРЯЮ БОЛЬШЕ ТЕБЯ, А ТЫ ПРОМЕНЯЛА МЕНЯ НА ЭТОГО ЩЕНКА!        Реруген открыл дверь и увидел юношу всего синего от ударов своего командира, он прекрасно понимал, что подобные увечья вылечить для колдунов было плевым делом, да вот Таня скорее всего приказала не прикасаться к нему, оставив мучиться.       - ТАК И ТРАХАЛИСЬ БЫ СО МНОЙ! Я ВАС ЛЮБИЛА, И ЛЮБИЛА КАК ЛЮБЯТ МУЖЧИНЫ, И ЕСЛИ ВЫ СКАЖИТЕ, ЧТО НЕ ЗАНАЕТЕ, И ВАС УДАРЮ И ПОЙДУ ПОД ТРИБУНАЛ!       - С ТОБОЙ ТРАХАТЬСЯ?! И КАК ТЫ СЕБЕ ЭТО ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ МИЛОЧКА? Хотя нет, - Таня начала шипеть сквозь зубы. – Думаешь он бы не донес на нас как сделал это сейчас? Не предал бы своего командира? Нас бы обоих просто повесили, дура ты малолетняя, думаешь я не любила тебя? Не любила девушку, что была со мной в самые темные ночи? Я не настолько бессердечна, но и не настолько глупа, чтобы податься этим чувствам.       - Командир, - Виша явно была тронута словами Тани тут же притихла.       - Ваша безоговорочная верность - это не моя прихоть, это инструмент, который позволяет мне каждый раз вытаскивать нас из ада. Как ты этого не понимаешь? Случись что-то страшное, и если мне придется предать страну, чтобы вас вытащить, без преданности мне, и только мне, я не смогу этого сделать. И когда я говорю вас я говорю не о всем крыле, ты же знаешь, ты знаешь, душа моя.        Реруген вышел из комнаты в кухню, где уже затухал конфликт между колдуньями и увидел как Таня пытается поймать руки своей ведомой, но та отстраняется от неё как от огня.       - Душа моя, ты же знаешь, ты не дура, ты все видишь.       - И Гланц не из тех людей, которых вы будете спасать ценой собственной гордости? Я права?        - Да, дорогая, и сегодня он это доказал.        - А после того как Вайс жениться он тоже выпадет из этого списка? А я так и буду вашей игрушкой, вашей неразумной болонкой, которой позволено все? Мне вы простили любовь к Гланцу, не ему, - и тут Виша сказала то что Таня боялась услышать больше всего в жизни. – Вы отвратительный командир, если делите нас на достойных вашей преданности и нет.       Таня только выпрямилась по струнке, прячась за своей маской офицера, уже готова была развернуться на каблуках и убежать, и никогда больше не вернуться к крылу, сбежать от людей, что считают её недостойной, но Реруген схватил её за плечи, не боясь, что она ударит его заклинанием и по-отцовски сказал.       - Достаточно, есть ещё то, что вы должны друг другу сказать?       - НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО! – взревела Таня и вырвалась из его рук, на что он мягко ей ответил.       - Не лезть? Когда рушиться единственное, что есть ценного в жизни моей возлюбленной? Прости, но не ты ли рыдала у меня ванной, истекая кровью умоляя отвезти к своей ведомой, чтобы ты могла получить её прошение? Чтобы ты могла умереть с её прошением? – Таня спрятала глаза в пол, но он продолжил: – тебя там не было, не было когда Виша жалась ко мне как испуганный воробушек, потому что скучала по твоей манне, тебя не было там, когда Ромель едва смог их остановить от того, чтобы они прорвались к тебе в больницу, мы тут сидели на пороховой бочке, потому что твое крыло «осиротело», ты в этот миг чуть не умерла, любовь моя, успокойся и не руби с плеча.       Таня так и молчала, замерев посреди кухни не в силах произнести и слова, когда Виша в два шага подошла к ней и опустила голову между ей лопаток, обвивая талию командира и приманивая к себе.       - Я все ещё злюсь на вас, но понимаю, что не имею права на эти чувства, я не имею права на вас злиться, вы как всегда делаете как лучше для нас, даже если мы ведем себя как идиоты.       Реруген улыбнулся в надеже что вот-вот Таня оттает, расплачется и извинится, но она сбросила с себя руки ведомой и ушла, как оказалось, в комнату, где лежал Гланц. Вайс испуганный её стремительностью протянул руки, чтобы остановить девушку, но та окатила его ледяным взглядом от которого он невольно отшатнулся.       - Где болит сильнее всего? – мягко обратилась девушка к Гланцу. Ласково и любяще.        - Левые ребра, я не злюсь командир, вы простите меня? – сказал юноша, ловя взгляд его командира которая не смотрела на него залечивая раны на его боку. – Прошу, прошу командир, скажите что вы простили меня? Я буду столь же верным как Вайс, я стану идеальным вашем солдатом, прошу, скажите что вы… - она перебила его.       - Молчи, лежи и молчи.        - Командир, умоляю, прошу вас, простите, - юноша уже плакал, пытаясь взять командира за руку, но та в ответ опустила его ладонь на кровать.       - Урок усвоен, мальчик мой, где ещё болит?        - Нигде, нигде не болит.       - Я била тебя в полную силу, - она посмотрела ему в глаза, одарив мягкой улыбкой. – Не может не болеть после такого, просто не может.        - Скулу вы мне сломали. Левую.       - Вайс, подойди пожалуйста, ты лучше собираешь мелкие кости, - колдун тут же залез на кровать, чтобы оказать с противоположного бока товарища и стал заливать его золотым светом.       Реруген и Виша стояли в дверном проёме, наблюдая эту картину.       - Командир, вы… - юноше не дали договорить.       - Я никуда не уйду, побуду с тобой пока ты не уснешь, - она наконец позволила ему взять себя за руку. – Виша - моя душа, Вайс - мой дурачок, Кених - мой мальчик, а тебе я позволю выбрать имя самому.       - Я буду вашем щенком, - со всей возможной уверенностью сказал юноша.       - Почему щенком?        - Я также верен вам, как ваш пес Вайс, но все еще не знаю как нужно действовать, я юн и глуп.        - Тогда уж волчонок, а не щенок, ты вырастешь в куда более сильного волка чем стерва, что тебя воспитала.        - Хорошо.        Девушка наклонилась к нему и поцеловала в лоб.        - Знаешь ты единственный из моих ребят, с которым можно говорить метафорами.       - Это комплимент? – спросил Гланц, и ему ответил Вайс.       - Это камень в мой огород, что я тупой.        - Ну на то ты и дурачок, - Гланц улыбнулся товарищу.       - Виша, выйди на минутку, - обратилась к ней Таня.       - Зачем? – испугано спросила колдунья.       - Хотела сказать ему, что я не против вашей свадьбы, но не завтра, к такому повороту событий я не готова.       - Танечка! – Виша бросилась к командиру на шею и Реруген понял, что теперь тут больше не нужен, но Майор увидела, что он вознамерился уйти и сказала.       - Ты мой возлюбленный, Эрих, если ты готов принять мою безоговорочную преданность.        - Конечно, - сдавлено сказал мужчина. - Конечно, - он почувствовал, как в груди разгорается огонь любви к этой неукротимой бестии с короной золотых волос. – Конечно, клятву на крови приносить нужно?        Колдунья разозлилась на миг, а потом рассмеялась, открыто и чисто.        - Нет, не нужно, всего лишь нужно спасти мою тощую задницу от смерти.       - Боюсь из присутствующих мой счет самый маленький. Всего два.       - Три, - девушка улыбнулась, - когда возвращаешь человеку душу, ты спасаешь жизнь.       - Ты и со мной говоришь метафорами, - Реруген сдержанно улыбнулся. - Может Гланцу воды принести?       - Можно, Полковник, - ответил юноша.       Оставшийся вечер колдуны провели за зализыванием ран, потом съели принесённые торты, которые, к удивлению Реругена, не попали под руку неукротимого колдовского гнева.        Полковник сообщил Вайсу, что Виолетта пошла домой в полне хорошем расположение духа, и что её отец осведомился, не может ли она сама сделать предложение одному колдовскому идиоту, который дальше юбки своего командира ничего не видит, на что Вайс вскочил со своего места и радостно закричал:       - Правда? Вы не врете?        - Про юбку командира он не говорил, все остальное правда, - Реруген только руки испугано вскинул, когда эта скала двинулась на него, но колдун опустил его ладони вниз и сгрёб в объятия. – Тебе осталось только хвост отрастить и завилять им.       - Погоди, - сказала Таня и наколдовала иллюзию длинного рыжего хвоста, которым мужчина весело вилял, и тут же залилась смехом от своей шутки.       - Чем сильнее я радуюсь тем сильнее хвост виляет? – спросил колдун.       - Ага, - сквозь слезы смеха сказала девушка.       Тогда Вайс двинулся на Реругена и лизнул его в кончик носа. Наколдованный хвост заходил ходуном, а мужчины заулыбался своей шутке под уже истерически смех командира и двух товарищей.       - Фу блять, Вайс, фу, плохой мальчик, - Реруген погрозил ему пальцем и сам залился смехом.