Часть 2

Госпожа Мара покачала головой и сняла яблочко с блюдечка. Ох уж эти дети! Сколько ни говори им, как важны в магии правила, всё равно норовят их нарушить! Проучить бы их, чтобы поняли… Точно! Мара обернулась мышкой и побежала к заветному яйцу, за которое завтра, как предполагалось, она должна была бы поставить неразлучной парочке талантливых, но ленивых друзей, зачёт по основам оживления. Всё как и показывало блюдце — яйцо золотое. Мышка покачала головой — совсем как госпожа Мара в человечьем обличье — и махнула хвостиком, сбрасывая яйцо наземь. Тихий звон — и несколько осколков золотой скорлупы разлетаются по полу, подгоняемые потусторонним ветром. Где-то вдали завыли волки. Мышка Мара поспешила удалиться. Тем временем лоб Дарьи Кощеевны как раз встретился со страницами энциклопедии волшебных вод. Как бы то ни было, а сон сильнее страха перед зачётом. Вот только спать девочке оставалось недолго, равно как и её другу, Василию Баюновичу. Ветер Нави, вырвавшийся из проклятого яйца, уже гулял по школе в поисках нерадивых некромантов, так неаккуратно совершивших ритуальное действо. Стоило Дашке открыть глаза, как она увидела голые деревья, охваченные синим пламенем, да красное, словно кровь, небо над головой. От испугу юная волшебница аж подпрыгнула и натолкнулась на не менее шокированного Ваську. — Да-а-аш, это мы с тобой где? — протянул мальчик. — Где-где! — в сердцах выкрикнула она. — В Нави, конечно, неуч ты! В На-а-ави! В Дашином голосе проскальзывали истеричные нотки. Васька бы тоже заплакал, но если плакать будут оба, то кто же их спасёт? Правильно, госпожа Мара и спасёт! Успокоив себя этой мыслью, Васька обнял Дашку и заплакал вместе с ней. В конце концов, какой уж там зачёт, если ты в столь юном возрасте заснул в любимой школе, а проснулся на том свете! Где-то рядом зашумела вода. Дарья Кощеевна оторвалась от своего увлекательного занятия и повернула голову. Ого, да это ведь речка с чистой водой! — Дети, а дети, а вы почто плачете? — прошуршала речка. — Да как же нам не плакать? — всхлипнула Даша. — Мы всего-то хотели зачёт сдать, воскресили курицу, кормили её отборным зерном, а она возьми и снеси золотое яйцо! — Золотое? Ох, беда-беда… — чистая вода речки вдруг оборотилась кровью. — Беда-то, беда… Речка всё бормотала про беду, а Васька дёрнул подругу за руку и шепнул ей: — Пошли-ка отсюда. Дашка кивнула и пошла за другом. Им навстречу как раз, пошатываясь, двигалась девушка, назвать которую красивой было очень сложно: вся перекошенная да перекривленная, с двумя ржавыми вёдрами наперевес. Девушка будто не заметила друзей, подобралась к реке и спросила старческим скрипучим голосом: — Чего это ты, речка, кровью оборотилась, а? — Ох, беда, девонька! Расскажу — так ты и вёдра свои побьёшь! — А ну! — Снесла воскрешённая курица яйцо, да не простое, а золотое! А яйцо то возьми и разбейся, да-а-а-а… — А как же оно разбилось? — не поверила девушка. — Кто ж на такое способен? — Токмо мышка, девонька, токмо мышка. — Мышка? Беда, ой беда! — воскликнула девушка и принялась изо всех сил колотить вёдрами по земле. Колотила-колотила — и таки разбила. Друзья, тихонько наблюдавшие за этой странной историей, перекинулись парой взглядов и пошли дальше. Странное всё-таки это место — Навь. Аллея из горящих деревьев осталась позади, как и кровавая речка. Небо посветлело, перейдя от оттенка запёкшейся крови к оттенку крови свежей. — Как же нам выбраться-то, а, Вась? — шмыгнула носом Дашка. — Ай, чего уж тут думать? Пошли вперёд, пока дорога идёт, — махнул рукой мальчик, украдкой утирая слёзы. Мимо друзей пронеслась кривая девушка с вёдрами. Теперь вёдра были не просто пустые — бездонные. В самом прямом смысле этого слова. Девушка бежала в сторону ветхой избы, которая грозилась вот-вот сложиться, словно карточный домик. Брёвна от времени почернели и покрылись плесенью, а дверь держалась на одной петле. Окна в избе еле-еле просматривались за многослойной паутиной. Долго не думая, друзья направились следом за девушкой. В избе горела всего одна лучинка, от которой дыма было больше, чем света. Ребята тотчас же закашлялись, но быстро пообвыклись. Женщина, стоявшая у стола в углу, бросила на гостей быстрый взгляд, но ничего не сказала. Своими длинными руками худая и прямая, как жердь, женщина старательно месила тесто. Несколько минут спустя в дом влетела кривая девушка. Как так вышло, учитывая, что она бежала быстрее, чем шли Дашка с Васькой? Навь — место странное. — Тётко, а тётко! Как я тебе расскажу сейчас! — А? Чего это у тебя вёдра разбитые? — всплеснула руками женщина. — Ой, как расскажу, как расскажу! Снесла курица воскресшая яйцо, да не простое — золотое! Лежало то яйцо, никто разбить не мог, а мышка бежала, хвостиком махнула — так яичко-то и разбилось! Беда, тётко! — Ой, беда, беда! — покачала головой женщина. Стоило кривой девушке выбежать за порог, как женщина выкинула из дежи старательно вымешанное тесто прямо на пол и принялась размазывать его по всем углам. — А что вы делаете? — осторожно поинтересовалась Даша. — Как что? — хмыкнула женщина. — Пол мою! Как придёт мой муж, дьяк церковный, так я и ему про яйцо расскажу, ух расскажу! — Как разрастается подробностями наша история, — тихонько хмыкнула девочка. — А мы точно хотим знать, что будет дальше? — шепнул подруге Васька. Даша пожала плечами и подалась прочь из избы. Вася решил не отставать. Долго ли, коротко ли шли друзья — чёрт его знает, ведь в Нави время не движется. А если и движется, то исключительно петлями да зигзагами. — Даш, а что мы вообще знаем про эту Навь? — наблюдая, как вышеупомянутый дьяк с дьявольским хохотом поджигает покосившуюся церквушку, уточнил Вася. — Ну-у-у… В Нави время мёртвое. Всё в Нави мёртвое. И не такое, как у нас. Знаешь, как говорят? Горбатого могила исправит, вот! — Хм… Так если в Нави всё прямое — кривое, а всё кривое — прямое, то почему мы с тобой никак не изменились? — почесал затылок Васька. — Ну, у меня папа Кощей Бессмертный, — пожала плечами Дашка, — а он навьский правитель. — А разве не Велес в Нави правит? — удивился Васька. — Не-а, Велес уж лет сто как от дел отошёл и в творчество подался. А ты же, Васька, наполовину навьский кот, что, забыл? — Точно, мой батяня же с твоим батяней дела мутит. — Вот-вот. Но до них нам не добраться — руки оторвут, если узнают, что мы этими самыми руками себе в Навь дорогу проложили. Ва-а-ась, что делать-то? — всхлипнула девочка. — Не знаю я! Вот бы эту нашу курицу сюда, а? Она снесла то странное яйцо — пусть теперь отсюдова нас вытянет! — Вась, ты гений! — вдруг улыбнулась Даша. — Мёртвые звери и птицы же тоже в Навь отправляются! А раз мы плохо воскресили нашу Рябку, значит, часть её птичьей души осталась здесь. А ну как мы её найдём — может, она нам и поможет, а? — Осталось понять, где её искать. И желательно поскорее, пока дьяк нашу историю ещё кому-нибудь не рассказал. Чего же они все звереют-то от обычного золотого яйца? — А звереют ли? Может, это их нормальное состояние возвращается, которое мы своим кривым ритуалом нарушили, — предположила Даша. — А курица… курица… Точно! В одном из многочисленных кармашков школьного передничка обнаружился путеводный клубочек. — Клубочек-клубочек, отведи-ка нас к курочке Рябке, — прошептала девочка и разжала руки. Синенький клубочек трижды подпрыгнул, будто рассчитывая дорогу, и полетел напролом как угорелый. А ведь там и правда горелое, точнее, горящее — те самые деревья! — Побежали, Васька! — махнула рукой Даша. — Если быстро, то обжечься не должны. Вася недоверчиво покосился на синее пламя, но подчинился. Долго ли, коротко ли, петлями ли, зигзагами ли, а добрались-таки ребята до опушки леса. В центре круглой поляны обнаружилось золотое гнездо, а на гнезде — почти прозрачная курица, точь-в-точь как Рябка! — Ну что, Дашка, завершим ритуал, а? — повёл плечом Вася. — Будто бы у нас выбор есть, — закатила глаза девочка, пряча клубочек на место. — Помнишь ещё слова? — А то! И без бумажки даже! Дарья Кощеевна улыбнулась, повела руками и зашептала заговор. Несколько мгновений спустя в её заговор вплелась дурманящая потусторонняя песня Василия Баюновича. Прозрачная курица встрепенулась и исчезла. На её месте осталось обыкновенное рыжеватое яйцо.