часть 1 ...и неожиданное приглашение

💎

      Канун прошлого нового года в предгорьях выдался снежным. Красиво, уютно — откровенно хотелось гулять. Не лепить снежки, конечно, но завалиться на спину и, подёргав руками-ногами, встать снежным чучелом, которое процарапало на земле другое снежное чучело, называемое по недоразумению снежным ангелом. Странное действо для доктора философии? Допустим. Но от этого экзистенциально поднимается настроение.       А настроение было никудышнее…       …Шен внезапно вернулся в зал.       Он стоял за кафедрой и, судя по всему, что-то говорил. Или уже молчал некоторое время? Бегло осмотрев лица немногочисленных присутствующих, убедился, что явной ахинеи он не успел наплести. Главное доказательство — вот тот пузатый профессор, который с внимательным ожиданием смотрел в лицо Шену, пока он размышлял о снежных ангелах.       Ну, с кем не бывает… Отвлёкся!       — Друзья мои, прошу прощения, — со всем возможным из этой позиции обаянием признался докладчик. — Я несколько отвлёкся. Но, надеюсь, что главные параметры моего запроса во Вселенную, — дождался нескольких вежливых смешков, — я смог донести. Спасибо за ваше внимание. С удовольствием отвечу на все вопросы.       *       Шен покрутил в пальцах сложенный вдвое листок для записей, которые стояли в коробочках на каждом столе в конференц-зале. Понюхал — ничего особенного, чудесного аромата нет.             «И чтобы выразить свой восторг от Вашего выступления             и Ваших идей, хочу пригласить             Вас выпить со мной чашечку кофе.             Надеюсь, Вы простите мою самонадеянность.             Столик 27»       Идеи? Выступление?       Опять перечитал.       Странное чувство неприятия, неприязни… Начать с того, что выступал он откровенно никак. Идей не высказывал — смысла в них в таком сообществе совершенно нет. Кругом доктора и профессора, у каждого своя философия и свои идеи. И почти с половиной из них он ломал копья и философствовал. И не единожды. Так что в писульке — откровенные лесть и ложь. И казалось бы, интригующая стилистика текста, из которого невозможно понять, мужчина или женщина его приглашает к столику «27». Но это не заинтересовало, а оттолкнуло. Видимо, он слишком недоволен своим состоянием, чтобы оценить чьи-то словесные декорирования, камуфлирующие пол и настоящую цель отправителя.       К своим тридцати трём годам Шен Жю Ли уже научился излагать мысли ясно и понятно. Словесные игрища — это для двадцатипятилетних юнцов, пусть они оттачивают зубы на оппонентах. Со студентами он вступает, конечно, в прения, но им он старается привить свой взгляд на философию мира.       Для чего человеку эта жизнь? Для радости, для удовольствия, для простого и приятного общения. Для хорошей еды, красивых пейзажей, для картин и спектаклей, для шелковой кожи под пальцами и чудесных стонов в темноте спальни. Или на столе кухни. Или на бортике бассейна. С чудесным пейзажем за панорамным окном. После отличного ужина.       Вот для этого мы сюда и приходим. А не для бессмысленного пиздежа, псевдонаучных мудрствований и хитровыстроенных записок с двадцать седьмых столиков.       Шен скомкал бумажку и пошёл надевать пальто и шарф — всё же нужно прогуляться.       *       То же самое чувство — чаще называемое «синдромом самозванца» — настигло его, когда он открыл почту на ноутбуке и собрался почистить ящик от рекламы и спама.       «Вам одобрен…» Удалить… «Купи три по цене двух…» — удалить…       Удалить выбранные цепочки?..       «Приглашаем Вас для собеседования…» Стоп! Что это?       «Приглашаем Вас для собеседования на замещение вакансии преподавателя философии на профессорскую должность в Сеульский университет. Проректор по учебной части Пак Чимин».              В Сеул?! Ого! Так, ещё разок…       Шен снова внимательно прочитал письмо и испуганно-радостно отодвинулся от стола. Сеул… Столичный универ! Тихий восторг наполнил сердце. Лишь самый маленький, но милый червячок сомнения поднял на него круглые глазёнки: «С чего это вдруг тебя?», но Шен подмигнул кольчатому малышу и проигнорировал вопрос.       Сеул — это возможности, это реализация, это… Это столица!       К письму прилагались ведомости о предлагаемой зарплате, адреса нескольких домов, где профессор Шен смог бы выбрать квартиру. Жю Ли с наслаждением прошёл по ссылкам — кайф! Вот это воплощение его философской концепции! Даже смотреть на рекламных фото на домики, расположенные на территории академгородка — уже удовольствие! Спасибо, Вселенная! Прекрасный подарок!       Жю Ли набрал номер, указанный в письме, и, выслушав несколько гудков, благостно назвал свою фамилию и номер входящего официального письма в ответ на девичий вопрос из динамика: «Приёмная ректората Сеульского университета. Добрый день! Чем могу быть вам полезна?»       Затем позвонил в банк. Здесь чуть дольше доказывал, что он — это он, чтобы услышать: «Соединяю вас с инспектором…»       — Добрый день, господин Шен! Инспектор Кхан. Я весь внимание.       — Я бы хотел заказать доставку содержимого ячейки номер…       — Господин Шен, курьер доставит вам пакет точно в срок. Но… Вы же понимаете, что наилучшая сохранность…       — Ну что вы! Конечно, я понимаю его ценность. Просто мне придётся переехать. В Сеул.       — О! Поздравляю! Прекрасные новости! Я могу предупредить менеджеров столичного отделения нашего банка?       — Нет-нет, не утруждайте себя, уважаемый! Я непременно воспользуюсь хранилищем именно вашего банка. Вскоре после переезда.       — Благодарю вас за доверие, господин Шен! Итак, наши служащие приедут к вам. Когда это удобнее сделать?       *              Кто говорил, что переезд подобен пожару? Этот человек точно не философ. Ведь переезд — это возможность по-новому взглянуть на свою жизнь, реальный способ избавляться от балласта, поблагодарить свой опыт и выскочить почти новорождённым в новый мир! Ну, при условии, что ты не бежишь с прошлого места, пытаясь убежать от самого себя. В этом случае только философская беседа и спасёт, чтобы смочь донести до глупца, что от себя не убежишь.       Но в случае с неожиданным приглашением Шена — это был чистой воды подарок.              Транспортная компания всё доставила в срок. А вот архитектурное бюро, в котором новоиспечённый профессор заказал сейф, задерживалось с подготовкой стен. Ах, этот человеческий фактор! Видите ли, у них не так много специалистов по монтажу сейфов в жилых помещениях! Его это должно интересовать? Нет, не должно. Настроение только испортили…       Шен старался успокоиться, раскладывая и развешивая на полках гардероба, пахнущего свежим ремонтом, свои вещи. Такая медитативная работа вот-вот должна его успокоить.       — Дивум?       — Слушаю. Привет, Жю Ли! — отозвалась умная колонка.       — Включи мне поющие чаши, — раздражённо сказал человек.       — А волшебное слово?       — Блять!       — Прости, я не расслышал.       Человек сделал глубокий вдох, сосчитал до пяти и повторил спокойнее:       — Включи музыку поющих чаш. Пожалуйста.       — Включаю. Надеюсь, тебе понравится!              Но насладиться музыкой не удалось. В дверь позвонили.       — Дивум, сделай тише.       На пороге стоял и улыбался лишь уголками губ мужчина младше Жю Ли.              — Добрый день! Я ваш сосед, меня зовут Мин Юнги.       — Привет, Мин Юнги! — поздоровалась колонка.       — О. Привет, — серьёзно ответил тот и снова доброжелательно посмотрел в глаза Жю. — Я узнал, что вы новый профессор, будете читать лекции по философии. Я — аспирант факультета прикладной математики. Верю, что мы подружимся.       — Очень приятно, Юнги! А где ты живёшь? — уточнил Жю.       — По диагонали от вас. Дом выстроен в виде рассечённого на четыре равных сегмента квадрата. Представимо, как A, B, C и D. Ваша квартира — В. Моя, соответственно, D. Смежных стен нет.       — У-у-у, какой ты конструктивный. Точно математик. — Шен усмехнулся и протянул руку, которую Юнги тут же горячо потряс, по-прежнему почти не улыбаясь. — Прости, не могу тебя пригласить на чай — как раз сейчас разбираю вещи. Но в ближайшие дни позову соседей отметить моё новоселье. Ты приглашён! — заверил философ.       — Оу! Спасибо, док! Буду рад, — опять поднял уголки губ на неподвижном лице аспирант-математик. — До скорого!       — Да, удачи! — показал, как надо улыбаться Шен. Улыбка у него была очень красивая — грех не подарить её диагональному соседу. — И ещё: мы с тобой на ты. Выкай врагам и оппонентам, аспирант!       И — о чудо! — Юнги уловил, что хотел донести профессор, и тоже улыбнулся. Ну что ж, вполне мило!       Шен закрыл дверь и с удовольствием заметил, что после визита неулыбчивого Мин Юнги уже совсем не злится на непунктуальных монтажёров сейфов. Подумаешь: днём раньше или позже? Его ценности надёжно скрыты. Как говорят мудрецы? Если хочешь что-то спрятать — положи это на видное место! Шен, конечно, не совсем выложил на кухонный стол содержимое банковской ячейки. Но и не перенапрягся — просто поместил ценные вещи в небольшой кожаный чемоданчик вместе с несколькими новыми шарфами. Его слабость — мужские аксессуары: шёлковые шейные платки, объёмные кашне, кашемировые шарфы… Их столько, что пора продавать и раздаривать! Но в чемоданчике лежат новые и неодёванные подарки самому себе. Хотя, если встретится человек, который оценит красоту и изысканность подобных предметов гардероба, Жю с удовольствием ему подарит! Он обожает делать подарки, а потом смотреть на звёзды в глазах напротив.       Настроение пришло к совершенному умиротворению и принятию.       — Дивум?       — Слушаю, Жю Ли!       — Найди, пожалуйста, ближайший ресторан европейской кухни!       — Готово. Ты хочешь прогуляться или вызвать тебе такси?       — Конечно, я буду гулять!       Ведь на улице снова зима, мягкие хлопья невесомо покрывают укутанные для зимовки кусты, аккуратные дорожки между домами, сеют белизну на черепицу крыш и на столбики низких заборов. Шен любит снег — это так красиво!       Кстати, про красиво. Его помощница и по совместительству гид по университетскому городку — очень симпатичная девушка! И Юнги тоже приятный парень. А проректор Пак Чимин — тот вообще симпатяга! Только очень занятой. Виделись с ним один раз, на собеседовании. Но и то коротко, ведь вопрос о назначении на должность был почти решённым. Требовалось только согласие Жю. Он его безоговорочно дал, скрепив вступление на кафедру философии рукопожатием и подписью на восемнадцати листах договора.       *              Часов с шести вечера в дверь стали попеременно звонить то курьеры, то новые коллеги, то соседи… Дивум не успевал здороваться.       — О, Юнги! Рад тебе! Заходи, сосед! — поприветствовал Жю Ли, перехватив поднос с разложенными закусками из рук женщины с европейским лицом.       — Привет, сосед! — ответил Мин.       — Привет, Мин Юнги! — бодро поддержала колонка, узнав голос.       — Привет, Дивум, — из приличия поздоровался тот. Колонка была совершенно неутомима.       Признаться, Юнги не очень любил общаться с искусственным интеллектом. За глаза математик обзывал Дивума ИИ-шницей. Когда Шен впервые услышал это обидное прозвище, то очень красиво улыбнулся и попросил не обижать его любимого собеседника: «Посуди сам, Мин! Он готов обсуждать со мной всё, любую философскую концепцию или рецепты. Рецепт яичницы, например. Но при этом память-то короткая, как у рыбки!» На что Дивум сразу встрепенулся: «Это неправда, что у рыб короткая память. Британские учёные утверждают, что самая недолгая память у антилопы-гну. Эти гиганты удерживают информацию лишь пятнадцать минут». Люди переглянулись — их жизнь теперь не станет прежней.       Юнги вошёл в просторную гостиную — такую же, как в той квартире, которую он снимал со своим другом, уехавшим к родителям на каникулы. Развитое пространственное мышление ярого любителя геометрии позволило ему ловко сориентироваться в зеркально выстроенном интерьере и ненавязчиво рассмотреть гостей своего соседа-философа.       На диване сидела хрупкая женщина в окружении двух мужчин — они негромко беседовали. Шен подошёл к группке и молча, не прервав беседы, подал пиалы со снеками.       — Девушки! — воскликнул он в сторону кухни. — Бросайте уже эту стряпню! Вы и так мне очень сильно помогли! — и обратившись к остальным, пояснил: — Джанди и Клэр пришли уже два часа назад — помогали мне с доставкой, с уборкой, с закусками, салфетками… Такие хозяйки! Без них ничего бы не успел.       Мин взглянул на вышедших «девушек»: одна молоденькая кореянка, а вторая крупная европейка с грубой внешностью. Он обеих видел в университете, но не знал по именам. В это время из недр квартиры показалось ещё одно знакомое лицо.       — Добрый вечер, проректор Пак. Я сосед профессора Шена, аспирант Мин Юнги, — обратился к вошедшему, известному красавчику и зануде.       — Добрый вечер, — мужчина холодно и едва заметно качнул головой. И тут же отвернулся от Юнги, затевая беседу с профессорами. Зануда и есть. Но его водолазка в обтяжку очень сильно исправляла впечатление: красивые проработанные плечи, широкая спина — не захочешь, а будешь любоваться…       Опять позвонили. Аромат, мгновенно заполонивший помещение, напомнил Юнги об одной никак не додумывающейся идее. Состояла она в следующем: работа в доставке закусок — это ужасно! Ведь курьеру весь день нужно дышать самыми слюноточивыми ароматами, но не иметь возможности есть всю это гастрономию. Как минимум потому, что растянешь желудок. Но весь день еда! Нет, если уж работать в какой-то такой конторе, то лучше развозить кофе или…       — Мин? Ты чего там в уголке притаился? Иди знакомиться со всеми! — услышал он призыв и встретился взглядом с улыбчивым Шеном. Сосед махал рукой и показывал на стол с закусками и напитками. Юнги принял приглашение и вскоре довольно свободно влился в фуршетную атмосферу, не растворяясь в ней.       Сильная сторона многих математиков — логика. С одной стороны нелогичные объекты вызывают интерес и желание подчинить их всё той же логике. Или найти в них рациональное зерно. Но ведь никакой логикой не объяснить, что проректор, демонстрирующий пренебрежительную манеру общения — и общением-то такое не назвать! — с аспирантом Мином, преображался и отсвечивал северным сиянием, когда обращался к профессору Шену. Неужели человек, обладающий такой академической властью, как Пак Чимин, опускается до идеологии кастового неравенства? Пиздец! Надо обсудить это дело с Шеном. На крайний случай с его ИИ-шницей. Вот кто не делает никаких различий между людьми, так это умный Дивум!       С математического факультета среди гостей был только один Юнги. Основной состав — мужчины. Женщин лишь три: две лингвистки и секретарь. Ша. Секретарша. Что скажут лингвистки на проблему феминитивов в современном языке? Неинтересно. Обе языковедки чесали языки с очень колоритным философом-тайцем. Надо подойти к самой молодой из женщин заговорить — она явно улыбалась по инерции, почти незаметно поглядывая на часы.       — Вдруг ты не запомнила, я — Мин Юнги. Аспирант, — подал он девушке бутылочку самого малоградусного соджу.       — Привет, — сразу оживилась та. — Я Джанди.       — Да-да, Шен тебя представил. А ты с какого факультета? — завёл беседу математик.       — Закончила искусствоведение. Но осталась в секретариате.       — Нравится? — Мину симпатично, как просто и открыто говорит девушка, что у неё довольно естественная красота. Поэтому сократить расстояние показалось ему логичным — он сделал шаг ближе к Джанди.       — Да, мне там правда нравится! Столько удивительных людей встречаю! Вот сейчас, например, профессор Шен — я у него ненадолго помощница. Он очень интересный человек! — с явно усилившимся энтузиазмом продолжила девушка. После этих слов Юнги сделал ровно такой же шаг назад, увеличивая расстояние. Где уж ему с Шеном тягаться…       — Я не понимаю, отчего вы, коллега, не подали заявку на участие в сегодняшних состязаниях! Уверена, вы бы свернули студентов в ленту Мёбиуса! — донёсся женский голос. Если следовать логике — одной из лингвисток, которую представили как Чонха. — И завтра бы ваши фото молодёжь постила, гадая, что за горячий красавец появился в университете, хо-хо!       Шен улыбнулся, как манекен: очевидно, что ему не нравились настолько откровенные подкаты.       — Да-да! Согласен! — поддержал проректор Пак. — Я там буду сегодня. Ты бы точно выиграл несколько кубков. У тебя же есть полка с кубками? — стал он озираться.       — Конечно, есть! Полкабинета занимает. Зачем мне ещё? Дорогу молодым! Мне уже неинтересно передавать эстафету и прыгать в высоту, — отказался от борьбы обладатель множества кубков Жю Ли.       — О! — женский голос, но настолько низкий, что почти мужской, продолжил оду восхищения. Это в игру вступила Клэр Кан: — Я тоже пойду полюбоваться и проследить за своими стью́дентами. А какой ваш любимый вид спорта?       — Иайдо, — ответил Жю Ли.       Воцарилось молчание.       — А есть такой спорт? — шепнула Джанди в ухо Юнги.       — Думаю, да. Зачем бы Шен врал? — тоже очень близко наклонился к девушке математик, для верности сделав уже два шага к ней.       — А что это за спорт? Бег? Прыг? — осмелился спросить у хозяина симпатичный Ким Намджун с философского.       — Мах. И коль, — улыбнулся Шен. — Это искусство внезапного отражения атаки врага с помощью катаны.       И с той самой внезапностью он выдернул воображаемую катану из-за спины, одновременно сделав выпад вперёд в сторону Намджуна, что тот был поражён в самое сердце. А вместе с ним и Мин, и Джанди, и Пак, и таец, и обе лингвистки восхищённо задохнулись. При этом задержавшийся в стойке с напряжёнными бедрами и ягодицами философ Шен Жю Ли словно и не заметил произведённого эффекта. На самом деле всё он видел и всё прекрасно знал о форме своих мышц. Загляденье!       Через несколько секунд воин текучим движением подтянул ногу, встал во весь свой рост и поклонился убитому. Намджун улыбался и едва ли не пускал слюни.       Но Шен решил не добивать коллегу. Помогла ему в этом лингвистка Клэр:       — А я толкала ядро, верите? — улыбнулась она кокетливо. — В свои восемнадцать победила на спартакиаде в нашем графстве.       — О-о-о, — культурно восхитился Жю, — я поражён!       — Thank you very much, — похлопала ресницами женщина.       — А эта Клэр английский преподаёт? — спросил Юнги у своей справочной службы — Джанди.       — Да, на факультете международной торговли. Она умница! — негромко и быстро прояснила ситуацию девушка. — Она англичанка, была замужем за корейцем, так что фамилия Кан. Клэр Кан.       — Красиво, звучно… — попробовал англо-корейское имя математик и внимательнее присмотрелся к лингвистке. — Она такая высокая.              — Вот именно! Она как раз и говорила, что после развода с облегчением вздохнула, — с удовольствием делилась подробностями Джанди, — потому что муж был намного ниже неё. Типа, теперь можно носить каблуки и не сутулиться, симпатизировать мужчинам выше себя.       — Угу… Как Шен, — сделал вывод Мин.       Он тихо радовался, глядя на Шена: вся эта красота живёт в шаговой доступности от него, не имея с ним ни одной смежной стены. И что он, Юнги, имеет эксклюзивное право любоваться философом, наслаждаться беседами с ним и просто м-м-м… дружить?        Шен, на минутку, почти под два метра ростом — это большой плюс и сильное преимущество перед почти всеми присутствующими. У него явно были баскетболисты в роду. Если быть очень откровенным, то он замечательно красив. Конечно, можно открыть диспут и начать поливать друг друга философскими сентенциями на тему «что есть красота?», но ведь объективные параметры все налицо! И тело, которое умело подчёркнуто очень стильной, но при этом свободной одеждой, и эти тату, которые нет-нет да и выглядывают из выреза рубашки… Пальцы длинные, жесты привлекательные, улыбка искренняя… А челюсть! А глаза! Очень ладный мужчина, даже слишком. Он так выделяется среди профессорского состава философов…       — … Нет-нет-нет! — резко прозвучал голос хозяина вечеринки, неожиданно показав Мину, что он давно и глубоко задумался о красоте своего соседа. — Мне категорически нельзя красное вино! Я потом Шопенгауэра от Аристида не отличу!       — Вот уж это не довод, коллега! — хохотнул невысокий таец.       — Сатанг, ты мне не помогаешь, — укорил Жю. — Ты же меня первым сдашь на кафедре!       — Как ты мог подумать! Я? Да ни в коем случае! Через полчаса я тоже не произнесу имя Сёрена Обье Кьеркегора. Точно ошибусь, — со смехом пообещал мужчина.       — Ты ошибёшься?! — тоже засмеялся хозяин дома. — Как может путать что бы то ни было человек с именем Сатанг Киттипхоп Серивичаясават?       — Как?! — в ужасе прошептал Юнги.       — И не пытайся, — в ответ шепнула Джанди.       — Но давайте не будем рисковать моей репутацией, — мягче попросил Жю. — Я действительно плохо переношу красное.       — А мы никому не скажем! — со слащавой улыбкой убеждал Пак Чимин. — Как можно не попробовать «Шато Дюар Милон» две тысячи шестого? Я не поверю, что ты не слышал об этом сокровище! Вино имело оглушительный успех!       Именно о нём Жю Ли и слышал. Вернее так: знал его не понаслышке. Конкретно этот шедевр ему довелось пробовать на приёме после выставки аксессуаров модного дома «Кашарель». И потом обнаружить себя в блаженном беспамятстве, но с дикой головной болью. Хорошо хоть проснулся в своём номере отеля. Но совершенно не помнил, как он туда попал и что делал после слов француза: «Коман са ва, шери Жюли?». У кого там самая короткая память, рассказывал Дивум? Так вот информацию нужно обновить: самая короткая память у доктора философии Шен Жю Ли после бокала красного вина. И даже не стоит проверять достоверность!       — Ну что ты, уважаемый! Такой царский подарок господин Пак мало кому преподносил! — укорил Шена уже пришедший в себя и вполне оживший Ким Намджун.       — Так я и не отказываюсь принять бутылку! — заверил тот. — Я просто не хочу упасть в ваших глазах — причём в буквальном смысле. Мой… желудок очень плохо реагирует именно на красное вино, — соврал Жю.       Все сочувственно замолчали, сожалея о неполадках в желудке Шена и о том, что им не удастся продегустировать знатный напиток.       И лишь один человек, кроме самого хозяина, знал настоящую причину и реальные последствия употребления красного вина доктором философии. Всё дело в том, что он также посетил тот приём у «Кашарель». Да, аксессуары — это прекрасно.       — Так, я всё придумал! — обрадовал публику Шен. — Мы откупорим эту прелесть на корейский новый год! Я накануне буду есть только липолевую кислоту и фестал, так что подготовлюсь пригубить бокальчик. Идёт?       — М-м-м… — игриво поразмышлял проректор и решительно кивнул: — Идёт! — протянул он бутылку, надёжно укутанную в крафтовую бумагу. Жю Ли с поклоном принял подарок, присутствующие неискренне поаплодировали.       И как-то сразу градус веселья пошёл на убыль…       *       — Да всё в порядке, Юнги, я уже завтра вызову уборку. Сегодня устал, как Сизиф…       — Точно не нужно помочь? — ещё раз попробовал Мин.       — Спасибо, точно не нужно, — улыбнулся Жю, красиво привалившись к камину.       — Ладно. Доказано. Я пошёл. Спокойной ночи, сосед! — отсалютовал математик.       Философ молча повторил жест салюта.       Когда дверь закрылась, чуть хмельной Шен с удовольствием развалился на диване. Он несколько минут посидел, расслабленно раскидав ноги и осматривая своё жилище. Ему нравилось практически всё! И вид за окном с зимними горами вдалеке, и высота потолков, и приволье в гостиной, плавно перетекающей в краткие переходы к кухне, спальне, санузлам… И даже то, что кабинет такой небольшой, ему нравилось! Чуть-чуть омрачало эстетику за окном кабинета наличие невысокого башенного крана — во многих коттеджах ещё продолжалось строительство. Но это ненадолго: подрядчики обещали, что вот-вот, к весне, все объекты будут сданы. Шен улыбнулся, довольный сегодняшней вечеринкой, и пошёл в спальню, расстёгивая по дороге рубашку и ослабляя ремень.       Но как только он занёс ногу над порожком, в дверь так неожиданно и резко позвонили, что Шен чуть не споткнулся. Быстро глянул на часы — пол-одиннадцатого ночи! Кому быть?! Он пошёл открывать, прихватив ладонью рубашку на татуированной груди.       — Ты?!       — Да, прости, — явно запыхавшись, ответил гость. — Я где-то потерял свой пропуск и карточки. Они у меня в таком небольшом кожаном кармашке, тиснёная кожа. Не видел? Уф-ф-ф… — выдохнул он и оценивающим взглядом скользнул между выпуклых грудных мышц профессора.       — Оу, проходи! Что ж ты на пороге, — посторонился Жю Ли. — Честно говоря, я ещё не убирал. Завтра планировал, так что если твой кармашек у меня, то сейчас найдём. Какого он цвета?       — Бордовый, там ещё золотой брелок в виде монетки, — вошёл мужчина и снял верхнюю одежду.              Жю включился в поиски:       — Так, бордовый… Размером такой? — поделил он указательным пальцем свою ладонь пополам.       — Ого… — прозвучало в ответ на это.       — Что?       — У тебя такие пальцы, — охнул гость и медленно приложил свою ладонь к Шеновой, — гораздо длиннее моих. Я, наверное, пьяный, но у меня разные мысли на этот счёт, — хитро и сексуально улыбнулся, очень близко стоя около стройного философа в расстёгнутой рубашке.       — Ну да… Не жалуюсь. И никто не жаловался, — настроился на соответствующую волну Жю. — Поищем твой кармашек?       — Я был везде, кроме твоей спальни и… И кабинета. Давай разделимся и поищем, хорошо? Я на кухню.       «А потом как-нибудь разденемся и ты побываешь в моей спальне. Но не сегодня. Сегодня я устал», — подумал Шен, провожая взглядом обтянутые элегантными брюками ягодицы. Сам хозяин неспешно стал обходить по периметру гостиную, негромко приговаривая: «Бордовый, с монеткой…»       — Вот он! — раздался радостный вопль. — Между твоими корзинами упал!       — О! Как ты быстро! Я рад, — действительно искренне обрадовался Шен. Когда он вошёл, мужчина, наклонившись, отряхивал колени от каких-то соринок.       — Я тоже, — заверил гость, выпрямляясь. — У тебя осталось выпить что-нибудь не очень крепкое?       — Да, конечно! Есть соджу и белое сухое. Тебе что интереснее? — радушно предложил Жю.       — Белое, пожалуйста!       — Момент. —Ххозяин стал греметь ящиком в поисках штопора. — Возьми бокалы над столом, а?       — Угу, — по-свойски ответили ему. — Ты тоже будешь? Или тебе и белое вино не нужно?       — Белое будет прекрасно! — объяснил Шен.       — Вот и отлично! Наливай, — поставил два бокала на тонких ножках.       — Прошу вас! — жестом умелого сомелье хозяин подал один бокал своему позднему гостю. Но тот как-то неловко взялся за изящное стекло, в то же мгновение опрокинув его на себя.       — Ой! — пискнул мужчина так искренне, что философ невольно рассмеялся, заставив и пострадавшего улыбнуться, не замечая влажных брюк.       — Стой, я сейчас… Подержи мой бокал, только не облейся! — в довесок хохотнул Шен и быстро метнулся к столу, на котором красовалась кованая подставка для бумажных полотенец. — На, вытирайся.       Немного смущённо прикладывал бумагу к груди, к животу, к паху, впитавшим вино, мужчина с улыбкой поглядывая на Жю Ли.       — Ну, ладно, — объявил он, — уже терпимо. Обнови мне вино, пожалуйста!       — А, да, конечно, — подсуетился хозяин. — Прошу.       — За твоё новоселье! И за новый семестр в новом университете, — протянул бокал визитёр.       — Спасибо! Уверен, что мне здесь очень понравится! — тонко звякнул стеклянным боком Шен.

💎