часть 25 ... и слёзы утешения

💎

      Тэ с Гуком искупали Абрикоса первее всех, пока остальные наперебой рассказывали Шену ход восстановления ювелирной справедливости. Пёс опять повизгивал, боясь намочить уши, а парни уже не его успокаивали, а дополняли рассказ, докрикивая из ванной подробности. Детектив Ким-Чон Рико и помощник детектива Шен Дивум получали устные похвалы и восторги за успех своих миссий…       Часов в пять все разошлись по выделенным спальням, и вскоре тишину нарушали только птичьи трельки и возня Пака.       Он честно пытался заснуть. Лежал спокойно в разных позах, держал закрытыми глаза, считал овец. Считал собак. Считал веера…       В конце концов устал заставлять себя, тихо встал и побрёл на кухню. Надо сделать чаю или горячего шоколада и посидеть в саду. Уже почти день, зачем это самонасилие…       — Ой, привет, а ты чего? — спросил он задумчиво глядящего в сад Шена.       Философ обернулся:              — Привет, Чим. Не могу спать, заколебался. Никакого удовольствия, — пожаловался он.       — Ха, а вот интересно, разные у нас причины бессоницы или одинаковые? — поинтересовался Чимин, фильтруя воду. — Чай? Кофе?       — Кофе.       — И в сад.       — Точно!       Мужчины уютно устроились в плетёных креслах. Солнечное мягкое утро окутало их покоем.              — А когда она может обнаружить, что к ней вернулась её подделка? — спросил Жю.       — Скорее всего, уже в Лондоне.       — Блин…       — Вот и я о том же, — сказал Пак.       — И ведь она не поймёт ничего, да? — поёрзал Шен.       — А представь, что она сейчас на таможне это увидит! Хотел бы я посмотреть на её лицо, — мечтательно заметил Чимин.       Мужчины опять попытались проникнуться красотой весенней природы, вкусом кофе, удовлетворением от феноменальной своей удачи… Но не удавалось. Причём, обоим.       — Чим?       — М?       — А давай ей позвоним и скажем? — сложив неуверенно брови, предложил философ.       — Парни нас не прибьют, когда проснутся?       — За что это?! — Жю встал на их с Чимином защиту. — Мы с тобой в этой истории самые пострадавшие и обиженные! Это нас с тобой Клэр обокрала. И мне совсем немного нужно для сатисфакции. Чтобы эта сучка знала, что мы её сделали! — горячо закончил он.       В сад вышел заспанный Абрикос. От его вчерашнего образа не осталось и следа.       — Рико, как ты думаешь, позвонить нам тёте Клариссе? — спросил Чимин, зная, что пёс сказал бы ему «да» — симпатию между ними пальцем не раздавишь. Они почти друзья!       Абрикос посмотрел на людей, воздержался от ответа и пошёл искать кустик.       — Иди сюда, — взволнованно позвал Шен и показал Чимину на другой кустик. — Всё-таки от греха подальше. А то вдруг ребят разбудим…       Пак сделал вид, что поверил в такое объяснение и пошёл за философом к дальним гортензиям. И тут в кармане загудел телефон.       — Блять, — прошептал Чимин испуганно. — А если это она?!       — Нет-нет-нет-нет-нет! — скороговоркой, как заклинание, забормотал Жю. — Откуда?!       — Ну… Из всех нас я один был с собственным лицом. Остальных она не видела.       — Не бери!       Но телефон уже и сам замолчал.       — Уф, — шумно выдохнул проректор. — А если не она? — Он вынул опасный гаджет и с облегчением сказал: — Оу, это не Клэр. Но тоже женщина.       — Дю Суа? — сложил губы Жю Ли.       — Пока нет, хватит подкалывать. Она вообще не знает обо мне ничего. Это Джанди. От неё второй пропущенный, — он глянул на время, — в полвосьмого утра был первый. Хм.       — Я стану параноиком, ей-богу. Всё, что происходит, все, кто звонят — мне первым делом кажется, что это Клэр или про Клэр! Что за напасть?       — У меня та же фигня… Знаешь, пока она не приземлится в Лондоне, мы спать спокойно не сможем. Наверное.       — Звони уже Джан! — воскликнул Шен.       Пак набрал номер, засунул руку в карман и сделал такое лицо, что даже в домашних спортивках стал похожим на проректора университета.       — Привет, Джанди, прости — в душе был. Угу. Нет, не разбудила. В десять-то утра! А-а-а… Что?! Когда? Ужас! Как же так, посреди семестра?! Какое видео?..       Жю показал, что у него точно уже разрыв сердца, и если прямо сейчас Пак не объяснит предмет разговора, то он совсем умрёт. Чимин кивнул и стал говорить понятнее:       — То есть Кларисса по электронной почте прислала заявление на увольнение? А если я не подпишу? — поджал губы и помолчал. — Хорошо. Но я уверен, что ты звонила. Просто не берёт? Но телефон не отключён? Хм-м… Странно. А что за видео? Да ла-а-адно… Со студентом? Какой курс? Староста архитектурного?! Ну ничего себе! Хотя, что теперь с этого видео, если она так некрасиво слилась… И никаких данных о том, куда она подевалась? Так. Ясно. У неё есть сегодня лекции? Прикинь, как подгадала. Умная она дамочка. Ой, не ревнуй! Ты гораздо умнее. Да, да… — тут он резко запнулся и смущённо посмотрел на Шена. — Нет, тебе показалось… Просто я был занят… Разные дела. Да, обязательно. Ну всё, давай, я уже пойду кофе варить. Да, часам к двум буду. И я тебя, — опять стрельнул глазами в друга и закончил разговор.       — Я почти всё понял, — сказал Жю. — Так бы сразу. А что за видео?       — Забей. Клэр и раньше со студентами потрахивалась, сейчас прям в кабинете. Ничего нового. Она девочка взрослая, мальчики тоже взрослые, согласие явно обоюдное, — махнул рукой проректор.       — То есть она не берёт трубу, заявление на увольнение есть, никто не знает, где она, — подытожил Шен.       — Мы знаем, где она, — задумчиво сказал Пак. — Звоним?       — Звоним.       — Я?       — Ты, — уверенно ответил Жю Ли. — Я буду рядом, поставь громкую связь. И на запись. Парни наверняка захотят знать, что мы ей говорили.       — Окей, да, я понял, — собранно ответил Чимин и отыскал номер Клэр. — Стой. Минуту.       Проректор вдохнул полной грудью, сам себе дал сигнал и, кивнув, набрал номер. Семь гудков — Чимин уже почти поверил, что англичанка и на его звонок не ответит, однако:       — Клэр? Да, это опять я.       Шен всем телом показал «Громкая-а-а-а свя-а-азь!», и Пак, вспомнив, включил её.       — …дала тебя услышать.       — Мне Джанди позвонила только что и сказала, что ты увольняешься.       — Да, я увольняюсь.       — А почему ты мне вчера не сказала? Ты классный преподаватель, я не хотел бы тебя отпускать.       — Так сложились обстоятельства, Чимин.       — Давай я к тебе сейчас зайду на кофе, ты мне объяснишь причину — может, что-то можно исправить?       Шен округлил глаза, восхищаясь плавным подходом. Пак поиграл бровями.       — Нет, не надо ко мне идти. Я уехала в город. Я хочу побыть одна.       — Ну да, бывает такое. А до которого ты будешь гулять? Вечером могу на чай…       — Чимин! Не изображай, блять, мою подружку! Какой хер тебе от меня нужен?       На этот внезапный выкрик оба мужчины удивлённо воззрились друг на друга.       — Окей, Клэр, не хочешь подружку? Тогда расскажи, за каким хером ты так внезапно летишь в Лондон?       — Чт-то? — женский голос просел почти до шёпота.       — Вылет двенадцать двадцать. Рейс не помню, прости, — в новой роли голос Чимина получил издевательское звучание. — Таможню уже прошла?       — Откуда ты… Я же…       — Нам пришлось немного поискать, Клэр.       — Вам?       — Нам с Шеном.       — С Шеном?!       — Ой, а с чего такой испуг?       На том конце женщина устало выдохнула.       — Чимин, я страшно устала. Ночка была ещё та. Но у меня такое чувство, что ты хочешь мне что-то сказать, а вместо этого страдаешь откровенной хуйнёй.       — Ну отчего же? Я, можно сказать, наслаждаюсь победой. Разве это хуйня?       Клэр опять шумно вдохнула и выдохнула. Помолчав несколько мгновений, сказала довольно спокойно:       — Рассказывай уже.        И мужчины рассказали. Не всё, безусловно. Далеко не всё. Получилось, конечно, скомканно и эмоционально — Клэр поначалу сдерживала яд, проклятья, шок. А Шен не удержался и присоединился к рассказу. Кларисса на мгновение опешила, но быстро пришла в себя. Главное, от чего она расслабилась, — это осознание, что никто не станет заявлять на неё в полицию. Почему эти двое такие великодушные — ей было не важно. А Паку с Шеном не было никакого резона рассказывать воровке о коллективных метаниях и поисках.       — Суки, — с каким-то одобрением сказала Клэр. — У меня ведь всё получилось! Я всё смогла!       — Ну, девушка, — успокаивающим голосом ответил Шен, — нельзя брать чужое, ты ведь знаешь.       — Но как?! Как вы вышли на меня?!       — Милочка, — вступил Пак, — я не хочу врать, но правду не скажу — это не моя тайна. Но ты действительно талантливо провернула.       — А как ты так быстро сориентировалась, что брать? — вспомнил Шен. — Мне казалось, что ты всё время была с нами.       Клэр уже уютно устроилась на уединённом островке кресел в зале ожидания. Странное чувство смирения, принятия снизошло на неё. Она всё равно улетит домой — Корея ей поперёк горла. Но сейчас, разговаривая с корейцем и китайцем, она не чувствовала дикой злобы, которую могла бы ожидать от себя самой.              — Металлоискатель. Портативный. Ну и, конечно, удача. Знаешь, я только, наверное, с этим строительным краном немного того…       — Кран тоже ты?! — восхищённо воскликнул Пак.       — Ну да. Только зря я так… Шен, ты не злись, о’кей?       — Да уж. Сейчас, конечно, чего злиться? Но ты могла меня вроде как убить, да?       — Я не хотела. Просто испугалась, что всё накроется. Ещё этот таможенник ногу сломал…       — Какой таможенник? — не понял Чимин.       Кто бы со стороны взглянул на элегантную уставшую женщину, которая, красиво сложив ноги, негромко разговаривает с кем-то по телефону, никогда бы не смог догадаться о предмете беседы.       — Знаете, мальчики… — сказала она, отметив, что уже час по-дружески болтает. — Когда-то в детстве я смотрела фильм с британским актёром в главной роли. Назывался «Отпетые мошенники». Так вот я именно сейчас поняла одну вещь, которую не могла объять в детстве. Там женщина-мошенница обводит вокруг пальца двух мужчин-мошенников. Казалось бы, они должны разодрать друг друга на клочки при встрече. Я этого так ждала! Но вот последняя сцена меня поразила до глубины души. Эта баба берёт обоих обиженных мужиков под руки и говорит что-то вроде: «Ну что, красавчики, а давайте-ка вместе дел натворим?»       Чимин улыбнулся, покачал головой и ответил:       — Ну нет, мисс, я бы с тобой не стал работать. Ты — одиночка.              — Да ладно! Ты подумай всё-таки. Международные кражи — это очень интересно!       — Ты серьёзно?! — пристыдил Шен. — Я вас двоих сейчас сдам!       — Охуеть… — прозвучал со стороны дома негромкий голос Чонгука. Пак и Шен одновременно, как застигнутые на месте преступления воришки, посмотрели на главного детектива.       — Ну что ж, мисс Клэр, — сразу официальнее сказал Чимин. — Хорошего тебе полёта. Нам пора уже в универ собираться. Мы-то не увольняемся.       — Good morning, miss. I hope I didn't scare you too much, — с положенным девонширским акцентом сказал, подойдя, Чонгук.       — Что?! — явно узнала голос женщина. — И этот здесь?       — Да, Клэр, Чонгук тоже с нами, — коварно хмыкнул Шен.       — А он?.. — не нашла слов ни в корейском, ни в английском.       — Не волнуйся. И удачи тебе. Гуд, так сказать, лак! — милосердно свернул разговор Чимин.       Чонгук сложил руки на животе и строго воззрился на двух старших мужчин.       — Ну. И что это было, хёны? — с интересом спросил он.       — Как много ты слышал? — не очень виновато ответил Жю Ли.       — Примерно с того места, где она немножко сожалела, что чуть не убила вас с Мином. Вы прямо такие фрэнды — слушал бы и слушал!       — Не язви, Гуки, — сказал Пак. — Мы у неё прояснили пару моментов. И успокоили даму.       — Ну ты вообще с дамами неплохо ладишь, Чимин-щи!       — Вот и поучился бы у меня! — начал закипать проректор.       — Так! — в зачатке остановил драку Шен. — Вы опять?! Да сколько можно?! Тэхён! Забери этого злодея! Он снова на Чимина кидается! — наудачу позвал он в сторону открытых дверей в кухню.       — Он ещё спит, — вместо Кима вышел Мин. — А что за шум?       — Эти двое с Клэр подружились! — заложил Чонгук. — Обдумывали совместные международные преступления.       — Да ладно? — не поверил логик.       — Что, скажете — нет? — напал на будущих международных преступников юный архитектор.       — Это была шутка, ну что ты как маленький… — смутился Шен. — Привет, Юнги!       — Привет, Жю, — тепло отозвался тот. — А можно и мне кофе?       — И мне, — зло заявил Чонгук.       И опять штанина Пака приветственно загудела входящим вызовом.       — О! Небось, ваша подружка звонит, анекдот рассказать забыла, — уколол Гук.       Чимин под прицелом глаз своих друзей опасливо вынул трубку. И с обегчением принял звонок:       — Да, Джанди? Так. Так-так. Э-э-э, нет, наверное, с кафедры отправляли. И что? Всё по-английски? Автопереводчик не? А-а-а, PDF. А в самом письме что? Что?! Офигеть! Перешли мне! Да-да, прямо сейчас, срочно! Спасибо, моя девочка!       — Моя де-евочка, — скривился Чонгук.       — А ты не нарывайся, мой мальчик, а то не расскажу, что мне Джанди сказала.       — Не больно-то и надо, — ответил тот. — О, Тэхёни выполз! Ты не представляешь, что эти двое учудили, — пошёл он к своему лохматому Тэ.       — А что там пришло? — негромко спросил Мин.       — Ой, подожди, — совершенно счастливо улыбаясь, отмахнулся Чимин. — Сейчас Джан пришлёт письмо и файл, пусть нам Гуки всё прочтёт.              Пак возился с завтраком, Чонгук ему по обычаю помогал. Но все со вниманием следили за салютами, которые пускал глазами хозяин дома.       — Пак Чимин! — не выдержал Шен. — Что ты такое узнал, что мы должны как болваны ждать, а ты с довольной мордой виляешь перед нами хвостом?       — Жопой, — нагрубил Чонгук.       — Сейчас, вот ещё сыру положу — и всё, — будто не замечая ничего, положил упаковку на стол Чимин и осмотрел присутствующих. — Все сели? Момент, — поискал что-то в телефоне и протянул Чонгуку. — Читай, студент. Ты тут один носитель.       Гук даже не съязвил ничего в ответ, а сразу впился глазами в экран чужого телефона и быстро забормотал себе под нос по-английски.       — Ты переводи! Без перевода мы и сами прочтём, но не поймём, — улыбался, как на собственной свадьбе, проректор.       — Охренеть, — сказал Гук и посмотрел на друзей влажными глазами.       — Да что ж такое! — воскликнул Жю. — Что там в конце-то концов?       — Гм, гм… — начал Чонгук. — «По результатам рассмотрения конкурскных проектов восьмого международного конкурса «Архитектура будущего»… так-так… и голосования членов комиссии в составе… бла-бла… Вот! Студенту Сеульского университета Чон Чонгуку — блин, опять Джонгук пишут — присуждается второе место!» А-а-а!!! — сделал несколько пируэтов счастливец. — С правом прохождения практики в Архитектурном бюро… это неважно… Лондон! Великобритания! Да-а-а-а! — в полный голос заорал он и побежал в сад.       — Охрене-е-еть, — охренел Тэхён. — А когда он?.. Вот же привидение с моторчиком. Когда он всё успевает, а?       — То есть он едет в Лондон? — уточнил Юнги.       — Ну да, на практику в архитектурное бюро, — подтвердил Чимин. — Я ему напишу самые красивые рекомендательные письма! Наш Гуки будет в Лондоне!       — Он тоже подружится с Клэр? — невпопад предположил Шен.       — Какой подружится? — потемнел Тэхён.       Чонгук, набегавшись, вернулся и доложил:       — Я в ахуе.       — Мы тоже, поверь, — спокойно поддержал Юнги. — А когда ехать?       — Сейчас посмотрю. Чим, дай тел, плиз, — протянул он руку. Пак вложил туда свой аппарат.       — Угу-угу, — опять забормотал Чонгук, — с сентября! Как раз на время преддипломной практики! Йоху-у!       — А можно тебя на два слова, не выходя из-за стола? Тут все свои, я так понимаю? — с прищуром поинтересовался Тэхён.       — Все в укрытие, — негромко посоветовал Мин.       — Эм… — сразу понял свой промах Чонгук. — Это возможность, Тэ. Это перспектива, понимаешь?       — Понимаю, — кивнул Ким.       — Я не думал, что это выгорит, а я, видишь… Второе место… — потух Чонгук.       — Да-да-да, второе место, — опасно покивал модельер. — А я тут побуду, угу? А ты опять в Лондон?       — Стоп! — вскричал Жю Ли. — Перестали оба! Тэ! Ты его душить собрался своей ревностью? Да, мы все здесь свои. И поэтому я тебе скажу прямо: ты ведёшь себя как мудила! Гук, сука, выиграл в международном, блять, конкурсе! А ты устраиваешь ему мелочную сцену!       — Ого, — сказал Пак, с удивлением рассматривая эвдемониста.              — И вообще! — грозно добавил философ и утопал на второй этаж.       — Куда это он? — аккуратно спросил Мин.       — С балкона выбрасываться, — предположил Чимин, — ты ж видишь, как его Тэ допёк.       — Да иди ты, — буркнул пристыженный Тэхён.       Чонгук молча снова ушёл в сад. За ним увязался и Абрикос — пёс был явно не на стороне Тэ.       Шен вернулся со своим чемоданчиком, вокруг которого за последнее время произошло столько событий.       — А где Гук? — спросил он.       — Собаку выгуливает, — ответил Тэхён.       — А ты почему не выгулял?       — Некогда было. Я ругался и вёл себя как мудила. Дивум! Сколько стоит билет Сеул-Лондон?       — Средняя цена перелёта из международного аэропорта Инчхон, Сеул, Республика Корея до международного аэропорта Хитроу, Лондон, Великобритания семьсот девяносто три тысячи вон, что равно пятистам семьдесяти семи долларам США или четырёхстам сорока пять фунтам стерлингов.       — Вообще не вопрос, брат, — поддержал Юнги. — Мы тебе скинемся ради такого дела. Ты ж тут на говно изойдёшь без него.       — Изойду, — кивнул Тэ.       — Чон Чонгук! Твой кофе остынет! — позвал Жю.       — Похуй! — отозвался тот издалека.       — Вернись, надо документы прочитать! — соблазнял философ.       — Тем более! Уже почитал, блять, — не сдавался Гук.       — Это письма. На английском языке. Ли Чжоу и Ионы Кима, — подойдя к двери в сад, чуть тише сказал Жю Ли.       — Что? — обернулся Чон и сразу пошёл к дому. — Где они? Что же ты молчал? — заволновался он.       — Ты садись, друг мой. Письма нам как-то не понадобились для расследования, и без того была куча дел. Я, честно, их никогда не читал — это как семейная реликвия, к которой не знаешь для чего обращаться. Их никто не открывал лет пятьдесят. Письменный английский осилишь? — он приговаривал, чтобы успокоить Чонгука, который сейчас был похож на того юношу, которому впервые показали фотографию с пылесосом. — Вот.       Чонгук с благоговением разложил перед собой три письма в старинных конвертах с кучей ярких марок. Печати были почти стёрты, а вот картинки не потеряли цвета.       — Бог мой, — прошептал Гук, оглаживая бумагу, — это же почерк Ли. У меня есть его записка! — сказал он всем. — А это Иона-Тэхёна писал, — взял другой конверт. — Можно?       — Конечно, Гуки! Только ты можешь прочесть как надо, — заверил Жю.       Все остальные придвинулись ближе к столу. Чонгук вынул исписанные листы, бегло осмотрел их и сказал:       — Ли написал первый, вот дата — пятое октября сорок пятого года. Боже мой… — прошептал он. — А вот от Ионы — это явно ответ. Видите? Восемнадцатое ноября того же года, — с воодушевлением вскинул он глаза.       — Ну читай уже, — мягко подтолкнул Шен.              И Гук начал, иногда запинаясь. Письменный английский, всё-таки, чуть сложнее воспринимать.       «Дорогой мой друг Иона! Доброго тебе здоровья и счастливых тебе мыслей! Я хочу надеяться, что ты по-прежнему живёшь в старом добром Баскервиль-холле. Ведь в Англии не было военных действий, а значит, имение цело. Я так часто представлял себе, как цветут сакуры и яблони у пруда. Наверное, это очень красиво! Я совсем по-стариковски хочу написать тебе обо всём, словно боюсь не успеть — ведь годы так неумолимы, и мы с тобой не помолодели. Надеюсь, что и ты, и Аманда здоровы, что вы так же читаете ваши занудные английские стихи возле камина в кабинете. Ну, прости меня! Я не смог подружиться с твоей женой. Но ты её любил — а я тебе желал только счастья. Я и сам женился. И даже успел родить сына — сейчас ему 6 лет. Я дал ему двойное имя — английское и китайское. Дэшен Картер Ли. Он очень крепкий и умный мальчик. Его мать — простая скромная женщина. Девушку, которую ты просил найти, я не встретил. В том весёлом доме, где мы с тобой проводили время, осталась только бывшая хозяйка, госпожа Во. Она старушка — никакого заведения, конечно, уже нет. Но мы побеседовали с почтенной мадам, и она вспомнила, что чудесная Чио-Сан внезапно оказалась беременной. Конечно, никто не знает — от тебя ли или от другого мужчины. Ну, ты понимаешь. Она, скрывая своё положение, уехала в Дегу, откуда была родом. Больше госпожа Во ничего не знает о той Бабочке, которая тебе так понравилась. Вот только я не выполнил другого твоего поручения — не нашёл Чон Чонгука. У кого ни спрашивал, о нём не слышал никто. Я даже ходил в конфуцианский университет, но и там никто не знал такого студента. Я всё же не теряю надежды… Как не теряю надежды, что ты получишь моё письмо и сможешь на него ответить. Я буду ждать вестей от тебя, дорогой мой Иона. Ты конечно же знаешь, что Корея получила независимость, поэтому наводит мосты с разными странами, в том числе с Великой Британией. Мой давний знакомый получил место в дипломатической миссии, и благодаря ему я отправляю это письмо. Надеюсь, что не утомил тебя. До встречи! Или прощай! Мы не знаем дня, когда успокоится наше сердце. Твой преданный Ли 5.10.1945 г Сеул»       — Он меня искал, боже… Ли-и-и, друг дорогой… — всхлипнул Чонгук. — Понимаете? — посмотрел он на современных друзей и во всех глазах увидел слёзы. Он задержал взгляд на ярких, самых заплаканных и самых любимых — Тэ был прекрасен даже таким.       — Ведь если бы тебя не вынесло обратно, ты действительно мог оказаться прямо там, на войне, — с ужасом прошептал Тэхён, и совсем беззвучно добавил: — И мы бы с тобой… Ох… — он спрятал лицо в ладонях.       — А я прекрасно помню деда, — сказал Жю Ли, стараясь хоть немного смягчить трагическую красоту момента. — Мне было двадцать пять лет, когда он умер. Он был философом и поэтом. Мама меня в честь его фамилии назвала, и я по его стопам пошёл. Он рассказывал, что его отец был путешественником, поэтому и назвал его Картер — «перевозчик» по-аглийски, а второе имя Дэшен — «победа добра» по-китайски. Ну и наша фамилия Ли. Он даже книги писал, сейчас, — вынул небольшой томик в шёлковой бумаге. — Вот. Дэшен Картер Ли. «Стихи на рисовом листе». Но ты дальше читай, Гуки! Что ответил Иона?       Гук, не стесняясь, вытер бумажной салфеткой глаза, высморкался и продолжил:       «Здравствуй, мой дорогой Ли! Я был настолько счастлив получить твоё письмо — не передать никакими словами! И я сразу же решил, что поеду к тебе. Я должен тебя увидеть! Спешу написать самые важные новости, если — как ты справедливо заметил — настанет тот день, когда сердце одного из нас найдёт свой покой до нашей встречи. И если Господь будет добр и я смогу повидаться с тобой, то всё расскажу сам подробно. Но сейчас передам письмо с твоим другом. В течение недели я должен доставить ему сам или с нарочным курьером письмо в Лондон. Итак. Моя незабвенная нежная Аманда умерла. К сожалению, Бог не дал нам детей. Я одинок, друг мой! И оттого я так обрадовался, когда узнал, что у тебя есть сын! Ты не крестил его? Я непременно хочу увидеть этого крепыша и крестить его во славу Господа нашего! А Чонгука мы найдём, мой друг! Он такой пройдоха, что не мог затеряться. Единственное, что могло случиться… ах, не хочу об этом думать, но всё-таки в Тихоокеанском бассейне война была гораздо более жестокой, чем тут у нас. Гуки ведь очень сильный, он скорее всего участвовал в боевых действиях. И если так было угодно Богу, то… Но я по-прежнему не хочу об этом думать! Я лучше стану мечтать, как славно мы втроём вспомним наши приключения здесь, в Девоншире. Прошу тебя, ты тоже предавайся этим мечтам! Я затрепетал, когда узнал новости про Чио-Сан. Неужели я тоже?.. Ах! Не буду пока даже думать! И, мой дорогой, я уже заказал билеты. Я рад, что Сеул и Инчхон находятся под контролем американцев. Потому что с русскими, хоть мы и сотрудничали с ними во время войны, дела вести сложнее. Они всё равно на нас смотрят, как на капиталистов. Так что билеты я возьму без проблем. Главное, чтобы регулярное морское сообщение наладилось. Все говорят, что у берегов Кореи японцы и американцы оставили слишком много подводных «подарков». Но я спешу! Дождись меня, дорогой мой друг! Твой Иона 18.11.1945 г Девоншир, Англия»       Гук едва смог дочитать последние слова — его душили рыдания. Тэхён сорвался с места и крепко обнял его, позволяя спрятать лицо у себя на груди. Гук всхлипывал, что-то говорил, а Тэ гладил его по спине и целовал в волосы.       — Я в таком шоке, что они тебя искали и помнили… — покачал головой Жю Ли. — Даже если бы я смог прочитать эти письма, я бы ничего толком не понял. Только благодаря тебе, Гуки, я будто сейчас… Ох, не могу, — тоже приложилон салфетку к глазам. Чимин для той же цели давно уткнулся в полотенце.       — Парни, ну что ж вы все плачете-то, как мне вас успокаивать? — чуть спокойнее остальных был Юнги. — Ну переставайте уже, тут ведь ещё конверты.       — Да, да, ты прав, — постарался взять себя в руки Пак. — Я, кстати, знаю часть истории. Причём, её писали по-корейски, так что я как сказку на ночь мог читать. Словом, — всхлипнул он, успокаиваясь, — Ким-Буш перед смертью, в феврале 1946 приехал к своему другу, встретился, пожил у него. Решил остаться тут, в Сеуле. Он купил дом недалеко от дома Ли Чжоу. Именно этот дом он завещал своей родне по материнской линии. Наш дядя со своей дочкой и её семьёй живут там. Я, конечно, приходил в дом Ионы. Ну, всё переделано давно. Но мы так и называли в семье — «Дом Ионы».       — Чимин, нам нужно написать совместную историю двух семей, а? — чуть дрожа подбородком, предложил Жю Ли.       — А давай, — улыбнулся проректор. — А что в остальных бумагах, Гуки?       Тот открыл следующий конверт:       — А это что-то официальное, с печатями. Сейчас.       — Это дарственная, вот её я знаю. Дай-ка, — взял бумагу Шен. — И записка от Ионы моему деду:       «Дорогой Дэшен Картер!       Сегодня, в день твоего двадцатилетия, ты получишь подарок от верного друга твоего отца. Наша дружба мне так дорога, что я хочу, чтобы эта вещица была твоей. Мы нашли её вместе с Ли Чжоу. Если я или он ещё на этой земле, ты сможешь обнять кого-то из нас. Или обоих! Но если мы отошли в лучший мир, то помни друзей, один из которых стал твоим отцом. С благодарностью и гордостью — Иона Ким-Буш. Сеул, 15 мая 1946 г». — Жю вздохнул и продолжил: — Дед не застал никого из них в живых. Иона умер скоропостижно, буквально через два месяца после этого. Так что его похоронили первым, а не как он рассчитывал.       — На что рассчитывал? — спросил Чонгук.       — Вот на это. Тут тоже по-английски, — Шен протянул ещё один лист Гуку.       — «Завещание», — прочитал Чонгук и снова всхлипнул, — сколько ж можно плакать… Но я не могу, простите, ребята. «Находясь в трезвом уме и твёрдой памяти… Завещаю похоронить меня на родине моей матери, рядом с моим другом Ли Чжоу, в Сеуле, на каком кладбище он бы ни был похоронен. Имение Баскервиль-холл, графство Девоншир, Англия, завещаю своим сёстрам Дафне и Глэнис Буш…». Стой, Жю, — повернулся к нему Гук, — то есть они… — он попытался проморгаться и хоть немного усмирить эмоции, но не смог. — Они похоронены в Сеуле? Здесь?       Шен молча глядел, как ещё больше наполняются слезами и без того красные глаза Чонгука, а затем просто кивнул. Пак посмотрел на него и тоже кивнул.       — Та бля-а-а, — не сдерживаясь, зарыдал Чонгук и стремительно вышел в сад. Сегодня это стало местом его эмоциональных разрядок. Абрикос опять побежал поддержать хозяина.       — Вот понимаешь, что получается, — сказал Чимин, — твой Ли Чжоу и мой Иона Буш были большие друзья. Это я точно понимаю — их письма всё рассказали. Но моя семья была уверена, что Иону отравили. Слишком всё гладко: приехал, увидел друга, купил дом, подарил сокровище — и всё! Раз, и умер.       — Чи-им, — покачал головой Шен.       — Я всё понимаю, дай мне поразмышлять, — попросил отсрочки Пак и стал рассматривать фотографию с пылесосом.       — Вы же не пойдёте на кладбище? — высоким ломким голосом спросил Тэхён у оставшихся.       — Боюсь, что именно туда мы и пойдём, — логично рассудил Юнги.       — Но не сегодня. Вы не забыли, что я работаю, а у вас завтра приём у Лима в больнице? — совсем успокоился Чимин. — Надеюсь, больничный вам закроют. А то у меня текучка кадров. Кстати, знакомой англичанки нет на примете?       — Гука возьми, он тебе всех студентов научит… — грустно ответил Жю. — Вон он идёт.       Чонгук пришёл тихий, с опухшим носом и глазами.       — А можно мне разрешение от проректора на пропуск пар сегодня?       — Нет, — сказал проректор, — ты пойдёшь учиться и Тэхёна с собой возьмёшь.       — А нам ещё Рико домой везти, — с другой стороны попытался Чон.       — Он прекрасно поживёт один день с Шеном и Мином. Не съест их.       — Серьёзно, Чимин, напиши какую-нибудь записку профессору, а? — попросил Тэхён.       — И я серьёзно — марш на лекции. Это вас успокоит. Вы что, не знали? Если вас оставить, вы так и будете грустить. А в универе вы отвлечётесь до завтра.       — А что завтра? — спросил Чон. — Я хотел бы увидеть их… Их могилы. — Он закусил губу, чтобы опять не расчувствоваться.       — Всё правильно ты посчитал, — конструктивно ответил Чимин. — Завтра после ваших занятий и поедем. Одевайтесь, скоро уже ваши пары начнутся.       💎       Проводив друзей, Шен и Мин легли на диван в гостиной, обнявшись.       — Просто невозможно поверить в это всё, — сказал Жю в шею Юнги.       — И не говори… У меня никогда не было такой интересной жизни, как с вами всеми. Учился, встречался с кем-то, опять учился. И всё. А теперь — настоящие приключения!       — А я бы уже хотел, чтобы они закончились — утомился. Хочу покоя. Поехали в предгорья? — оживился Шен.       — Когда?       — Например, в воскресенье.       — А что мы там будем делать?       — Как что? Сейчас покажу.       Жю встал и красиво снял футболку.       — Например, ты не изучил вот этот фрагмент моего тату, — показал он на рисунок, окружающий его сосок.       — О да, — тут же почувстовал жар в губах Юнги. — Подойди, пожалуйста, я прямо сейчас порепетирую.       Философ улыбнулся, распустил волосы и сел на колени к своему мужчине, через мгновение выгнув грудь навстречу языку и зубам Юнги, который принялся внимательно изучать ареолу.       💎       Вечером разговоры были спокойнее, но всё время возвращались к удивительно переплетённым судьбам нескольких человек, которые слишком хорошо узнали друг друга благодаря красивому вееру.       — Всё-таки подлинник несравненно красивее, — рассматривал украшение Чимин. — Дивный.       — Жю, ты приглядывай за ним, — посоветовал Чонгук.       — Конечно, я слежу, — хохотнул философ.       — Детективы нашлись, сыщики и следильщики, — фыркнул Чимин.       — А ведь смысла идти в полицию нет никакого, правда? — закинул руки за голову Шен.       — Да понятно, — отозвался Гук. — Ты только веерок отнеси в банк, а? Всё спокойнее будет. Я второго расследования не потяну.       — Конечно, вот просто завтра перед больницей и отнесём, да, Мин? Будешь моим охранником?       — Буду.       — Кстати про завтра, — вспомнил Чимин. — У меня совещание в комиссии. Я не смогу с вами поехать.       Чонгук тут же растроился. Он как раз нарезал арбуз в форме горных пиков.       — Ну как так? — беспомощно посмотрел он на Тэ, а тот сразу протянул обе руки к Гуку и пошёл обниматься. Стало, конечно, гораздо легче: с прижавшимся к спине Тхёном, с его руками на животе, с мягкими поцелуями в шею.       — Я тоже бы хотел сходить, — сказал Пак, — очень давно там не был. Это старый район кладбища, там так красиво. Умиротворяюще. Но всё нет времени, — вздохнул он.       — Да, — поддержал Шен. — Я тоже сто лет назад там был.       Чонгук изо всех сил сдерживался, но мысли про «сто лет» никак не отпускали. Сто лет назад Иона и Ли были живы. Он не может даже загадывать, что почувствует на могилах своих друзей: возможно, он успокоится и для него навсегда закроется эта временна́я воронка. А может быть и так, что он не вынесет зрелища и опять будет рыдать, как мальчишка.       — Целуй меня сильнее, — тихо попросил он Тэхёна, смывая сок арбуза.       — Мы в твой парк сходим, Чимин? — тут же спросил Ким.       — Да, конечно! Сейчас мы приготовим и позовём вас.       Тэхён вышел первым, ведя в темноту Гука за руку. И, зайдя за угол, спрятавшись от освещения чиминовой кухни, сразу оплёл мускулистую талию под футболкой и горячо зашептал ему в глаза, в губы:       — Любимый мой. Самый лучший… Прости. Так люблю тебя… — успевая дробно целовать его лицо.       Гук не ожидал такого напора, но вскоре поймал губы Тэхёна и остановил поток признаний — поцеловал тяжеловесно, основательно, надёжно. При этом и руки действовали тоже очень добротно: сначала вниз по спине, затем выдернули рубашку из-под ремня, и вверх по голой коже. Тэ вздрогнул, прижавшись сильнее.       — Люблю тебя, — успел сказать он.       — Да, милый, я это очень хорошо чувствую.              — Я так ужаснулся, когда понял, что тебя ждали и искали там, сто лет назад… А ты был тут со мной. Такие друзья — одни на миллион!       — А эти, в гостиной? — улыбнулся Чонгук, чувствуя пальцы Тэ в своих волосах.              — Эти тоже исключительные. У тебя все друзья высококлассные, — ворковал Тэхён, целуя любимый лоб и закрытые глаза.       — Гуки! Тэтэ! — раздался голос Мина.       — Идём! — отозвался Тэхён басом.        💎       — Гуки, а можно ты ещё раз прочитаешь письмо Ли Чжоу, пока мы всё не унесли? — задумчиво попросил Юнги, когда парни после ужина расслабились в креслах и на диване.       — С удовольствием, — согласился тот. Перебрал конверты, выбрал нужный и снова с волнением поглядел в красивые буквенные завитки. — Читать?       — Да-да, вот то место про девушку, которая могла забеременеть от Ионы.       — Ну чего ты? — вступился за друга Чонгук. — Он был молод, они с Ли в разных злачных местах побывали, мало ли что?       — А я не об этом, — аккуратно сказал Мин. — Вы тут всё расплакались и не обратили внимания. А я подумал об одной вещи… Ну, прочти!       Гук поискал нужное место и мягко процитировал:       — «Девушку, которую ты просил найти, я не встретил. В том весёлом доме, где мы с тобой проводили время, осталась только бывшая хозяйка, госпожа Во. Она старушка — никакого заведения, конечно, уже нет. Но мы побеседовали с почтенной мадам, и она вспомнила, что чудесная Чио-Сан внезапно оказалась беременной. Конечно, никто не знает — от тебя ли или от другого мужчины. Ну, ты понимаешь. Она, скрывая своё положение, уехала в Дегу, откуда была родом. Больше госпожа Во ничего не знает о той Бабочке, которая тебе так понравилась…» Это?       — Да-да, — кивнул Юнги. — А теперь прикиньте: некая девушка Чио-Чио-Сан беременеет от Ионы Кима. Подождите! — остановил он уже набравших воздух Чимина и Чонгука. — Я ж говорю: допущение! Гипотеза имеет право на существование, пока не доказано обратное. Так вот. Она беременная уезжает на родину, в Дэгу. И допустим, там рожает ребёнка, похожего на Иону. Красивого, — показал на фотографию в бархатной папке. Все невольно посмотрели в ту сторону. — И теперь внимание: Тэхён, откуда твоя бабушка родом?       — Д-дегу, — уже какое-то время передаваемая Мином гипотеза отзывалась в сердце Тэхёна странной дрожью.       — А ты? — дожал логик.       — Т-тоже…       — Понимаете? — переплёл пальцы Юнги. И пока гипотезу никто не собирался опровергать, он наслаждался недоумением на лицах друзей. Особенно яркими мазками оно было написано в глазах Чонгука. Он завис и явно снова перенёсся в прошлое.       — Дай фото! — резко попросил он Шена. И, получив папку, медленно открыл и всмотрелся в лицо Ионы. Потом поднял глаза на Тэ. Опять — теперь уже прищурив один глаз — на Иону, резко — на Тэхёна. — Бля-а-а… А если? — прошептал он.       — Ну это невозможно, — испугался Тэ.       — Почему? — весело спросил Чимин. — Я бы с удовольствием был твоим братиком, — и положил руку на плечо Кима.       — Ну не знаю, — тоже попробовал эту идею рождённый в Дегу.       — Кстати, Гуки, дай-ка! — подвинул к себе изображение Жю Ли. — Посмотри.       Он аккуратно отогнул край фото от картонной обложки и дал Чонгуку заглянуть на оборотную сторону.       — «Forever together in my mind», Иона Ким-Буш. Сеул, 12 июня 1946, — прочёл тот и шмыгнул носом. — Что, опять плакать?       Шен улыбнулся и, встав, обнял Чонгука.       — Не надо. Оставь на завтра, — похлопал по широкой спине.       А Тэхён пересел на Шенов стул и тоже стал рассматривать лицо молодого красивого мужчины, от которого — ну гипотетически ведь! — забеременела девушка и уехала в свой родной город. Который через сто лет станет и его родным городом.             💎       Старая часть одного из сеульских кладбищ укромно прятала камни надгробий среди плакучих ив, карликовых лип и едва начавших цвести кустов. Первым шёл Жю Ли. На шаг позади — Юнги. Тэхён и Чонгук, переплетя пальцы, замыкали медленную прогулку. Парни молчали. Довольно долго пришлось идти пешком — всё новое кладбище, а затем небольшой парк, отделяющий старую часть.       — Вот, — сказал Шен, сверившись со схемой, которую ему дал смотритель. — Это здесь.       — Я не могу, — тихо проговорил Чон.       — Давай вместе, — крепче сжал его ладонь Тэхён.       — Да, давай, — благодарно выдохнул Гук.       … На плитах серого, чуть искрящегося камня, стоящих в метре друг от друга, надписи были сделаны на двух языках: на одной на английском и на корейском, а на второй — на китайском и корейском.       Гук, прочитав обе, выскользнул рукой из пальцев Тэхёна и медленно сел на колени между надгробиями. Он положил левую ладонь на могилу Ионы, а правую — на могилу Ли. Никаких высокопарных слов — он лишь опустил голову, чуть поглаживая тёплый шершавый камень. Его плечи сначала поникли, а потом стали заметно вздрагивать. Никто из мужчин не смел ему помешать: это были друзья Чонгука, и только он мог прощаться с ними так, как считал нужным. Именно сейчас он хоронил их обоих…       Негромкие шаги по гравию первым услышал Юнги. Позади него шла женщина с огромным букетом роз.       — Простите, — негромко сказала она, будто прося разрешения пройти. Трое парней посторонились, пропуская посетительницу кладбища.       — О, а мне как раз сюда, — сообщила она тихо, не нарушая атмосферу. — Эти цветы передали вам.        — Кто передал? — удивлённо прошептал Шен и обернулся: оказалось, что букет держала очень милая девушка.       — Пак Чимин, — ответила она. — Просил принести розы английских сортов. Я так и сделала: это «Корона принцессы Маргариты», — показала она на нежно-персиковые соцветия, — и «Мэри Роуз», — классически-розовые с очень пышными чашечками цветов. Девушка была явно смущена, но, познакомив мужчин с розами, протянула их Мину, который стоял ближе всех.       — Дю Суа? — догадался Жю. — Это вы?       — О… Да, это я, — ещё больше стушевалась она. — Удивительно, откуда вы знаете моё имя.              — Ха, — просто ответил Юнги, помимо воли вдыхая чудесный аромат цветов.       — От Чимина, — спас положение философ. — Жаль, что он не смог прийти.       Тэхён всё это время молчал, лишь один раз доброжелательно взглянув на девушку и определив, насколько она симпатичная.       А Дю Суа с удивлением несколькими смущёнными взглядами отметила, что все четверо мужчин — и стоящие, и коленопреклонённый — как-то подозрительно красивы. Это какое-то «Общество красивых парней»? Когда Пак Чимин позвонил ей и попросил помочь с выбором цветов, она обрадовалась чрезвычайно. Девушка запомнила милого, воспитанного, обходительного проректора, с которым виделась лишь однажды. Но почему-то в глубине души не сомневалась, что они встретятся. И вот теперь она потому сама и приехала на кладбище, что Пак сказал: «Это мои друзья, я не могу быть с ними рядом, но пусть мои цветы будут там. Поможешь?» Как же не помочь после таких слов? Невозможно. Но надежда увидеть сегодня Чимина, а не только услышать его голос по телефону, сейчас не оправдалась.              группа ВКВ👑       17:28       Пак: Суа пришла?       Тэ: Да       Пак: Задержите её, я через полчаса приеду!       Тэ: Ок       Пак: А где остальные?       Тэ: Шен разговаривает с твоей девушкой, Мин держит розы. Они очень красивые. И девушка, и цветы💘       Пак: спсб:)       — Я пойду, — тихо сказала Суа, но тут же Тэхён обернулся и мягко взял её за локоть.       — Подождите немного, я хочу расспросить о цветах. Они прекрасны! А почему называются английские?       — Английские?       — Да, очень интересно. — Тэ стал добросовестно выполнять просьбу друга.       Мин прошёл мимо беседующих, подмигнув Тэхёну, к Чонгуку: тот перестал плакать и явно собирался заканчивать.              — Вот, это от Чимина, — показал свою ношу Юнги. — Специально — английские розы.       — Английские? — благодарно улыбнулся Гук. — Какие красивые… Дай-ка мне по цветочку.       Он вынул из букетов два разных и положил их на могилы.       — Это тебе, Иона, а это — для Ли. Английские, — так тихо, что слышал только Юнги, рассказал почившим друзьям Чонгук. — Остальные возьмём с собой. Завянет такая красота — жалко! А что за девушка?       — Это и есть Дю Суа, которую Чимин хочет, — шёпотом объяснил математик. — Ты в порядке?       — Да. Мне спокойно. Я увидел — стало гораздо легче. Честно. А Чим тоже здесь? — обернулся Чонгук.       — Не, он цветы прислал вместо себя, — Мин направил Гука поближе к остальным. — Тэ, познакомь нас с девушкой.       — Конечно, познакомься, Суа… — и представил всех друг другу.       группа ВКВ👑       Пак: десять минут. Я почти тут.       — Прости, — за всех извинился Тэ, а остальные парни одновременно посмотрели в свои телефоны, удивив Суа.       — Думаю, мы можем идти к выходу. Как ты, Чонгуки? — изменившимся ласковым тоном спросил Тэхён. Девушка сразу сосканировала это и сделала выводы. Ну и хорошо, а то уж слишком красивые оба. Высокий Жю Ли чуть пропустил её вперёд, почти незаметно коснувшись за спиной талии Мин Юнги. О! И эти тоже. Ну и друзья у Пак Чимина.       — А цветы? — Суа так увлеклась определением ролей, что не сразу отразила: Чонгук нёс один букет роз — «Мэри Роуз», а Юнги — охапку «Короны Маргариты».       — Мы их домой к Паку отвезём, он не будет против.       Почти дойдя до ворот кладбищенского парка, они увидели Чимина — тот стремительно шёл навстречу, улыбаясь от уха до уха. Зрелище четвёрки его друзей, как охрана сопровождающих Суа, вызвало в его груди прямо-таки безудержную радость.       — А цветы? — вместо приветствия спросил проректор.       — А совещание? — парировал Шен.       — А я постарался пораньше, — объяснил Пак.       — Вот так вот, — чуть обернувшись к остальным, сказал Мин. — Чего только мужчина не сделает ради девушки! Нам-то он сказал, что не успеет.       — Именно! Я с вами уже и живу, и ем, и сплю вместе — хватит, может?       Суа, тоже улыбаясь и глядя больше всего в лицо Чимину, удивлённо подняла брови:       — Вы вместе живёте?       — Ну да, пока так получается, — покивал проректор и, почти не касаясь, взял девушку под руку, направляя дальше по дорожке.       — С нами он не живёт, — уточнил Тэхён. — Только иногда спит, почти всегда ест. И наш пёс у него живёт. И ещё он гоняет нас на лекции.       Суа в растерянности смотрела то на одного, то на другого красавца, не очень понимая, что это за секта.       — Вы… родственники? — предположила она.       — Видимо, да, — покивал Мин. — Не все, конечно, но большая часть. Хотя это и не точно. Но есть гипотезы, — он поджал губы, пряча смех.       — Мин, — улыбнулся над розами Чонгук, — ты запутаешь девушку и тогда уже затк… помолчишь?       — Нет-нет! — искренне вскликнула Суа. — Мне интересно разобраться. Вы — как селекционные цветы. Хочется любоваться, — сказала она и тут же смутилась.       — Суа, — галантно сказал Чимин, — история наших с ними отношений долгая и запутанная.       — Ещё интереснее, — сказала девушка. — Расскажете?       — Oh no, — протянул Чонгук.              — Why not? — тут же спросила она. — Is it a secret?       — Ты хорошо знаешь английский? — даже остановился Чимин и чуть строго посмотрел в глаза Суа.       — Да, я два года училась в Англии.       — Отлично! Мы с тобой друзья! — сказал Чонгук по-английски. — Я тоже собираюсь туда на учёбу.       — Ну это и я пойму, — без испуга перед чужим языком пробурчал Юнги.       Процессия вышла с территории мемориала и направилась к автостоянке.       — Поверь, если я захочу, ты не поймёшь вообще ничего, — архитектор перешёл на корейский.       — Зануда, — смело ответил математик.       — Да, вы наверняка братья — ссоритесь, как родственники, — заметила Суа.       — Не, я вот им вообще не родня! — открестился Мин.       — И я тоже, — вычеркнул себя из списка Чонгук.       — Ну нет, молодые люди, — почти смеясь, сказала девушка, — теперь вы точно должны мне рассказать вашу историю.       Все остановились возле машины Суа.       — И вот с чего начинать рассказывать нормальному человеку, а? — как-то беспомощно воздел руки Чимин.       — Эм-м-м… С пылесоса? — допустил Чонгук, удобнее перехватив букет.       — С Абрикоса, — авторитетно сказал Тэхён.       — Или с поноса? — засомневался Шен, но ведь именно из-за неприятности в полицейском участке всё пошло не по плану.       — Не, нужно с переноса, — заявил Юнги.       — Нет! — пискнул Чонгук.       И Суа уже в полный голос рассмеялась:       — А вы вообще когда-нибудь договариваетесь? — блестящими глазами без стеснения смотрела она в выразительные мужские лица.       — Не всегда, — ответил Чимин и поджал губы. — Например, Чонгук набил мне морду. А я ему.       — Ты первый мне расквасил нос! — вступился за свою честь Гук.       — А я тебе проректор и хён! Ты вообще не должен был!       — Да ладно, — сощурил глаза студент, — ты про моего Ли гадости говорил! Я обязан был…       — Это какой-то грёбаный… цирк, — Жю Ли смог вовремя остановиться перед словом «пиздец».       — Я понял, — поднял руки Чимин. — Предлагаю сменить сегодня мою кухню на ресторан. Ресторанчик. Хочу, чтобы уютно.       — Цветы завянут. Английские, на минутку, розы, — напомнил Юнги.       — И? — уже понял Пак.       — К тебе. К тому же Рико негуляный, — использовал запрещённый приём Тэхён.       — Как интересно, господи, — искренне прижала кулачки к груди Суа. — А Рико — это собака?       — Это не просто собака. Это собака Баскервилей, — гордо заявил Чимин.       — Большая?! — ужаснулась девушка.       — Во, — показал размер Тэхён.       — Чуть больше, — поправил его руки Жю — буквально на три сантиметра .       — А ты читала «Шерлока Холмса»? — на всякий случай спросил Чонгук.       — Конечно! Я обожаю детективы! — воскликнула Суа.       — Н-да, тогда готовься. Рассказ будет длинный, — вздохнул Пак.       — С картинками, — дополнил Шен.       И почему-то вспомнил надпись на обороте фото:       «Навсегда вместе в моих мыслях».

💎💎💎