Voulez-vous coucher?(Влад/Варя)

Зима в этом году выдалась холодная. Снега навалило очень много, и иногда он больше был похож на метель, чем на обычный снегопад. Морозный ветер дул намного сильнее и пробивался даже через закрытое окно в моём кабинете, из-за чего у меня понемногу начинало болеть горло и я чувствовала, что скоро мне понадобится больничный. Этой зимой даже темнело очень рано. Я заметить не успела, как за окном уже была ночь и Питерские улицы были освещены фонарями и цветными гирляндами. Рабочий день подходил к концу, надо было собираться домой. И вот я уже иду по снежной холодной улице, иногда подскальзываясь чуть ли не на ровном месте из-за своих сапог. Дома меня никто не ждал, но я старалась идти быстро, потому что холод искусал меня всю с ног до головы, хоть я и была тепло одета. С каждым годом зима становится всё холоднее, хотя раньше это было моё любимое время года, и единственное от чего я мёрзла – так это от него. От его слов, редких прикосновений и холодного взгляда. Сейчас же я мёрзну от морозного ветра и от себя, от своего внутреннего холода, которого раньше во мне не было. Тогда я училась в 11 классе. Каждый день школа, скучные уроки и домашняя работа. До обеда я торчу в школе, а после, до самого вечера, сижу с ним в его гостиной и пью глинтвейн. Он сидит рядом со мной на диване и рассказывает о чём-то своём, когда я половину слов пропускаю мимо ушей и засматриваюсь в его голубые глаза. Тогда в них виднелось какое-то тепло. Он начинает класть свои руки на мои плечи, после чего нас связывают горячие поцелуи и мы уже не чувствуем ничего вокруг себя. Лишь только друг друга. Я была готова ходить к нему каждый вечер и быть с ним до самой ночи, а может и до утра. Но иногда меня не отпускала мама, которая даже была не в курсе где я пропадаю и с кем. Вообще ей было на меня немного плевать, ведь она даже не интересовалась моей жизнью, да я и не очень хотела о ней кому-то рассказывать. Особенно ей, ведь она бы не поняла. Иногда у моей мамы просыпался какой-то "материнский инстинкт" и она не отпускала меня, говоря что волнуется как бы со мной что не случилось. Да причина была не только в моей матери. Иногда я не приходила к нему из-за других причин. В какие-то дни у него не хватало на меня времени, ведь он очень много работал и иногда торчал на своей работе до самого утра. Я не обижалась, пока не вспоминала ради кого он столько работает. У него была жена и сын. С его сыном Ромой я уже давно дружила, мы с ним были очень близки и учились в одной школе, а про его жену я и знать ничего не хотела. Иногда я напрочь забывала о них и думала, что мы остались с ним только вдвоём и больше у него никого в этом мире нет. А когда он говорил что мне пора домой, ведь скоро вернётся его жена, я с молчанием уходила и пыталась привыкнуть. Привыкнуть к его семье, к его второй жизни. Ни его жена, ни Рома не знали о наших отношениях. Мне это нравилось. Мне нравилось оставаться у него дома наедине с ним, пока все наши знакомые даже были не в курсе об этом. Нравилось, когда он нехотя поил меня алкоголем и не мог мне отказать, и потом меня заносило настолько, что я не замечала как уже нахожусь у него в постели. Я любила танцевать с ним в его темной гостиной. Особенно, когда за окном уже вечерело и падал белый пушистый снег, ведь он не мешал мне и я не чувствовала его холода. Тогда я жила сегодняшним днем и ценила то время, когда мы были с ним вдвоём. Тогда я только начинала учить французский язык. И мне очень нравилось, когда я сидя у него на кухне, спонтанно спрашивала: "Voulez-vous coucher?" – а он не понимал о чем я. Либо притворялся что не понимал, потому что не хотел этого. Я не знала, что творилось у него тогда в голове. Я просто была уверена, что у нас всё серьёзно и он думал также, как и я. У меня было много свободного времени. По крайней мере на него у меня оно всегда было. А у него были дела, из-за которых он иногда откладывал наши встречи. Я старалась его понять. А со временем внутри потихоньку что-то начинало холодеть, будто первый легкий мороз в ноябре, который начинает усиливаться с каждым днём, до самой зимы. Я сама сначала не понимала что происходит со мной, пока не начала спорить с ним из-за каждого повода. Мне казалось, что я чувствовала его холод, и он постепенно переходил ко мне. Я начала становиться такой же ледяной глыбой как и он. Я не знаю, может он хотел прекратить эти скрытые отношения. Может, он хотел всё рассказать своей семье и остаться со мной? Если бы он мне сказал об этом, я бы возможно и согласилась. А может и нет. Тогда мне нравилась вся эта скрытность от чужих глаз, и я не хотела её прекращать. Я хотела, чтобы никто об этом не знал. Сейчас бы я, может, и согласилась на то, чтобы он бросил всех и всё ради меня. Тогда бы, может, мы бы и зажили счастливо. А может, я ему просто надоела, и он захотел нормальной жизни. Зачем ему 17-ти летняя девчонка, которая на много лет его младше и у которой один ветер в голове? Зачем ему постоянно врать жене, сыну, и вести двойную жизнь? Честно скажу, мне самой начало это тогда надоедать. Из-за этого я и переехала в Питер, подальше от него и его второй жизни. Вы, наверное, скажете, что я просто "быстро наигралась и мне стало скучно". Да, это действительно было так. Я надеялась, что он поймёт меня и не станет меня останавливать и искать. Он и не искал. С тех пор прошло несколько лет и я не знаю что с ним, как он живёт, с кем. Не знаю, вспоминает ли он наши танцы в темноте и мои французские вопросы. Может, он уже и забыл об этом напрочь. Тогда я перестала не замечать холод и мороз снежной зимой. Я сама стала холодной и ледяной, как айсберг в бескрайнем океане.