Глава 9 «Друг от друга»

- Нет — Ташлыджалы, словно очнувшись ото сна, отодвинулся от лица девушки и выпрямился. Он вмиг протрезвел, чувствуя, что мог совершить судьбоносную ошибку. - В каком смысле? — Разие нахмурилась. - Я не могу так. Я люблю Михримах. Может быть, нам и не суждено быть вместе, но я отказываюсь принимать со спокойствием это. - Ташлыджалы, ты пьян, давай лучше отдохнем, тебе нужно расслабиться. - Нет, ничего не будет. С этими словами Яхья, слегка пошатываясь, встал и вышел из паба. Разие вся кипела внутри от злости, лицо ее покраснело. Еще немного, и он был бы на крючке, и тогда никакая вселенская любовь к Михримах не помогла бы ему, а пришлось бы повиноваться приказу. Синий приглушенный свет мерцал в полутьме перегара и переливался на волосах девушки, отбрасывая блики на пурпурное лицо. Внезапно она озарилась улыбкой, ее брови хитро заиграли в танце, а глаза прикрылись в блаженном предвкушении нового сценария, который только что развернулся в ее светлой голове. Игра еще не окончена. - Быть может вы не откажете мне в последней услуге? — ее бархатный голос мягко коснулся его плеча, дрожь пробежала по телу. Ташлыджалы развернулся. - И какой же? - Выпейте со мной последний бокал? Сегодня мне искренне тоскливо, а пить в одиночество попахивает пьянством, что непозволительно для молодой женщины — ее губы растянулись в томной улыбке, а на глаза опустилась дымка. - Один бокал, — Ташлыджалы пожал плечами и вернулся, присев на пуфик, рядом с Разие. Девушка кивнула мужчине, и тот через мгновение наполнил их бокалы терпким кисловатым вином прошлого года. Послышался звон бокалов, ударившихся слегка друг о друга, и лисий блеск в глазах девушки коснулся губ Ташлыджалы. Он залпом осушил свой бокал, стирая с нижней губы последнюю капельку, оставляющую красный след. Внезапно в его глазах помутнело, веки потяжелели и стали через силу спускаться вниз. В ушах зазвенело, очертания комнаты, расплывшись, заиграли калейдоскопом в зрачках эфенди, сознание которого погрузилось в туман. *** После полудня Михримах случайно заметила его. По-прежнему прекрасный, мужественный, любимый и дорогой ее сердцу… она разглядывала его силуэт, время растекалось сквозь пальцы в дорогих кольцах, сделанных ее отцом. Михримах выжидающе посмотрела нежно в его сторону, желая, чтобы он почувствовал это и невербально дал понять, что она все еще значима для него и любима им. Один лишь взгляд, который решил бы многие вопросы в ее душе. Вселенная слышала просьбы госпожи, но тот знак, который ждала султанша свыше о его чувствах, не оправдал ее ожидания. Ташлыджалы прошел мимо нее, не окинув взглядом и никак не дал ей ощутить то, что она хотела и о чем мечтала все эти пять минут, что смотрела на него. Она знала, он чувствует это, видит ее, ощущает, что она ждет от него знака. Но ответ был понятен без слов, его внешне равнодушное лицо, спокойный холодный взгляд и ничего, что хоть как-то внутри него заставило бы направить его ноги в ее сторону. Порой отсутствие действий это лучший показатель того, как человек относится, что хочет или не хочет и что он относительно тебя решил. И часто реальность никак не совпадает с нашими ожиданиями, как бы на стену мы не лезли, как бы не убивались из-за этого. Всевышний будто видит иной расклад событий, даже если мы ощущаем происходящее как неправильное и болезненное. В итоге потом все оказывается так, как нужно, потому что любое событие ведет к чему-то, и любое действие рождает противодействие. И сделав шаг в сторону возлюбленного, он лишь сильнее пятится назад, если уже все для себя решил и обрубил. *** Капельки прохладного ноябрьского дождя медленно стекали по стеклу. В приоткрытую щель окна просачивался вихрь ветра, раздувая тяжелые вишневые шторы с золотой оборкой. В это время года особенно не хотелось выходить за стены теплого обогреваемого каминами, свечками, где мягкие подушки и одеяла, расшитые золотыми нитками, манили к себе. Но Михримах мечтала сбежать. Она ходила по комнате вперед-назад, теряя счет времени и чувствовала, как задыхается. Жар приливал к груди, дышать становилось тяжелее, с каждой секундой ей казалось, что вся красивая роскошная комната начинает растекаться, исчезая навсегда. Чтобы она была свободна, чтобы могла убежать из мира, скованного условностями и рамками в формате «надо». Если бы только… В дверь постучали. Михримах резко обернулась на стук, вытерла прохладные слезы с лица и после короткого ответа от Госпожи, вошел Землют Ага и поклонился. Михримах вопросительно посмотрела на него, вскинув коричневую густую бровь. - Чего тебе, Землют Ага? - Госпожа, вам письмо, — из-под рукава кафтана он достал аккуратно сложенный маленький пергамент. Михримах просияла и, в мгновение подлетев к слуге, выхватила у него из рук записку и коротко бросила: - Можешь идти. Михримах развернула записку дрожащими пальцами в надежде увидеть знакомый любимый сердцу почерк. Вот оно, наконец-то он прислал ей весточку, наконец он хочет объясниться с ней, сказать как сильно сгорает от любви к ней, как мучительно быть вдали от ее прекрасного светлого лика, Михримах с трепетом прижала к груди сверток, еще не вчитываясь в содержимое. Когда первый поток облегчения прошел, султанша принялась просматривать текст, но вместо этого аккуратной женской рукой было написано следующее: «Если хочешь узнать причину холодности Ташлыджалы, приходи завтра в сад, я буду у белой беседки». Четко и ясно. Султанша сжала пергамент и с силой отбросила от себя. В сердце закралось неприятное подозрение. Отчего эта девчонка может быть осведомлена о причинах холодности ее возлюбленного? Или это очередная ее уловка поссорить их? Усталый взгляд Госпожи скользнул по догорающему пламени свечи. *** Михримах знаком приказала служанкам остановиться. Ее аккуратный пальчик взмыл в воздух, взгляд пробежал по округе сада, останавливаясь на фигуре стройной девушки, с золотыми локонами. Нежно-серое платье отливало холодным стальным блеском в пасмурный день Стамбула. Расшитые крошечные хрустальные камни слабо поблескивали в тени деревьев, но стоило Михримах приблизиться, как их свет усилился и распространился на все живое вокруг. От приближения повелительницы Луны и звезд они словно замерли в нерешительном немом молчании, притягивая искрящийся свет Михримах. - Султанша, вы пришли, стало быть, любопытство все же ввело верх над вами — Разие слегка поклонилась, заглядывая в глаза Госпожи. - Не трать мое время зря, говори, что хотела, — Михримах поджала губы, вскидывая брови в ожидании скорейшего ответа. - Все, чего я хочу, это Ташлыджалы — Растянула медленно Разие, желая насладиться вкусом превосходства над Михримах. - Знаешь, Разие, ты утомила меня. Я поговорю с повелителем, чтобы он выслал тебя, твое присутствие невыносимо. Уверена, найдется какой-нибудь крепкий мужчина, который сможет вытерпеть тебя, но это точно не Ташлыджалы — султанша вплотную подошла к девушке и подняла подбородок — он мой, ясно тебе? — огонек в глазах резко заиграл. - А сами не можете ничего решить, да? — Разие пропустила колкость с Ташлыджалы, решив отыграться на несамостоятельности Госпожи. Злость кипела в ее сердце Михримах улыбнулась и вздохнула, с разочарованием. - Преимущество госпожи в том, что не нужно марать руки о такое ничтожество, как ты, можно решить все более легким способом. Разие вскипела: - Если вы госпожа это не значит что вам все дозволено. - Ты утомляешь меня, если тебе нечего больше сказать, то прощай — Михримах развернулась в желании поскорее покинуть дворцовую клетку несчастного сада и скрыться за горизонтом. - Правда в том, что в тот вечер, когда Ташлыджалы узнал, что Хюррем Султан решила выдать вас, Госпожа, за Рустема Пашу…— Разие сделала паузу, наблюдая за реакцией султанши, которая по-прежнему стояла спиной — он провел длинную ночь в кабаке и не столько за выпивкой, сколько за утешением. Плечи Михримах опустились с шумом. Она не повела и бровью. Лицо ее оставалось холодным и непроницаемым. - И по счастливой случайности он нашел его в моих объятиях — взгляд Разие сверкнул хитрым блеском. Михримах сжала руку в кулак, медленно проворачиваясь. - Неужели? И почему я должна верить твоим словам? — взгляд сверкающих глаз коснулся золотистых волос Разие, ослепляя холодным лунным светом. - Поговорите с ним, и все поймете, — девушка улыбнулась — с вашего позволения, — Разие поклонилась и скрылась в тени оливковых деревьев, оставляя Михримах наедине с мыслями. Хрупкие крылья птицы, летевшей на скорости и не разбирая дороги, обломались как тонкий фаянс о твердую кору дерева. Она жалобно проскулив последний раз, плюхнулась на землю. Тело ее вздрагивало в мелких конвульсиях, клюв жадно хватал последние остатки воздуха, но кровь уже сочилась наружу. Исход был обречен. *** Стоило Михримах Султан удалиться из поле зрения Разие, как она, стиснув руки в кулаки, выбежала прочь. Ее заостренные ногти впивались в нежную шелковистую кожу ладоней, оставляя тонкие рваные следы полумесяцев поверх жилок вен. Слезы застилали глаза, стекая по рукам, сливаясь с капельками морковно-алой крови. Душевная боль раздирала сердце, словно когтистой лапой кто-то проник через глотку и заставлял харкать кровью, мучительно извиваясь и паразитируя тело. Словно кто-то наслаждался ее мучениями и из тени ветвистых кустов хрипло смеялся. Дышать становилась все сложнее. Михримах схватилась за горло, стараясь ослабить тонкий шарф, который окутывал хрупкую шею. Она стала жадно хватать воздух, запрокидывая голову вверх, к туманному осеннему небу. Внезапно чьи-то холодные пальца сжали ее плечи, разворачивая нежно к себе. Сбивчивое дыхание госпожи постепенно приходило в норму, его прикосновения откликались дрожью в теле. Ее взгляд замер в нерешительном немом вопросе. Ташлыджалы шумно выдохнул и отвернулся, стискивая зубы.