Часть 1

С тех пор как ты появился тут он наблюдал за тобой. И ты это знала. Он всегда смотрел на тебя из-за веток деревьев, посреди ночи, не поворачивая безликой головы. Вызывал ужас, изредка покачиваясь, ели заметно, как внезапно ожившая каменная статуя. Как только ты узнала что твоими соседями станут Роджерсы ты всё поняла что всё станет намного хуже. Вот этот момент и настал, спустя неделю после переезда сюда. — Милая, — обратилась к тебе твоя мама, — я купила сладости и испекла пирог. Иди познакомься со своими новыми соседями. Я слышала что там есть девочка практически твоего возраста! Заведешь себе подружку на новом месте. Твою новую американскую маму звали Джес. Она была невероятно милой женщиной с русыми волосами и пухлыми щёчками, вздернутым носом и вечно большими глазами, что делало её похожей на какого-нибудь забавного вечно веселого и игривого щенка, не смотря на её возраст. Американские женщины часто поздно рожают. Ей сорок пять, уже пожившая женщина. Каждый раз когда ты смотрела в зеркало, то ты видела Джес. Вы были невероятно похожи, что даже по прошествии двенадцати лет в этом мире было очень странно и непривычно — будто бы каждый раз ты ожидала увидеть свою прошлую внешность и ту отцовскую грубую горбинку на носу, которая в прошлом мире тебе досталась от него. — Хорошо, мам. Ты смиренно улыбнулась. Всё-таки даже если Джес воспринималась больше как чужая мама, будто бы запоздалая няня на замену, она была действительно хорошей. И готовила не хуже, вишневый пирог, который она только что выставила на стол, чтобы он остыл, пах восхитительно. Но в душе нарастало беспокойство. Всю неделю ты не спала, боясь момента знакомства с Роджерсами. Он уже следит за тобой. Неужели всё должно было стать ещё хуже? Два человека которые от него страдают, живущие рядом — ворота для неприятностей. Да, мальчика хотелось обнять и приласкать, так как ты знала его историю. Но также было неописуемо жаль себя, попавшую в такую ситуацию. Как будто тебе нигде нет места и негде нет возможности прожить спокойную жизнь. Даже в другой вселенной тебя что-то настигло. Вот он — будущий прокси, а ты, скорее всего, жертва. Возможно даже жертва Тоби, никто не знает как повернется судьба. Ведь никакой трагичной судьбы у тебя тут не было, если не считать не шибко трагичное перерождение — потерю близких, и то ты не помнила из-за чего именно погибла в прошлой жизни. И его, наверное, можно считать за что-то трагичное в твоей жизни. Хотя он, вроде как, кроме слабых головных болей и страха по ночам ничего плохого не делал. Удивительно. Может быть не момент и в одну ночь ты попадешь в лес чтобы в панике бегать с фонариком за листиками по темному ужасному лесу. Хотя у Тима из Мраморных Шершней тоже были моменты затишья. Но кто знает тот ли это вообще случай и по тем ли правилам играет именно это вселенная. Можно быть позже на тебя по клише нападёт стая каких-нибудь детей-гиен в школе и весь пиздец возрастёт в геометрической прогрессии. Но почему-то тебе было так спокойно. С первого дня как только ты узнала в безликом мужчине за окном Слендермена ты готовилась к чему-то ужасному подсознательно, наверное, поэтому в душе даже настигло какое-то умиротворение. Будто бы за страданиями этой жизни будет ещё одно перерождение, в более удачном и сладком месте. И у тебя было четкое ощущение что тебе просто нужно было дождаться несчастного случая чтобы там отказаться. Жить с помехами в голове просто невообразимо. Тук-тук-тук Ты робко постучала в дверь старого дома, еле как удерживая в руках пирог и конфеты одним разом. Тебе открыла женщина с милым растрёпанным пучком и квадратным платьем в клеточку с пояском на тонкой талии. Конни. Единственное, что омрачало её внешний вид сегодня — синяк на шее, растёкшийся от ключицы до подбородка. — Ох! Здравствуй! — женщина удивлённо вскинула брови — Здравствуйте! — ты нацепила самую милую и приветливую улыбку на которую только была способна, — Я ваша новая соседка, [Т/И]. Мы с мамой приготовили вам немного гостинцев, но она сейчас немного занята и придет знакомиться позже. Лицо Конни сразу просветлело. Она так обрадовалась, что на её лице выскочила искренняя улыбка, теплая и нежная, но невероятно счастливая. — Проходи конечно! Меня зовут Конни. — она сразу запустила тебя в дом, выглядя немного взволновано и ерзливо, — Как вкусно пахнет! — Да, моя мама умеет делать очень вкусные пироги. Особенно этот, с вишней, мой любимый. Вам точно стоит попробовать и вы не сможете оторваться до последней крошки. Ты старалась выглядеть как можно более той самой милой девочкой соседкой, чтобы произвести лучшее впечатление. Кто бы что не говорил, а ненависть со стороны их семьи не будет лучшим вариантом, учитывая то, что произойдет потом. Всё тут знали что они неблагополучные, все слышали ругань и крики с их дома, но они-то твои ближние соседи. Никто опять не знает что может случиться. Персональная ненависть Тоби — не плюшка в этой истории. — Я сейчас же поставлю чайник и мы попробуем его вместе, — Конни мило улыбнулась, сразу же меняя воду в обычном железном чайнике, пока ты ставишь пирог на стол. — Позовешь моего сына, Тоби, к нам на чай? Последнее предложение прозвучало невероятно робко. И ты всё поняла. Она пытается подружить тебя и Тоби. При этом она выглядела действительно нервной. Скорее всего потому что у мальчика не было друзей и он совершенно несоциализирован, вот и пытается сделать с этим хотя бы что-то. Ведь любая мать больного, как это грубо не звучало бы, ребенка, видя, что он загнивает от домашней жизни в своей жизни имея только четыре стены и сестру, которая тоже не будет его тянуть вечно, начнёт беспокоиться и пытаться вытолкнуть его из этого состояния. По крайней мере насколько это возможно. В животе снова скрутило волнение и ты поймала себя на том, что немного подзависла от мыслей и чувств. А чувства были такими будто тебя только что настигла судьба от которой не отвертеться .Только непонятно хорошая или плохая судьба. — О, э, — ты улыбнулась. Ерзливая Конни от твоего долгого ответа стала ещё более ерливой. Нервная и всегда напряжённая, неспокойная, но милая женщина, — конечно. У неё сразу после твоего ответа в облегчении опустились каменные плечи. — Только, [Т/И], дорогая, — сказала она ласково, сложив руки перед собой в замочек скромно, — пожалуйста, не обижай его. Тоби очень обеспокоен своим состоянием, ладно? Прозвучало смазано, настоящий ребенок определенно бы не понял о чём она говорит. О каком состоянии. Возможно она просто постеснялась сказать что-то про своего сына напрямую. — Хорошо, — постаралась по-взрослому серьёзно ответить ты, чтобы показать, что ты поняла о чём она. По крайней мере слухи о болезнях Тоби тоже были достоянием народа на этой улице, может быть именно поэтому она не сочла нужным объяснять, — мы с ним подружимся! — добавила ты приветливо и по-детски. Женщину было жалко — она просто мать, которая очень переживает за своего дорогого сердцу сына. — Ты такая хорошая девочка, — сердечно улыбнулась Конни. — Комната Тоби на втором этаже справа. Я позову вас как только чай будет готов. Ты улыбнулась в ответ и с немного ватными ногами последовала в указанное Конни направление. Тебя встретила обшарпанная деревянная дверь. В одном месте было облуплена краска и вмятина в двери, с обрамляющими эту вмятину волокнами-занозами. Будто по звери чем-то ударили. Да и вся дверь была какая-то исцоканная мелкими вмятинками, будто бы кто-то специально или что-то кидал в неё, или постукивал по ней чем-то острым. Тук-тук-тук Снова постучалась ты в дверь. За дверью послышалось шебуршание. И через несколько секунд дверь открылась. Перед тобой предстал взъерошенный мальчик твоего возраста. На несколько сантиметров выше тебя, с гнездом на голове из немного грязных волос. Его бледные щёки тут же покраснели как только он увидел тебя. Он стесняется своего вида. Потому что сейчас он был в старой, заношенной белой футболке, растянутых в коленях серых штанах. Неумытый, с жирной кожей на лице, да ещё и с прыщем на щеке. Красной такой точкой, переходящей в белый гнойник. Одним словом подросток. — Привет, — немного растерянно поздоровались ты. Было ощущение что ты ворвалась в личное пространство, стыдно и неприятно. — …П-привет, — заикнулся мальчик и его рука дёрнулась, из его рта вырвался свист. А потом у него дернулся и глаз, и мальчик всеми силами напрягся, сдерживая рвущиеся наружу из-за унижения и смущения тики. Он поймал твой взгляд с акцентом внимания на это и его сжало ещё сильнее. Твоё сердце тоже сжалось. Боже мой, бедный мальчик. Бедный ребёнок. В прошлой жизни ты умерла в двадцать, и прекрасно помнила свои ощущения в переходный возраст, так как прошло не так много времени. Ты была абсолютно нормальной и обычной девочкой, но у тебя в то время в голове, как и у любого другого подростка, было столько разных страхов и тараканов, что ты шугалась от всего и от всех, несмотря на нормальную жизнь и наличие хорошего количества друзей. А вот так вот выделяться в таком возрасте, как Тоби…ад. Так ещё его и в школе загнобили, в люди не выходит, на домашнем обучении сидит. Из общения только семья. Возможно это было неправильно, так как сейчас ты с ним была одного возраста, но ты почувствовала что-то материнское. Как чувство, когда ты видишь что какого-то ребенка не принимают в игру на детской площадке и тебе хочется обнять его и подарить все конфеты мира, только чтобы малыш почувствовал себя лучше. — Привет! Я [Т/И]. Твоя новая соседка, пришла подружиться с вами и принесла пирог. Очень вкусный, вишнёвый, — тон тоже нечаянно получился почти матерински ласковым и ты опять почувствовала стыд за себя. Находясь на одной ступеньке с ним это показалось тебе слишком странно покровительственно, — я и твоя мама хотим попить с тобой чай. Мальчишка растерялся от такого тона, покраснел ещё больше. Бедный замялся, щёки и челюсть напряглись — настолько ему было некомфортно. — Д-да. Конечно, т-только д-дай мне время, — заикливо пробормотал он и закрыл дверь прямо перед твоим носом, стараясь закрыть собой бардак в своей комнате, хоть тебе мельком и удалось увидеть ворох грязной одежды и бумажек на его полу. Ты осталась ждать за дверью, чтобы не расстраивать Конни, что ты пришла обратно толком не поговорив с её с сыном, и не смущать его. Дом был такой старый и потрёпанный. Снаружи он действительно выглядел лучше. На полу затёршийся кремовый ковролин с черными катышками. Стены никто давно не красил — в пятнах от влаги и разных других факторов. На перилах, идущих на второй этаж, облуплен лак. Никто за этим местом не ухаживал. Даже дверь в комнату напротив, скорее всего комнату Лиры — на двери висел огромный плакат какой-то популярной группы, а дверь была настолько старая, что там виднелись детские каракули фломастером. Цветочки и сердечки, въевшиеся в дерево. Либо эта дверь б/у, либо с тех времён когда она была малышкой. Послышался скрип, и Тоби вышел в новой одежде — на этот раз в более презентабельный толстовке и таких же штанах, только новых. Он даже прыщик выдавил. Только теперь на его месте скопилась сукровица и кровь. Надавил сильно, рубец может быть. Но такой же растрепаный, волосы не расчесал. — И-извини за мой внешний в-вид, — пробормотал он тихо. Он действительно был похож на того самого мальчика, который есть практически в каждом классе. Странная белая ворона. Козёл отпущения без социальных навыков. Возможно, будь тебе двенадцать лет первый раз это бы тебя оттолкнуло, а возможно и омерзило бы. «Мальчишки не должны быть такими. Больной и странный» — самое детское мышление, направленное в сторону нездорового сверстника. Но ты опять всей душой просто сожалела ему, понимая, что он всего лишь ребенок. По крайней мере пока не взял в руки топор. В его случае действительно виновато больше окружение — он такой, какой его воспитало общество. — Да ну, — махнула рукой ты, показывая будто ты совсем-совсем не обращаешь на это внимание, чтобы ему стало легче, — ничего страшного. Ты же дома. Мальчишка снова робко кивнул, не расслабившись ни на каплю. Из его рта снова вырвался свист, хрюк, и он старательно не смотрел на тебя, будто пытаясь отгородиться. И каждый раз он напрягается всё больше при каждом тике. Самая лучшая тактика, наверное, просто не обращать на это внимание. Как там делают дети, которые хотят подружиться? Ты взяла его за руку. Мальчишка вздрогнул и округлил глаза, в шоке посмотрел на ваши сцепленные руки. Ты чувствовала его неровно подстриженные отросшие ногти на своей коже. — Пошли, там ещё я и конфеты принесла очень вкусные, тебе понравится. И ты потянула его вниз с ощущением будто пытаешься расшевелить своего младшего забитого братика. Это родительское, покровительственное чувство в груди было таким теплым не смотря ни на что.