Часть 1

*** Многие родители, что абсолютно логично, волнуются за своих детей. В том числе, они волнуются за их сексуальный опыт. Однако если кто-то проводит ни один диалог на эту тему, объясняет о способах контрацепции и готовит свое чадо к любому варианту развития событий, кто-то решает просто отправить дитё в однополую закрытую школу-интернат, забирая домой лишь на каникулы и длинные выходные. Правильно ли это? Как знать. Может быть, для некоторых родителей это действительно выход и отличный способ снять с себя ответственность за собственного отпрыска. Вот только взрослые часто не учитывают, что действительно сгорающий от бушующих в крови гормонов подросток сделает несколько глотков водки из личного тайника и без зазрений совести пойдет целовать любого знакомого. К слову, такого же буйного подростка. Рихарда отправили в такую школу ещё на первый год средней школы, «чтобы уж точно наверняка» оградить его от беспорядочных половых связей где-нибудь на сеновале. Однако сделали это не в начале учебного года, как все адекватные люди, а в середине. Мест в общежитии на этаже, где распологалась его параллель, уже не было. Поэтому, не долго думая, его, пятиклассника , отправили жить вместе с седьмыми классами. С какой-то стороны, ему даже немного повезло в этом плане. Количество учеников в седьмом классе позволяло ребятам жить свободнее. В комнате, в среднем, было всего три, а то и две койки и столько же столов. Однако отсутвие социализации среди сверстников вне школьных классов тоже сделало свое дело. Рихард и до поступления в этот интернат был достаточно закрытым мальчиком. Друзей и знакомых у него было немного. Кто-то даже считал его странным. Такая внезапная смена привычной обстановки заставила Круспе закрыться в себе ещё сильнее. Наверное, один из немногих людей, с которым Цвен достаточно скоро нашел подобие общего языка был его сосед Тилль. Мальчик был на два года старше, поэтому с пониманием относился к тяжестям общения с Рихардом в первое время пребывания в интернате. Он и сам через это проходил несколько лет назад. Линдеманн был добрым и славным парнем. С ним было весело поговорить о какой-нибудь ерунде, подурачиться и покидаться друг в друга подушками. При этом он всегда готов был выслушать чужие переживания и поддержать. Как, конечно, мог бы вообще поддержать ребенок или подросток. Годы шли своим чередом, а Цвен так и остался жить с Тиллем. Общаться со сверстниками было уже не так интересно. Да и было уже бессмысленно предпринимать запоздалые попытки влиться в коллектив. Все разбились по своим компаниям и лезть в их дела было себе дороже. К девятому классу Круспе приобрел две вредные привычки – курение и Тилля Линдеманна. Курить он начал действительно рано. Вместе со своим соседом, удивительным образом всегда имевшим запасы с сигаретами. Однако и сам сосед был привычкой не менее вредной. Красивый, сильный, властный. «Откуда он вообще такой взялся?» – думал Шолле, задумчиво всматриваясь в красивые черты лица своего собеседника. *** В тот день Тилль был «по-взрослому» расслаблен. Почему-то он решил, что время заначки настало и выпил залпом несколько рюмок крепкого шнапса. Пил он, конечно, не из рюмок, а прямо из импровизированной бутылки, но сути это не меняло. Довольный, словно кот, объевшийся сметаны, он полулёжа сидел на своей кровати и сверлил взглядом то Рихарда, то белый потолок с обшарпанной, осыпающейся штукатуркой. Время ужина, после которого большая часть работников уходила домой, а оставшаяся чисто физически не могла уследить за оравой детей, уже завершилось. Воспитанники остались на произвол судьбы. Цвен стоял напротив окна, уперевшись локтями в подоконник, и предпринимал тщетные попытки сконцентрировать все свое внимание на какой-нибудь мелочи: листике на кусте с розами, камушке в мощеной дорожке, но ничего не получилось. Уже несколько дней он ходил на нервах и не мог ничего с этим поделать. Гормоны захватили тело подростка с новой силой, однако Круспе не мог никак их вывести. Мысли из раза в раз возвращали его к плотским желаниям, как бы он их не гнал из своей головы. – Шолле, чего загруженный такой? Покури, расслабься, все ушли уже. На семь этажей одна вахтерша и нянька остались, и те на первых этажах, с маленькими сидят, – сказал Тилль и вернулся глазами к другу. – Курил уже, – кратко ответил Рихард, – не в этом дело. – А в чем же? – спросил Линдеманн и рассмеялся. – Я... – Парень замялся, прикидывая, нужно ли как-то завуалировать свои желания словами или можно сказать все просто и прямо, – короче, трахаться хочу. – Я тоже. Идём устрою, мне тоже присунуть некому, – расхохотался Тилль и откинул голову назад. – Ты не понимаешь! – вспыхнул Цвен, но тут же замолчал и отвернул голову. – Да нет, я все понимаю, – ответил успокоившийся сосед и медленно поднялся, – я же тоже парень. Он, совсем немного шатаясь с непривычки, подошёл к месту своего табачного тайника и достал сигарету и зажигалку. Открыв окно, он со спины прижался к Круспе, обвивая его одной свободной рукой за талию. Подпалив и раскурив сигарету, он поднес ее к губам Рихарда, предлагая сделать зятяжку. Тот напряжённо сглотнул от появившихся «бабочек» в животе, но от сигареты не отказался. Не перенимая ее в свои пальцы, он обхватил губами фильтр и встретился кожей с руками Линдеманна. – Не обижайся уж на меня, я просто пьяный дурак, – сказал Тилль, – говорю что вздумается, и не думаю даже. Так легко от этого. – Ага, – согласился, не совсем понятно с чем именно, Круспе. – Знаешь, тут среди старожилов распространена была практика однополых отношений, но я не пробовал. И не хочу пробовать с человеком, которому не доверяю. А не доверяю я тут многим. Шолле удивлённо вскинул бровь и повернул голову в бок. – На что ты намекаешь? – спросил в лоб Цвен. – Сам не знаю. Но... С тобой бы я попробовал, – промямлил Тилль, выкинув окурок в окно, а затем уткнувшись в плечо друга. В животе Рихарда окончательно затянулся сладкий узел. Эти слова сорвали ему крышу. И он был уже почти готов окончательно размыть границы их и так близких отношений. – Но, боюсь, я не совсем понимаю, что нужно делать с парнем, чтобы доставить удовольствие, извини, – Линдеманн тихо усмехается и целует плечо сквозь тонкую футболку. – По сути дела разберёшься, – отвечает ему сосед и вжимается сильнее, чувствуя, как упирается ягодицами в чужой пах. Он изворачивается и оказывается лицом к лицу со своей зависимостью. Смотрит затуманеными глазами на него и от волнения нервно улыбается. Тилль прижимается своими губами к губам Шолле. Руки укладывает на талию, прижимает к своей груди и глаза прикрывает от удовольствия. Круспе голову сносит уже на этом моменте. От одного только ощущения горячего тела рядом он приоткрывает рот и тихо скулит, чем Линдеманн и пользуется. Запускает язык в чужой рот, изучает, ведёт по кромке зубов и соприкасается с языком Цвена. Оба чувствуют возбуждение такой силы, словно свалилось все, скопленное за годы, проведенные в интернате. Тилль трогает своего соседа, лапает за талию и накачанные ноги. А тот в свою очередь безвольной куклой стоит на дрожащих ногах и цепляется пальцами за широкие плечи. Не на долго оставив губы Рихарда в покое, он задаёт вопрос: – Рихи, дверь? Но в ответ слышит лишь нечленораздельное мычание, которое распознает как ответ «да». Границы смываются окончательно. Линдеманн толкает Цвена к своей кровати и валит на нее, нависая сверху. Продолжая прервавшиеся поцелуи, он запускает руки ему под футболку и трогает твердую грудь, чувствует горячими пальцами тонкие кудрявые волоски на ней. Мокро целует в шею и в ответ получает укус в плечо. И Тиллю, и Шолле просто сносит крышу от количества противоречивых чувств одновременно. Рихард нетерпеливо ёрзает на кровати и тянет руки к растянутым мягким штанам друга. Цепляет пальцами резинку и тянет вниз. Сквозь ткань боксеров чувствует твердый вставший член. Линдеманн зеркалит действие Круспе и стягивает с него шорты, сразу запуская руку в трусы, сжимая в руках чужой горячий орган. От внезапного трения Цвен неожиданно громко стонет, но Тилль успевает перехватить звук и заглушить его поцелуем. От чего, однако, парень под ним стонет лишь сильнее и кусает губы. – Будь тише, Шолле, – говорит возбуждённым шепотом и сам по-звериному рычит, чувствуя, как Рихард в ответ двигает кулаком взад-вперед, крепко сжимая тонкие пальцы, – стены тонкие. Парни синхронно двигают руками, постепенно ускоряя темп движений. Тихо, а иногда и не очень, выстанывая имена друг друга и наборы звуков. Однако долго удержаться не может ни Цвен, ни Тилль. Разрядка настигает быстро. Круспе крупно дрожит и подгибает пальцы на ногах, впиваясь зубами прямо в шею Линдеманну. А он особенно громко низко рычит и целует Рихарда, чувствуя чужое горячее семя на своей ладони. Без сил Тилль сваливается рядом с Рихардом, тщетно пытаясь восстановить сбитое дыхание. Затем уже Круспе поворачивается к другу лицом и улыбается. Притягивает за затылок к себе и благодарно целует. За дверью кто-то проходит и вполне себе громко говорит: «В следующий раз тише будьте, голубки» – и громко ржет.