4546B

- Капитан, если мы сейчас же не совершим посадку, - запыхавшись орал Тэён, стоя посреди комнаты управления, - мы все умрем. - Отставить панику, - скомандовал капитан Бан, взглядом прожигая быстро падающие показатели. – Как много повреждений? - Дохера, и их не залатать, они в реакторе. Нужна срочная посадка. - Хорошо, вариантов немного, - протянул Чан, смотря на голубую планету в иллюминаторе. – Сколько у нас времени в запасе? - Не больше десяти минут, - Тэён нервно теребил свой КПК. – 4546В – океаническая планета, вполне можно посадить Аврору в неглубоководной зоне. Она пригодна для жизни, уровень кислорода нормальный. Все, что мне удалось узнать. - Молодец, помощник Ли, - устало вздохнул Чан, подходя к микрофону. – Внимание, говорит капитан космического корабля «Аврора». В связи с некоторыми неполадками мы вынуждены совершить аварийную посадку на ближайшую планету. Просьба занять всем свои места. Вот вроде бы ничего не предвещало беды. Вот прям совсем ничего. Чан честно не знает, как так вышло, что сейчас он находится на грани жизни и смерти на полностью оборудованном для выживания в космосе корабле. И по неосторожности ли так вышло, никто не знает. Просто в один момент произошло столкновение, а в коридорах зазвучала сирена. А ведь они даже не приступили к выполнению своей миссии, заключавшаяся в постройке фазовых врат – устройства для перемещения в пространстве. И она, кажется, откладывается на неопределенный срок, ведь прямо сейчас Аврора на бешеной скорости вошла в атмосферу еще не освоенной человеком планеты с таким странным названием. Дальше все как в тумане. Вот ему говорят, что посадка будет смертельным номером для всех и необходимо покинуть корабль прямо сейчас. Вот он один сидит в спасательной капсуле, а рядом в таких же капсулах остальные работники. Вот голосовой помощник начинает обратный отсчет. Десять секунд, и капсула рывком отделяется от Авроры. «Все будет хорошо», - как мантру шептал Чан перед тем, как капсула коснулась водной поверхности, а глаза сами закрылись от приземления. Прошло, наверное, пару часов, когда капитан Бан наконец очнулся. Капсула была заполнена дымом, а изготовитель полыхал как факел. Чан на заплетающихся ногах подлетел к висевшему на стенке огнетушителю. Задыхаясь от дыма, ему все же удалось погасить огонь. Но даже не пожар его волновал. Выбираться из капсулы через люк в полу была идеей так себе, но Чан это понял только когда оказался в бодряще холодной воде. Вынырнув, ему понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету и разглядеть удачно упавшую на мель Аврору, которая сейчас была вся в пламени и пробоинах. Капитан взобрался на капсулу по боковой лестнице. Он надеялся, что увидит другие капсулы с выжившими. Но перед ним все та же Аврора, которая, если повезет, детонирует только через два земных дня, и океан, неизвестный и пугающий. Поначалу Чану хотелось взвыть громко-громко и вырвать все волосы на голове. Он потерял корабль. Он потерял команду, и, по всей видимости, вскоре потеряет и себя самого. У него нет еды даже на неделю, изготовитель сломан. Только КПК с какими-то данными о планете, которые он успел загрузить по пути в капсулу еще на корабле. Больше ничего. Он совсем один на неизвестной планете, и вряд ли кто-то придет к нему на помощь раньше, чем он сгинет тут от голода. Такая позорная смерть. Позорная смерть для капитана Бан Чана, который, поставив на кон свою жизнь, рискнул возглавить опаснейшую миссию. И ладно бы ему нечего было терять, но ведь ему есть. - Феликс, родной… - прерывисто втянул воздух он. – Прости. Первый, кто пришел в голову, когда на корабль стало почти все равно. Самый близкий человек. Тот, с которым он провел лучшие дни своей недолгой жизни. Тот, кто поддерживал, когда он стал частью огромной космической корпорации «Альтерра». Тот, кто со слезами на глазах умолял отказаться от миссии, потому что это же так опасно… Сейчас думать о том, что Феликс там еще не знает о крушении, так больно. Чану даже трудно представить, как этому солнечному улыбчивому парню с очаровательными веснушками позвонят и сообщат о трагической гибели всего экипажа Авроры. Но ведь Чан жив, правда, об этом вряд ли кто-то узнает. Феликс наверняка будет сидеть на их мягкой кровати, сжимая в руках его подушку, давясь слезами и соплями, захлебываясь в беззвучных рыданиях, как он обычно делал в особенно тяжелые дни. Таковых немного, ведь Чан всегда был рядом с парнем, окружая заботой и любовью. В этот раз некому будет прийти и утешить, коснуться ласково губами прядей, шепнуть на ухо, что все пройдет, спрятать в своих объятиях от всего мира. Чан не замечает, как слезы текут по его щекам. Он крепко зажмуривается, прижимая перепачканную в саже и местами крови ладонь ко рту, заглушая так и не вырвавшийся наружу отчаянный вопль. В ушах звенит, на периферии ему кажется, что слышит голос, до боли знакомый и родной, но это все фантазии воспаленного сознания. Он никогда не услышит его больше. Ведь… - Чан, блин, проснись. Капитан резко открывает глаза. Сон. Всего лишь сон. - Мой хороший, - тихо говорит Феликс, мягко утирая влагу со щек. – Снова этот кошмар, да? Чан заторможенно кивнул. События минувших лет никак не хотят его отпустить. - Чш-ш, - продолжал успокаивать Ли, притянув ватное тело капитана к себе, укладывая его голову к себе на плечо и целуя взъерошенные волосы. – Теперь все хорошо, ты дома, я с тобой. Чан в ответ промычал, удобно обнимая парня за талию, мысленно благодаря судьбу, что не разлучила их в итоге. Им пришлось обоим нелегко. Нет, за ним не прислали подмогу. Он пытался отправить сообщение по уцелевшему устройству, но не вышло. Ему пришлось самому собирать ракету. Звучит абсурдно, и не всякий поверит, что один человек может в одиночку собрать целый космический аппарат. Но, быть откровенным, Чан тоже так думал, пока не привел в некий порядок свои мысли. Было трудно осознать, что он совершенно один на незнакомой планете, которую только-только хотели начать изучать, буквально сразу после создания фазовых врат. И вот как все получилось. В первые пару дней Чан сумел устранить весь пожар в капсуле и восстановить изготовитель, без которого в их-то двадцать седьмой век как без рук. Ему очень повезло, так как капсула приземлилась достаточно мягко, и таковых повреждений не было, соответственно она могла служить ему какое-то время убежищем. Но лишь какое-то. Нельзя было забывать, что он потерпел крушение на неизученной планете, а ждать подмогу с Альтерры очень наивно. Да и как подать сигнал? Единственная связь, и то односторонняя, производилась через радио, которое Чан тоже починил, едва обзавелся ремонтным инструментом. По радио он получал некоторые сообщения от корпорации, но их содержание не обнадеживало ни разу. Затем детонировала Аврора, и зона возле нее стала опасной как для жизни, так и просто нахождения рядом. Слишком высокий уровень радиации. Но на корабль Чану было необходимо попасть: там мог остаться провиант, фильтрованная вода, которой без минерализатора он не мог себя обеспечить, а также схемы костюма «Краб», части Циклопа и прочее, что способно облегчить выживание. В сумме капитан Бан провел на планете десять земных лет. За это время он досконально изучил 4546В, нашел чертежи ракеты, которую он вполне мог построить с помощью переносного сборщика транспорта, исследовал не одну зону, которая кишела агрессивными и не очень существами. Оказалось, что флора и фауна здесь крайне богата. И на болезни планета богата. Хараа – бактериальный патоген, который распространен в водах планеты. Чан понял, что заражен, когда пытался отключить оружие в башне, которую он неожиданно обнаружил на одном из островов, построенную, видимо, другой и более разумной цивилизацией, раз все так предусмотрено. Во-первых, инфицированному существу нельзя отключить оружие, во-вторых, если его не отключить, оно может повредить входящие в атмосферу планеты корабли. А раз Чан нашел чертежи космической ракеты и собирался выбраться отсюда, пушка становилась огромным препятствием. С Хараа пришлось повозиться. К слову, об этом патогене в КПК он не нашел много информации, что было очень некстати. Пришлось самому проводить исследования, каждый день сканируя свое тело и наблюдая за влиянием болезни на организм. В целом Чан чувствовал себя вполне здоровым человеком, однако от появляющихся неприятных зеленых кист воротило знатно. Лекарством от Хараа является фермент, вырабатываемый самым крупным на планете существом – левиафаном Морской император. Вполне дружелюбное существо, подобно земным синим китам, но с ним тоже было хлопот по горло. Чан предпочитает не вспоминать о них, поскольку это был самый трудный и в физическом, и в эмоциональном плане период. Тогда капитану хотелось сдаться и остаться на планете. Ему в один момент показалось, что он сбился с пути и делает все неправильно. Какие-то левиафаны, Морские императоры, болезни… Он должен был просто построить фазовые врата и вернуться на Землю к самому родному и любимому человеку. Что же пошло не так? Но на этот вопрос, к счастью, у него есть ответ. Аврору атаковала пушка. Вот и все, собственно. Тогда капитан впервые позволил себе приплыть на пустой космический корабль ночью, не боясь встретиться со Жнецами, выбравшие зону крушения наиболее благоприятной для выживания и не подпускавшие к ней близко. Он хотел попасть в свою каюту. Туда Чан не заходил во время многочисленных вылазок, даже если было время. В каютах ведь ничего полезного нет, лишь личные вещи вроде одежды, каких-то мелких ценностей, связанных с близкими. И именно из-за них капитан не заходил туда долгое время. Ему повезло, его каюта не потерпела никаких изменений, разве что вещи были разбросаны на полу. Но повреждений не было. Чан помнит ту ночь как сейчас. Он долго стоял посреди каюты, беглым взором окидывая хаос, устроенный крушением. Горшки с суккулентами, вешалки, повыпадавшие из встроенного в корпус незакрытого в спешке шкафа, какие-то провода, постеры, черная сумка, покрывшаяся слоем пыли, из которой торчали фотографии… Чан прерывисто вздохнул. Покидая корабль, он не заметил небольшую стопку полароидных карточек, которую перед миссией Феликс подложил ему. Чтобы не скучал шибко. Но он и с ними скучал. И сейчас скучает. Так скучает, что сердце мгновенно рвется на тысячи кусочков, что не собрать, подхватываемые ветром, гуляющим по одиноким и холодным коридорам Авроры. Таким же одиноким и холодным чувствует себя Чан. Чувствовал все то время, сколько находится на планете, просто старался не обращать внимания, прятал глубоко в себе, не давал волю эмоциям. И теперь, когда он рассматривал эти полароидные карточки словно впервые, все, что он копил, с корнем вырывая душу, беспрепятственно справлялось с тысячью замков и преград на пути к свободе. Чан осел на пол и без сил облокотился на невысокую кровать, беспорядочно перебирая фотографии. Слез не было, хотелось выть волком. Он так устал быть один на этой отчужденной земле, справляться со всем самому, нести груз на своих плечах. Чан желал сейчас как на фотографиях: дома с Феликсом, плечом к плечу на диване, так счастливо. Но так не будет больше, думал он. В ту ночь на Авроре капитан, смотря с болезненной нежностью на родные черты, для себя решил, что не опустит руки. Ради солнечной улыбки с полароида он постарается. Добудет лекарство, достроит ракету и улетит к чертям домой. А потом уволится и лучше будет работать в пекарне у их с Феликсом дома, но зато вместе. Больше никаких космосов. Одной такой мотивации было достаточно, чтобы Чан снова впрягся за исполнение своей нынешней миссии – спастись. У него получилось. Не передать словами то мимолетное счастье и гордость, когда он смотрел с обломка Авроры на величаво тянущуюся вверх ракету. Она была полностью готова к отправлению. Но капитан не спешил. Теперь, когда выживание на 4546В подошло к концу, можно было не спешить. С некоторой тоской он в последний раз обошел свою просторную базу, поплавал в зоне красных водорослей на излюбленном мотыльке, который сослужил ему отличную службу. Напоследок оставил капсулу времени с посланием исследователям и слитком редкого металла, который ему было очень трудно добыть. И только потом он смог уверенно ступить на платформу Нептуна – такое название ракеты он нашел в чертежах. Привычные напряжение и страх покидали Чана примерно так же быстро, как ракета планету. Взглянув на отдаляющуюся поверхность, капитан сверился с координатами и, пройдя атмосферу 4546В, взял курс до ближайшей космической станции. На этом его приключения не закончились. Непередаваемы ощущения, когда команда, почти смирившаяся с трагическим крушением мощнейшего корабля и гибелью лучших сотрудников, с раскрытыми ртами смотрели на снимающего скафандр капитана Бана спустя целых десять лет. От него не хотели отлипать в течение пары дней, когда он проходил обследования и передавал собранные собственноручно данные о планете 4546В. Но долее Чана задерживать не стали, явно зная, как тот сейчас хочет оказаться дома. Момент встречи с любимым был, наверное, самым волнительным. Он так не волновался даже когда предлагал встречаться этому веснушчатому чуду. Но это другой случай. Вдруг он нашел кого-то? Или разлюбил? Чан мотнул головой, отбрасывая ненужные вопросы. Конечно, ему рассказали о том, как тяжело перенес ту новость, которая всколыхнула пол мира. Как Феликс закрылся ото всех и никого к себе не подпускал, кроме родителей. Те переживали события вместе с сыном и были не менее разбиты. Но Феликс… Чану страшно представить, что испытывал парень. И вряд ли ему когда-нибудь удастся полностью восполнить те десять лет, залечить раны, избавить от боли. Но это потом. Обязательно, но потом. Не сейчас, когда Чан стоит на пороге дома родителей Феликса. Не сейчас, когда он дрожащими пальцами давит на кнопку звонка и с замиранием сердца слышит шарканье тапочек и недовольное ворчание. Не сейчас, когда ему открывает мама его мальчика и смотрит сначала непонятливо, а потом ее глаза за доли секунды наполняются влагой, и она едва не оседает на пол. Чан реагирует быстро и притягивает женщину в крепкие объятия. Смаргивает подступающие слезы и мягко похлопывает содрогающуюся спину. Так они стоят минут пять в полной тишине. Но слова тут излишни. Женщина отстраняется и, понимая капитана без слов, ведет его в дом, зовя сына со второго этажа. Чан слышит донельзя знакомый голос, что все такой же глубокий и прекрасный даже спустя такое долгое время. Потом доносится топот ног по лестнице, и на входе в маленькую гостиную появляется он. Феликс совсем не изменился. Разве что цвет волос изменился и глаза будто потускнели, в них не было привычного озорства и радости жизни. И если первое никак не портило парня, то второе было совсем не к лицу. Сейчас Феликс выглядел таким домашним и уютным в своих серых тренировочных штанах и белом безразмерном худи с каким-то принтом, и Чан только в этот момент понял насколько сильно ему этого не хватало. Как он только не сломался? Но и на этот вопрос у него есть ответ. Он у него в руках сейчас. Дрожит мелко-мелко, а слезами, что бесконечным потоком лились из глаз, мочил рубашку. Руки крепко сцепил за спиной, прижимая к себе теснее. Чан уткнулся носом в лохматую макушку, вдыхая аромат шампуня и наконец успокаиваясь. Он в безопасности. Он дома. И сейчас, спустя год после его возвращения на Землю, он снова и снова находит успокоение в руках Феликса, чей голос уже давно пробрался глубоко под кожу, находя все болевые точки. Чьи ладони мягко скользят по спине, добираясь до головы и взъерошивая волосы. Чьи губы покрывают его лицо легкими поцелуями, обдавая горячим дыханием. Чья улыбка самая солнечная в этой Вселенной. И Чану не нужны никакие другие далекие Вселенные. Ведь главная Вселенная давно рядом.