Вернутся к фанфику
Заморский Царевич
19 июля 2024, 10:11 — Это что за дрянь? — прошептала на ухо Сеченову Зинаида Петровна. Дмитрий проследил за ее взглядом: женщина с неприязнью смотрела на бутерброд с сырым фаршем, что с аппетитом уплетал немец.
Щуплого и худого Михаэля Штокхаузена на Предприятие передали недавно. Зинаида Петровна Муравьёва, хоть по годам пенсионеркой еще не была, но при взгляде на немца «инстинкт бабушки» проснулся моментально. Она не могла без слёз и сочувствия глядеть на спасённого, из разорённой Германской Республики, молодого доктора. А масло в огонь подливали странные вкусовые пристрастия. Если к сырому фаршу она еще кое-как могла привыкнуть, то яблоки в свином жире напрочь убивали любой аппетит. Сначала женщина пыталась просто поговорить с немцем, убедить, что в приличном, советском обществе такие блюда лучше не употреблять, но Михаэль лишь искренне удивился. Он только приехал, и еще не сумел ассимилироваться в русском обществе.
— Миша, — под протестующий взгляд Дмитрия Сергеевича начала Зинаида, — А приходи вечером к нам на ужин, покормлю как родного. Посмотришь заодно, чем у нас в Советском союзе гостей принято потчевать, — Михаэль пытался отказаться, но против настойчивой женщины шансов у него не было. Условившись о времени и месте, довольная Зинаида заторопилась в магазин. Меню для русификации немца составлялось в голове само собой.
На кухне гражданки Муравьевой сегодня было очень жарко. Плита не выключалась уже несколько часов, а взмокший и взъерошенный Сеченов раскатывал очередную порцию теста для пельменей. Зина периодически мужчину поторапливала и ругала, когда тот сыпал недостаточно муки. В морозилке гостя уже ждали пельмени, вареники и чебуреки, а в духовке подходили пирожки с мясом. На балконе остывало коронное блюдо: холодец. Стол выглядел как новогодний, Зина постаралась на славу. Дима же просто недовольно фыркал, уж очень голодный он был, но, за попытку стащить крабовую палочку, был отправлен в ссылку за солеными огурцами.
Гость явился ровно в оговоренное время, Зинаида ничуть не удивилась, была наслышана о немецкой педантичности. Как истинный джентльмен Михаэль приволок с собой цветок в горшке и бутылку красного вина, на что Муравьёва лишь хмыкнула. Ледяная водка, вот что должно стоять на таком столе.
— Проходи, — махнула женщина на дальнюю комнату, — будешь гостем дорогим.
Михаэль замер прямо на пороге светлой и уютной комнаты, такого ужина он в жизни не видел. Немец про себя удивился, как стол выдерживает такое количество наполненных тарелок. Блюда были всевозможных форм и видов: пышные пирожки, румяные пироги, несколько разных тарелок с нарезкой колбас, сыров, овощей и фруктов. Пиалы с салатами, густо приправленные майонезом, бутерброды и красной рыбой и многое другое.
— Herrgott, — прошептал Михаэль, — Что за праздник?
— Обычный ужин, мы так с родными и товарищами всегда собираемся, — пожала плечами женщина проходя мимо гостя с тарелкой холодца в руках, — Садись, Миша, картошечка уже готова. С укропчиком, — воодушевленно протянула женщина. За столом появился и Дмитрий, поставив на центр запотевшую бутылку.
— Это то, о чём я думаю? — спросил Михаэль, — Ваше фирменное?
— Это, скорее стереотип, — Дима откупорил бутылку и плеснул напитка в две массивные рюмки. Михаэлю водка всегда казалась очень грубым напитком, не предназначенным для употребления воспитанными людьми, но после пары рюмок мнение диаметрально изменилось. Зинаида подкладывала в тарелку новые угощения, а немец только удивлялся, мол русские ничего, кроме теста с мясом не едят. Правда, когда дело дошло до холодца с хреном, мужчина оценил блюдо. Пока не узнал из чего оно состоит.
— Это же кошмар! — восклицал немец заплетающимся языком.
— А фарш сырой жрать это изыски! — парировала Зинаида, — Ешь и не звизди, — Диме пришлось объяснить коллеге, что именно имела в виду Зинаида. Когда первая бутылка подошла к концу на столе возникла вторая и разошедшегося немца уже было не остановить. Они с Димой опрокидывали рюмку за рюмкой, заедая все бутербродами с икрой и оливье. Ожидаемо, в ход пошли русские народные песни и матерные частушки. Михаэль половину слов не понимал, действовал на голом энтузиазме, но ему было весело.
Настоящим испытанием стало отправить разгулявшегося немца домой. Сначала Сеченов просто уговаривал всеми правдами и неправдами, но Михаэлю было глубоко всё равно. Потом пришлось взывать к совести, ведь завтра на работу, но и это не возымело должного эффекта. Оставалась единственный вариант: по тревоге был поднят Нечаев, что сначала разразился смехом, увидев в умат пьяного Штокхаузена, но потом посерьёзнел и под руку вывел того из квартиры и усадил в машину. Сеченов облегчённо вздохнул, а Зинаида подытожила, что они весьма душевно посидели.
Михаэль же ее мнение вряд ли мог разделить. Утро навалилось на него аки снежный ком, придавив к бытию. Голова раскалывалась нещадно, а желудок раз за разом прощался с содержимым. Немец раз за разом клял Зинаиду и ее русскую кухню, почему-то, он даже не допускал мысли, что дело может быть не в еде.
— Ассимиляция, русификация, да если я так каждый вечер ужинать буду, то до конца месяца не доживу, — закатывал глаза мужчина прикладывая к голове холодную бутылку минералки, — мне и немцем неплохо живется.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!