6. Милан.

      — Я за билетом! — послышалось из коридора, а вслед за голосом хлопок двери. Девушка не успела ответить.       Свободно выдохнув, Айрин присела в кресло, так кстати стоящее в спальне, и достала телефон. Ответив на какое-то бессмысленное сообщение подруги, русоволосая прикусила щеку с внутренней стороны. Нужно было работать над картиной, ведь встреча с заказчиком уже через неделю. Нужно было работать..       Оказавшись уже на балконе, сидя у холста, взяв кисть и палитру, итальянка улыбнулась. Каждый раз, вот так усаживаясь у полотна, зеленоглазая с наслаждением рассматривала краски, будто впервые. Она всю жизнь получала наслаждение от рисования, живописи и писания портретов. С каждым новым полотном она чувствовала, что вершит не большую, но очень важную историю, часть искусства.       Первый мазок рядом с набросанным контуром. Некоторая дрожь в руках. Все, как всегда..       Продолжая делать покрас, русоволосая думала обо всем, о чем только можно: плата за квартиру, ближайшие мероприятия, ее временный сожитель, коты, картины.. Все мысли стали смешиваться в голове, путаться и доставлять дискомфорт, звенеть в висках.       На некоторое время отложив кисть, Пентенни закрыла глаза и глубоко вдохнула. Почувствовав на пальцах краску, дева стала растирать ее по коже, костяшкам.       «Если у меня будет так же, как и у..»       Девушка тут же откинула мысли на задний план и распахнула веки, схватилась за кисть и окунула ее кончик в светло-желтую краску.       Только работа. Работа..

***

      — У тебя такие тени красивые, прям цвета такие глубокие.. — произнес кареглазый, сидя на постели художницы и подогнув под себя ноги по-турецки.       — Ты про какие? — Айрин подняла голову и посмотрела на косметическую сумку, находящуюся в руках мужчины.       — Да про все! — Дамиано улыбнулся и взял какую-то баночку с чем-то темным. — Что это?       Русоволосая вновь подняла голову и внимательно пригляделась к объекту в руках итальянца.       — Тоже тени, — Пентенни опустила взгляд на бумагу и стала вести линии мягким карандашом.       Дамиано открыл баночку и провел по бархатной поверхности теней подушечкой пальца. Кожа окрасилась в очень темный серый, почти черный, цвет. Растерев элемент косметики меж пальцев, вокалист завороженно уставился на них.       — Это.. это просто восхитительный оттенок.. — мужчина поднял взгляд на девушку, после чего это сделала и она.       — Забирай, если нравится. Для меня он все равно слишком темный, — непринужденно ответила русоволосая, слегка пожав плечами.       — Тогда почему он лежит в твоей косметичке? — Давид сунул баночку в карман и вздохнул.       — Остался с какого-то мероприятия, не помню.       Айрин отложила блокнот с карандашом и поднялась, прошла к шкафу. Открыв дверцу и практически нырнув в один из ящиков, девушка начала что-то бубнить.       — Не это.. И не это.. Вот! — итальянка вылезла из шкафа. — После какой-то фотосессии одна особа оставила свой чокер, а я его, зачем-то, забрала. Я такое совершенно не ношу, поэтому думаю, что тебе подойдет.       В ее руках показался чокер средней ширины ленты и небольшой железкой. На этой самой железке болтался крест, рядом была прикреплена тонкая цепочка.       — Это действительно в моем стиле, — кареглазый улыбнулся и забрал из женской протянутой руки аксессуар. Начав разглядывать чокер ближе, он стал улыбаться еще шире.       — Тоже забирай. Он мне не нужен.       Русоволосая пожала плечами и подошла к двери.       — Когда будешь уходить, закрой окно. Не хочу, чтобы ночью было холодно.       Дамиано кивнул и вновь стал разглядывать аксессуар.

***

      Итальянка сняла наушники и поднялась. Отойдя от холста на несколько метров, девушка стала вглядываться в полотно, разыскивая ошибки.       «Черт бы побрал этих ваших коней..»       Где-то в нарисованной гриве виднелись проплешины, и поэтому Пентенни тяжело вздохнула.       «И почему людей писать легче, чем животных?»       Положив кисти на тумбочку, зеленоглазая вновь вздохнула и подошла к холсту, взяла его в руки и понесла в гостиную. Уже смеркалось, нужно было готовить ужин.       А мужчины в квартире не было.       — Дамиано?.. — девушка прошла в ванную, разыскивая «баскетболиста». — Эй, Дамиано!       Тишина. Где-то на улице кричали коты.       «Вышел курить, наверное.»       Эта мысль оборвалась тогда, когда художница обнаружила на обеденном столе записку.

Прости, что не попрощался и всякое такое. Не было ни времени, ни настроя. Я записал номер твоей карты. Деньги за проживание (да и как благодарность) пришлю на днях, когда решу дела. Не волнуйся, не кину. Деньги будут. Спасибо за помощь и все остальное. Ты хороший человек. P.S. я съел последнее прессованное мясо из холодильника, извини. Мужское желание мяса взяло верх. За это тоже переведу денег.       Прощай. Спасибо.

      Русоволосая улыбнулась и вздохнула. Уже уехал. Ну, что ж, оно и к лучшему. Айрин наконец-таки сможет войти в рабочий график.       До свидания, Дамиано Давид. Здравствуй, конь Армио.       Спустя пару дней после возвращения мужчины в Милан, на карту Пентенни пришла n-ная, большая сумма. Кареглазый «баскетболист» сдержал свое слово.       Айрин вошла в график и теперь успевала все, что хотела.       Дамиано вернулся домой и первым делом купил телефон, заблокировал собственные карты до окончания их поисков.       Все встало на свои места. Они не должны были встретиться. И больше не сделают этого.

Полгода спустя.

      — Элáнсьо, я тебе уже говорила, что.. — Айрин обожглась о плиту. — Твою мать..       — Так, про что ты там? — попытался уточнить брат.       — Я собираюсь в отпуск. Еду к вам.       —На море бы, но Милан..       — Озера хватит.       Милан.