•

Это был напряженный день в Токио, Японии. В 6 часов вечера на улицах было оживлённо; служащие, студенты и люди разных профессий спешили к переполненным вокзалам, такси, автобусам и другим видам общественного транспорта. Они были заполнены в пятничный час пик. Одна за другой, высокие башни начинали загораться, весь город покрылся неоновыми огнями. Красный, оранжевый, зелёный — перекрестки были забиты людьми. Сама погода тоже не способствовала. Было холодно и моросило, но определенно не было ничего необычного для такого дождливого месяца, как июнь. Щёлк. Щёлк. — Ирашаймазе! Катсуки прищелкнул языком, опуская капюшон, направляясь внутрь магазина и даже не удостоив его взглядом. Его куртка была насквозь мокрой, и вода стекала по полу, но жаль, что работники недостаточно храбры, чтобы подойти к довольно крепкому на вид клиенту. Возможно, дело было в хмуром выражении его лица? Светлые волосы? Красные глаза? Его друзья всегда говорили ему, что у него довольно устрашающие черты лица, но изначально он даже не был дружелюбным парнем. Ему был хорошо знаком этот пейзаж из стеллажей и полок с книгами. В углу группа людей столпилась у определенной витрины — революционной от Деку, выпущенной в прошлом году, но всё ещё выставленной на всеобщее обозрение из-за большого спроса. Бестселлер; всегда распродавался онлайн и часто пополнялся. В Сети было множество фан-артов, люди всех возрастов и критики хвалили его. Отзывы были хорошими, даже невероятными. Большая часть работ автора была хорошо известна как в стране, так и за рубежом, лучше и быть не могло. Опять же, этот писатель, Деку, всегда был загадкой. Несмотря на всю славу и восхваления, он никогда не появлялся на публике и не проводил мероприятия по подписанию контракта. У него был аккаунт в Twitter, но это было всё — никаких фотографий его лица или друзей, а в основном обновления о его книгах и сообщения фанатам. Никто не знал его истинной личности, только псевдоним. И хотя он жил где-то в Японии, люди предполагали, что это, скорее всего, где-то далеко-далеко от центра города из-за его частого радиомолчания. — Плутон тоже был хорош. — Вы имеете в виду его вторую работу? Она была довольно короткой. — Интересно, собирается ли он писать продолжение — — Ах, если это будет продолжение, то, может быть, последнее предложение- Кацуки шел по проходу, направляясь в коммерческий отдел. Он всё ещё слышал, как эти девушки говорили о работе Деку, довольно критично, но также и наполняя комплиментами. В наши дни роману было довольно сложно завоевать популярность на рынке. Ему пришлось бы конкурировать с такими произведениями, как манга и комиксы, типами популярного печатного текста для японской публики. Возможно, это была еще одна причина, по которой работы Деку вызывал такое восхищение — бросающие вызов тенденциям, всеобщим противоречиям и темам, смешанным с метафорами реальной человеческой жизни. В конце концов, японские читатели были настроены весьма философски. Блондин уставился на выставленный раздел, размышляя добрых полторы минуты. Он не мог вспомнить, какой журнал мод он должен был купить. Стиснув зубы, он выбрал следующий, лучший вариант, которым, конечно же, было купить по одному экземпляру каждого из них. Работники магазина посмотрели на него обеспокоенными взглядами, прежде чем он направился к прилавку расплачиваться. Не их дело, подумал он. — Это будет всё? Он кивнул, протягивая кассирше свою кредитную карточку, наблюдая, как она заворачивает журналы в бумажный пакет. Этично, но определенно не сочетается с дождем на улице. Жаловаться на это было бы мелочно, поэтому он просто держал рот на замке, пытаясь найти способ не намочить посылку, поскольку сегодня у него явно не было зонтика. ____________________ Динь. Донг. Изуку моргнул, отрывая внимание от ноутбука, прежде чем направиться к двери своей квартиры, открыть её и увидеть очень мокрого и расстроенного друга детства. "Расстроенный", был неудачный термин, "раздражённый" будет более подходящим. Одежда Кацуки была мокрой с ног до головы, куртка одета необычным образом. Под его ногами образовалась небольшая лужица, блондин снял обувь, прежде чем войти. — Тебе следовало взять такси, Каччан! Красные глаза сосредоточились на зеленых. Это был знаменитый Деку, о котором они говорили? Кацуки знал его с шести лет, и в нем не было ничего особенного. Он был просто ботаником, которому большую часть времени нравилось сидеть дома. Конечно, время от времени Изуку ходил в спортзал, который был в здании, но это было всё. Он редко ходил тусоваться с друзьями. — Их не было, и я не хотел ждать. Поскольку было многолюдно и небольшой дождик не помешал. Кроме того, это находилось всего в десяти минутах ходьбы от главной улицы. Это было не так важно. — Позволь мне позаимствовать твою ванную, дерьмовый ботаник. Даже не дожидаясь разрешения, Кацуки направился к нужному месту, зная дорогу. Это было довольно большое помещение, расположенное на восьмом этаже здания Минато. Несмотря на то, что в доме была всего одна спальня, ванная и гостиная были огромными. Он настоял, чтобы Изуку вложил деньги в хорошее место, поскольку у него были на это средства. Кроме того, кухня была хорошей — главный решающий фактор, по его словам. — Твоя одежда- — В твоём шкафу, я знаю! Не было ничего необычного в том, что они время от времени заглядывали друг к другу или оставались на ночь. Их матери — Инко и Кацуми - были лучшими подругами, так что они знали друг друга с детства. У них были проблемы в средней школе, ссора в старших классах, но это было легко исправлено на втором курсе. Это было недоразумение со стороны блондина, и теперь, когда они оглядываются назад, драки действительно кажутся совершенно ненужными. Изуку подошёл к кухонному столу, где лежала куртка другого, раскрыл её и увидел влажный пакет с журналами. Бумажный пакет уже порвался, и страницы слегка слиплись друг с другом, но повреждения были не такими уж большими. Кроме того, поскольку обложка была глянцевой, вода просочилась только через несколько частей. Он вспотел, когда понял, что их было четыре, несмотря на то, что попросил Кацуки купить только один. Он каким-то образом мог догадаться, что произошло. И, о, куртка. Позже ему придется положить её в сушилку, так как на улице шёл дождь. Плюхнувшись обратно на диван, разложив журналы на кофейном столике, Изуку пролистал что-то в своём ноутбуке, пытаясь вспомнить, на какой странице он находился. Свет отражался в его очках, довольно модных и удобных, благодаря Кацуки, конечно. Блондин был довольно модным, намного больше, чем он, и именно поэтому он полагался на него, когда дело касалось таких вещей, как одежда и аксессуары. Тык. Тык. Изуку недовольно прищурился, прочитав определенный абзац. Он стал автором сразу после окончания колледжа. Это был четырехлетний курс, и с тех пор прошло три года. Он работал бесчисленное количество бессонных ночей над своим окончательным результатом, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы заинтересовать учителей. Его первая работа называлась "последняя фраза", криминал/детектив, который говорил о неравенстве в законе и справедливость, история, полная горя, мести и изображению об обществе. Из-за жанра ожидалось, что книга будет плохо продаваться, но неожиданно многие люди сказали, что это было хорошее чтиво. Настолько хорошее, что несколько недель спустя издатель пришел с предложением книги, и дело пошло именно так. Однако в настоящее время дела шли не так уж хорошо. Изуку, впервые за всю вечность, испытывал то, что люди называют писательским блоком. — Ты все еще на странице 10? Кацуки сел на место рядом с ним, волосы всё ещё были слегка влажными. Изуку застонал, откинув голову на спинку дивана, не пытаясь смотреть на пустой экран перед собой. Прошло восемь дней с момента написания, а он всё ещё был во вступительной части, даже трети вводной части не было. Он придумал гибкий сюжет, но теперь, когда ему пришлось его записать, всё это казалось не такой уж хорошей сюжетной линией. Он стал довольно нерешительным. Если бы он выполнил то, что задумал сейчас, он был уверен, что позже застрял бы. — Почему у тебя открыт файл под названием "Я ВСЁ НЕНАВИЖУ”? Спросил блондин, заметив название документа. Он хихикнул, прокручивая страницу и нажимая клавишу "Вниз". — Вау, это кажется действительно глубоким. Пустая страница. Пустая страница. Пустая страница. Пустая страница. Этот парень вообще воспринимал это всерьёз? — Это заставляет задуматься. Прекрасно написано. Я думаю, что это снова будет продаваться по всему миру, Деку. — Я не знаю, что написать. — Черт возьми. В такие моменты, как этот, предоставьте Кацуки высказывать то, что они оба думают. Подобного случая раньше не было. Изуку всегда был быстрым и продуктивным, когда дело доходило до написания. У него были страницы, полные идей, описаний персонажей, а также источников и ссылок для подражания. Писать было для него естественно, и если он зацикливался… хорошо. Это был своего рода его первый писательский застой, поэтому он действительно не знал, что делать. Должен ли он был переждать? Связаться со своим издателем? Последнее казалось плохим вариантом, поскольку у них уже была встреча несколько дней назад, и он не мог просто отказаться. — Когда у тебя крайний срок? — 19 сентября — Это меньше чем через три месяца. Два с половиной месяца, если быть более точным. — И я даже сходил в магазин, потому что ты сказал, что тебе нужен справочник по одежде твоего персонажа. — Каччан. Автор причитал, закрывая свой ноутбук и ложась на диван, положив ноги на колени своего друга детства. Блондин прищёлкнул языком, в то время как Изуку прижимал подушку к груди. — Перестань напоминать мне, что у меня есть дедлайны. И спасибо тебе за покупку журналов. Хотя четыре - это немного чересчур. Это оказало большое давление, гораздо большее теперь, когда у него не было правдоподобной сюжетной линии. Он не получал требований от своего издателя выпустить бестселлер, но ему определенно этого хотелось. Кроме того, он подумал, что было бы неловко выпускать тот, который был поспешным. — Не так ли? Поскольку ты всегда пишешь о преступлениях, у тебя закончились идеи. — Ты так думаешь? — После четырех книг, они обязательно закончатся, ботаник. Что ж, Кацуки действительно был прав. Четыре книги по 300 страниц каждая не могла не истощить чье-либо воображение, каким бы искусным оно ни было. К тому же, эти четыре даже не были связаны, это были отдельные романы. В отличие от некоторых жанров, вы могли бы сделать так много с тайнами и преступлениями, чтобы они не казались клише. Если это не было хорошо, то читателям лучше купить Шерлока Холмса. Там было много хороших работ. Изуку застонал, закрывая файл и создавая новый, озаглавленный "О НЕТ". ____________________ — Это история любви, Мидория. Редактор Изуку, Айзава Шота, сказал после того, как закончил читать черновик. Автору потребовалось восемь недель, чтобы закончить 300 страниц, оставив оставшиеся шестнадцать дней на редактирование и корректуру. Это был настоящий спринт, поскольку он уже потратил довольно много времени перед стартом. Усилия автора были видны по мешкам под глазами из-за недостатка сна. Он был профессиональным, он может сделать это. — Я не ожидал, что ты напишешь любовный роман. Они проводили встречу один на один в кафе; стол был заставлен чашкой американо, маха-фраппе, булочкой с корицей и сэндвичем на завтрак. На лице пожилого мужчины было ужасное выражение, которое выражало слишком много работы и стресса. Изуку склонил голову набок, задаваясь вопросом, не неправильно ли это истолковал собеседник. Он не писал историю любви. Все его работы были о преступлениях и тайнах, с примесью триллера. — Нет, это не так. Это криминальное фэнтези. — Это история любви. Айзава настаивал, тон означал, что он не собирается отступать, несмотря ни на что. У него степень магистра литературы, и он раньше был редактором у разных авторов. У него также были годы опыта в этой области. Что заставило Изуку думать, что он сможет одурачить его? Кроме того, он прочитал работу по крайней мере дважды, пытаясь найти сюжетные дыры в третий. Это было не из-за его понимания прочитанного; это было из-за самой работы. Айзава был на сто процентов убежден, что черновик Изуку относится к романтическому жанру. — Это- Изуку пытался рассуждать здраво, но собеседник, казалось, игнорировал его, листая страницы. — На странице 78 Кингпин посещает дом Гранд Зеро, потому что он ранен, и, хотя он злодей, он просит помощи у героя. Там есть целая сцена, где он говорит о том, как он хочет предотвратить появление причуд в будущем, потому что есть возможность эволюции, эта его меньшая теория. — Ну, это потому, что он действительно не может поехать в больницу, а Гранд Зеро- это ... — Давайте поговорим о том, почему Гранд Зеро не хочет сдавать Кингпина полиции? Или о том, как он проводит эти, цитирую без кавычек, тайные встречи со злодеем? Или как Кингпин - пропавший друг детства? Объясните, почему он говорит, что сдается только для того, чтобы Гранд Зеро завоевал доверие. Или как Кингпин буквально умирает на руках у Гранд Зеро? — Э-э-э... — Как насчет четырёхстраничного монолога о том, почему Кингпин думает, что правосудие живо благодаря Гранд Зеро? Или о том, как герой умоляет Кингпина остановить его злодейство? — Это… Хотя на самом деле это не история любви, сенсей. Отметил Изуку, пытаясь прояснить ситуацию. Он, конечно, не хотел передавать такого рода сообщения. Предполагалось, что это будет о злодеях и героях, сражающихся друг с другом — битва между добром и злом, светом и тьмой, правосудием и преступниками. — Я основал это на отношениях между мной и Каччаном. Я не могу быть таким. Айзава прищурился, глядя на своего протеже, прежде чем раздраженно застонал. — Ты что, издеваешься? Тот твой друг детства, который всегда заходит к тебе домой, чтобы приготовить ужин? Тот Бакуго, который покупает тебе справочные материалы? Это тебе ни о чем не говорит, проблемный ребенок? Изуку проворчал, легонько ударившись головой о стол. Старший мужчина знал, что младший немного наивен и туповат, но он не ожидал, что все будет так плохо. Честно говоря, он немного жалел блондина. Возможно, это был побочный эффект того, что Изуку слишком сильно сосредоточился на криминальном жанре. Или вообще на зубрёжке 300 страниц за восемь недель. Им действительно нужно было привести в порядок его голову. Ради всего святого, ему было уже двадцать пять. — Тебе не нравится Бакуго? — Конечно, нравится! Каччан потрясающий! Реакция была мгновенной, и Айзава почти улыбнулся. Конечно, он так и сделал, это отчасти отразилось на его работе — соперничестве, процессе логических попыток вместе выходить из сложных ситуаций, делать неудачный выбор, но в конце концов примиряться. Вся работа была в основном данью уважения тому, каким великим героем был Гранд Зеро, несмотря на его огненный характер. Конечно, хотя главный герой, Кингпин, был злодеем, Изуку ничего не сделал, чтобы оправдать свои злодеяния. Это было почти так, как будто он преуменьшал себя. — И это твоя работа. Если ты здесь главный, а Бакуго это Гранд Зеро, то кажется, что ты почти влюблен. — Я? — Вот как это выглядит для меня. Теперь он был сбит с толку. Конечно, ему нравился Кацуки, но их отношения были чисто платоническими. Он никогда раньше не думал об этом, по крайней мере, не в таком смысле. Не говоря уже о том, что другой определенно не интересовался им! Изуку провел всю свою юность, бегая за спиной Кацуки, но тот ни разу не обернулся, этого было достаточно. В какой-то момент он устал и перестал убегать— — Ты уже понял это? Айзава шутливо поднял папку, и Изуку застонал, на самом деле ничего не понимая в этот момент. Тогда он просто промолчал, ничего не сказав о жанре. В глубине души он знал, что это криминально-мистический роман. В конце концов, там были злодеи и полиция. Плюс там были кражи, убийства и оружие. Ни один любовный роман не был бы таким мрачным. Также там было слишком много экшена. Он был автором, единственный из всех людей должен знать это. — Это хорошо? Должен ли я внести правки? — Это хорошо. Я не спал три ночи, читая это. Хотя тебе следует внести правки. Ты слишком часто используешь слово ”довольно", описывая Бакуго. Изуку застонал в третий раз за день. ____________________ Глаза героя сверкнули. Они были обрамлены золотом — ошеломляюще. Даже с синяками мужчина был привлекательным. Как лесной пожар или летний шторм, налетевший с залива Оро. Этот человек не был похож на лесной пожар — он был диким огнём, смертоносным и неуправляемым, слегка не в своем уме. Среди мигающих огней Хосу, казалось, светился красный с названием Гранд Зеро. Кингпина это позабавило, на его лице появилась улыбка, когда он подошёл ближе к краю здания, протягивая ему руку. — Прекрати, блядь! — закричал герой; лицо исказилось от гнева после двухчасовой погони за гусями, в которую он играл с героями и полицией. Это начинало утомлять, и он просто хотел отдохнуть. Кроме того, этот парень выводил его из себя. — Ты арестован, негодяй. Не вздумай, блядь, прыгать! Кингпин слегка склонил голову набок, посмеиваясь над замечанием. — Вы также арестуете меня, если я прыгну? — Ты не умеешь прыгать; дерьмовый ботаник. У тебя нет причуд, и ты умрешь. Для вдохновителя ты довольно тупой. Красные глаза расширились, когда Кингпин отступил на одну ногу назад и начал падать. Над их головами завис вертолёт, направленный на них прожектором. Он забарабанили ногами по крыше, пытаясь успеть вовремя. На его лице была улыбка, нечитаемая для других, поскольку на нём была маска. Злодей увидел, как Гранд Зеро прыгает на буксире, используя причуду, прежде чем руки обвились вокруг его плеч. В кои-то веки Кингпину стало немного тепло, не считая выброса адреналина и проклятий, выкрикиваемых над ухом. Это определенно было похоже на прыжок со стоэтажного здания, как будто он только что выиграл гонку. — Поймал тебя! Рубиновокрасный встретился с зелёным. ____________________ — Так когда ты собираешься задать вопрос, чувак? Спросил Каминари, не переставая вгрызаться в свой двойной чизбургер с беконом и чеддером. Их команда — Киришима, Мина, Каминари, Кацуки и Серо - всегда встречалась по выходным, чтобы поговорить и потусоваться. Скорее всего, потому, что они были не из тех, кто продолжает сидеть на одном месте, за исключением их взрывного друга. Киришима с любопытством уставился на своего друга, остальные были такими же любопытными и заинтересованными. — Я не такой. Мина застонала. Все эти двухтактные отношения продолжаются с третьего класса средней школы. Именно в этот период Бакуго Кацуки осознал, что у него есть чувства к своему другу детства Мидории Изуку. С тех пор прошло семь лет, а блондин всё ещё был убежден, что каким-то образом заставит другого признаться первым. Ах, парни из прайда признались. Кроме того, не похоже, чтобы Изуку это заметил. Парень непробиваемый, как скала, на это так больно смотреть. — Он не собирается признаваться тебе первым. — Просто подожди и увидишь. — Мидори не из агрессивных, ты знаешь. Заявление, которое заставило Катсуки нахмуриться, потому что Изуку достаточно агрессивен. Он агрессивен, когда хочет остаться дома, агрессивен всякий раз, когда допускает ошибку в своей работе, агрессивен всякий раз, когда Кацуки отказывается готовить Кацудон, потому что это чертовски вредно для здоровья. Опять же, что знают эти люди? Они, вероятно, думали, что Изуку был каким-то мягким мальчиком или каким-то дерьмом. У них у всех было неправильное представление, и Кацуки мог представить множество доказательств в поддержку своего заявления. Кроме того, почему он должен признаться первым? — Чувак, я действительно не хочу снова слышать, как ты на него жалуешься. Просто иди и встречайся с ним уже! Каминари молился богам, надеясь, что кто-нибудь сыграет купидона. Они делали это несколько раз раньше, но это просто не сработало. Им нужен был кто-то более высокого калибра, кто-то могущественный - им нужен был взрослый. Потому что их вряд ли можно было считать единым целым, учитывая всю нездоровую пищу, которую они ели ежедневно. Кацуки и Киришима были исключениями, поскольку ходили в спортзал, но всё же у этих парней тоже были проблемы с характером. — Просто скажи ему, что ты гей, Бакуго. Возможно, он придет в сознание. — Я, БЛЯДЬ, НЕ ГЕЙ! — Ах да, я забыл. Эксклюзивно для Мидории Изуку, виноват. Серо застонал, на самом деле не зная, что делать. Их друг был не из тех, кого привлекает внешность. Он был не из тех, кто влюбляется просто в хорошую личность. В заключение, Бакуго Кацуки мог влюбиться, только если у него была долгая история отношений с этим человеком, сложившиеся отношения. Очевидно, в его жизни только один человек подходит по всем статьям — друг детства. Мина была убеждена, что Изуку был тем самым, потому что из всех людей, которых они знали, он был единственным человеком, который мог справиться с дерзостью и взрывными истериками Кацуки. — Но дело в том,… что, если он уже влюблен в кого-то другого? Жумн. Жумн. Мина заохала, а Кацуки вздыхал, уверенный в том, во что он верил. — Что это? Что-то вроде ром-комического дерьма из седзе-манги? Он не влюблен ни в кого другого. — Ужасно самоуверенный, не так ли? Блондин нахмурился и некоторое время хранил молчание. Он знал, что Изуку был таким же, как он — тем, кто не мог влюбиться в нового человека, тем, кто мог влюбиться только до тех пор, пока не узнает этого человека невероятно хорошо. Они никогда не говорили о таких вещах, как отношения, после того, как помирились на втором курсе. Это было действительно странное чувство, от мысли о котором у Кацуки немного скрутило живот; То есть, если Изуку влюблен в кого-то другого. — Просто признайся уже, Бакуго. Тебе нечего терять. Странное заявление, потому что Кацуки чувствовал прямо противоположное. ____________________ — Каччан, синонимы слова ”хорошенький" - вперед! — Красивый, ослепительный, привлекательный — зачем тебе вообще понадобилось использовать эти слова для криминального романа!? Спросил Кацуки, отрываясь от Кацудона, который он готовил. Они праздновали, потому что Изуку наконец закончил свой черновик и начал редактировать. Обычно требовалось несколько дней, прежде чем оно отправлялось к Айзаве и снова подвергалось двойному редактированию и корректуре несколькими людьми. Грамматические ошибки и опечатки были последним, чего они хотели после публикации, таким образом, многочисленных проверок. Однако сам контент полностью зависел от автора. Изуку вспотел, нервничая, пальцы быстро стучали по клавиатуре. — Эээ… Персонаж пытается описать свою жажду денег. Он ... собирается совершить налет на банк. — Это снова банк, история рейда!? Разве не "Революционер" об этом? — Это эээ… Продолжение. Кацуки промычал в ответ. "Революционер" был хорош, должен сказать он. Вероятно, это была его любимая книга, или, может быть, он просто был немного предвзят. Определенно, это было последнее, поскольку он помогал в нескольких сценах. По крайней мере, люди получают продолжение, которого заслуживали. Каждый раз, когда он проходил мимо книжного магазина за Деку, люди всегда говорили об этом. Блондин попытался придумать ещё несколько слов — симпатичный, милый, великолепный… Подожди… — Если ты собирался создать продолжение, почему ты тогда так драматизировал? Я думал, ты начинаешь новый роман, блин. Автор замер на своем месте, нервно сжав губы в тонкую линию. Кацуки был умен, все это знали. У него была степень в области ядерных наук, и в настоящее время он работал химиком в одной из самых престижных фармацевтических компаний Японии. Изуку раздражало, что его интуиция всегда была на высоте. Это сделало его очень, очень трудной мишенью для обмана. Не получив ответа, Кацуки нахмурился, прищурившись, глядя на Изуку, который вздрогнул от его пристального взгляда. Пожалуйста, не спрашивай, пожалуйста, не спрашивай, пожалуйста, не спрашивай. — Ч-что? — Ты что-то скрываешь. — Я не такой! — Это из-за книги? Дай мне её прочитать! Он хмурился на друга, всё время поджаривая Кацудон. Изуку покачал головой, не желая, чтобы Кацуки прочитал это и узнал прямо сейчас. Он пришел в сознание с тех пор, как Айзава указал на это. Автор покраснел, стараясь не смотреть на своего друга детства. Возможно, его редактор был прав, возможно, это действительно была история любви. Не похоже, что он мог просто начать всё сначала. Надеюсь, Катсуки этого не заметит… Изуку молча проклял себя за то, что основал книгу на своем реальном жизненном опыте. — Ты еще не можешь это прочитать! — Почему?? Ты дал мне прочитать первые три! ____________________ — Казама-сан — пробормотал злодей себе под нос. — Твое настоящее имя Казама Кэндзи-сан. Другой нахмурился, сильнее прижимая руку к ране Кингпина. Это действительно было его имя, его гражданское имя. На поле боя он был известен как Гранд Зеро, один из десяти лучших героев Японии. Для публики не было ничего необычного в том, что они знали настоящие имена героев, но он хотел сохранить его в тайне. По какой-то причине этот парень знал. Ему действительно следует перестать недооценивать криминальных авторитетов. — А ты кто? — Вор в законе. — Ты знаешь, я не это имел в виду. Однажды ночью злодей появился на пороге его дома — дрожащий, истекающий кровью и напуганный. У Кингпина была маска, как и у многих других злодеев. Тем не менее, даже их самые умные исследователи не смогли разгадать его истинную личность. Казалось, что его никогда и не существовало на этой планете. Пусто. Вообще никаких следов, кроме его недавних криминальных записей. Злодей слегка улыбнулся, и Гранд Зеро задумался, действительно ли у другого есть имя. Жалко. Как жалко было жить, убегая. — Приятно, когда кто-то волнуется. —рассмеялся Кингпин, получив свирепый взгляд от собеседника. — Для меня это нехорошо. — герой нахмурился; брови сошлись вместе, на лице появилось странное выражение. Тишина. На целую минуту воцарилась тишина, прежде чем в закрытой комнате раздался смех. — Всё в порядке, Каччан. — Это не нормально! Они сидели на выложенном белой плиткой полу в комнате героя, переплетя пальцы и надавливая на брюшную полость. Это плохой способ оказания первой помощи, и он не работает. Тем не менее, Кингпин не умрет от чего-то подобного, у него бывал опыт и похуже. Он знал, как самостоятельно зашивать раны, знал, как лечить без лекарств в больницах, был не из тех, кому нужна анестезия. Что-то вроде этого не имело большого значения. На самом деле так и было. — Просто сдавайся уже, черт возьми. Сдавленный всхлип, окровавленные пальцы на щеке Гранд Зеро. На лице злодея появилась грустная улыбка, прежде чем он наклонился, прижавшись лбами друг к другу. — Знаешь, — начал Кингпин, и кровь выступила у него на губах. — Я не думаю, что было бы плохо ... быть пойманным, если это будешь ты. ____________________ — Поздравляю с книгой Мидория-кун! — Спасибо вам, Урарака-сан, Иида-кун. — Сказал Изуку, откусывая от своего сэндвича. Он чувствовал себя немного нехорошо, эти двое специально взяли отгул на работе, чтобы поесть втроем. С другой стороны, встретиться было бы невозможно, поскольку их выходные на самом деле не совпадают. Иида также поздно уходил с работы в будние дни. В принципе, это было наиболее приемлемым решением их проблемы. Кроме того, это было важно! Изуку только что опубликовал еще одну книгу! Очако не пропустила бы это, никогда. — Итак. — Что? — Это книга о тебе и Бакуго-куне? Иида поперхнулся, уже дочитав книгу неделю назад. Им раздали первые экземпляры, так как они были друзьями, но официальный релиз состоялся вчера. Несмотря на это, фанаты появились довольно быстро. Уже было опубликовано несколько фан-артов и фантастических романов. Также книга была номером один в твиттере и распродана в книжных магазинах. Некоторые даже разглагольствовали о том, что они не смогли заполучить ни одного. Это было настолько популярно. Также это была совсем другая реакция по сравнению с прошлым разом. — …Это очевидно? — Да, это так! — Урарака-сан, пожалуйста, сядь. О нет. Если Очако узнала, тогда… Она даже сказала, что это очевидно! Так держать, Изуку. Так держать. Может быть, он просто выкопает яму и заползёт в неё, а потом умрет. Она была с ними с их первого года в средней школе. Она была свидетелем их роста и того, как их соперничество переросло в нечто другое. По правде говоря, она не была действительно уверена, что они поладят, но посмотрите на них сейчас! Кроме того, манера речи Гранд Зеро была очень, очень похожа на манеру речи Кацуки. Любой, кто когда-либо слышал речь этого парня, мгновенно ассоциировал бы её с ним. И ни у кого на самом деле не было огненно-красных глаз, которые выглядели бы поразительно, когда смотрели, цитируем без кавычек, кроме упомянутого друга детства. — Итак, эта речь в конце ... — Я - это для него? Изуку застонал, закрыв лицо руками. Ах, да, неловкий диалог Кингпина перед смертью. По какой-то причине из-за этой сцены книга была продана как трагедия. Хотя у нее был счастливый конец? Изуку на самом деле не видел никакой вины в убийстве злодея, потому что злодеи в конце концов должны были умереть, верно? Справедливость должна была восторжествовать. Опять же, реакция его поклонников в Twitter была довольно эмоциональной. Многие люди были опечалены. Возможно, из него получился довольно симпатичный злодей. — Подожди, подожди, подожди — дай мне разобраться. Уф… Еще вопросы. Изуку почувствовал, что вот-вот взорвется от смущения. — Ты влюблен в Бакуго-куна? Произносится тихо, как шепот, в глазах любопытство, двое с тревогой ждут ответа. — Я... я не уверен, любовь ли это, но— Глаза Очако заблестели. ____________________ —Я не могу поверить, что ты признался, написав книгу! — Урарака-сан. — Ты такой милый Деку-кун! — Урарака-сан, пожалуйста — Я уверенна, ему это понравится! Хотя он может разозлиться из-за концовки ... ____________________ Щёлк. Щёлк. — Ирашаймазе! Кацуки нахмурился, когда издалека увидел толпу. У прилавка стояла длинная очередь, большинство из них держали в одной руке новую книгу Деку. Ему действительно следовало этого ожидать. Онлайн-предложений не было, а предварительные заказы уже были сделаны. Он думал, что у него может быть шанс в реальном магазине, но при таких темпах это казалось почти невозможным. Блондин поспешно направился к отделу романов, стиснув зубы, когда увидел, что там ничего не осталось. Вся эта суматоха в сети убивала его. Люди говорили о том, что им нравится эта сцена, нравится та, когда он не понимал, что, черт возьми, происходит. Изуку тоже не подарил ему книгу. Он знал, что Очако и Иида получили по одной. Отчасти иронично, поскольку он всегда был рядом на протяжении всего процесса, даже сделал ему Кацудон, пока тот был занят. Неблагодарный ублюдок. — Я чуть не плакал, когда они дрались- — И когда он сказал, что они никогда не будут вместе- — Ты думаешь, Гранд Зеро - охотник!? Ну, он действительно бегал вокруг, но- — С точки зрения эмоций Кингпин был— — Он назвал его Каччан- Все эти грёбаные спойлеры могли бы просто отвалить. И что за Каччан? Он пытался отправить сообщение Изуку, но мужчина не отвечал. Даже в те моменты, когда он приходил, автора заставали за неловким занятием. Давно вокруг них не было такого напряжения. Это было почти так, как если бы его избегали. Да, его определенно избегали. Катсуки вышел из магазина с хмурым выражением лица, засунув руки в карманы, и зашагал по улице. ____________________ — Представь себе, — начал Кингпин, глаза его блестели под маской. — Представь, что причуды могут мутировать через десятилетия. Представь, что нечеловеческие силы становятся всё сильнее и сильнее. Представь, что ты способен уничтожать города одним движением пальца. Представь, что не та власть оказалась в руках не тех людей. Гранд Зеро уставился на него, не зная, что сказать. Погоня подходила к концу, производство сыворотки прекратилось, а все пули против причуд были уничтожены. Это была последняя миссия, арестовать вдохновителя: Кингпина и положить конец этому делу. Все устали, множество раненых. Всё это просто нужно было прекратить. — Этого не произойдет. Даже если это произойдет, герои будут- — Представь, — отрезал злодей, протягивая руку в перчатке. — Представь, что ты живешь в подобном кошмаре. Во-первых, если бы не было причуд, не было бы никакой необходимости в героях. Было бы меньше преступлений, меньше убийств, меньше резни - — Но ненависть не прекратится, ты просто- — Я сыграю роль злодея, если придется! —Кингпин кричал надтреснутым голосом. — В будущем, если у нас всё ещё будут причуды, я мог только представить, насколько хаотичным это будет. Погибло бы больше людей. С появлением более сильных героев остались бы только более сильные злодеи. Представь состояние угнетенных, бедных, тех, у кого нет причуд— — ТЫ! — герой стиснул зубы, подходя к другому и хватая его за воротник. Красные глаза наполнились слезами, прежде чем они потекли по его щекам, на лице появилось страдальческое выражение. — Ты был бы великолепным героем. ____________________ Каминари тихо присвистнул, просматривая твиттер, читая все комментарии и публикации под #ОхотникИПогоня. Прошла уже неделя с момента выхода книги, но, похоже, суматоха не собиралась утихать в ближайшее время. Наоборот, казалось, что становится только хуже. Мина и Очако захихикали по другую сторону стола, Иида вздохнул в ответ. Это выглядело так, словно проходило экстренное совещание. Честно говоря, я снова чувствовал себя как в старшей школе. — Чувак, Мидори в эти дни в ударе. Это было хорошее чтение. Мина ухмыльнулась, раздобыв копию в Интернете. Она все еще не дочитала книгу, так как получила её всего два дня назад, но уже прошла почти половину. Рядом с ней Очако кивнула, соглашаясь с утверждением. Это отличалось от того, что обычно писал Изуку, но это было хорошо, действительно хорошо. Возможно, это даже её любимая книга, поскольку они вроде как знали предысторию. — Посмотри на этот фан-арт, вроде как похоже на Бакуго, хахаха- Каминари рассмеялся, подняв телефон, чтобы показать друзьям, на что он наткнулся. Кацуки нахмурился, а Мина, Очако и Иида переглянулись. — Ну, у Гранд Зеро светлые волосы, — И красные глаза... — Взрывная личность, — Тоже много проклинает ... — И он также исполнитель главной роли у Кингпинга... Очако склонила голову набок, невинно подталкивая подписанный экземпляр, который дал ей Изуку, к Кацуки. ____________________ Динь. Донг. Катсуки стиснул зубы, нажимая на дверной звонок. Он начинал терять терпение. Изуку тянул слишком долго. Его всё ещё игнорировали? Возможно, другой всё ещё был в ванной. Блондин нетерпеливо постукивал ботинком по полу, скрестив руки на груди, ожидая, когда откроется дверь. Несколько человек, которые входили в свои квартиры, уставились на него, скорее всего, задаваясь вопросом, кто он такой и почему у него такой сердитый вид. Динь. Донг. Динь. Донг. Динь. Донг. Всё ещё нет ответа, ха. Это не оставило ему выбора. Кацуки потянулся к карману, доставая запасной ключ, который дал ему Изуку. Дверь сделала два щелчка, прежде чем открылась; звук бегущих ног по полу и закрываемой двери эхом разнёсся по темной комнате. Блондин прищёлкнул языком. Кого этот парень обманывал? Хотя свет был выключен, на столе стояла кружка горячего кофе. Кроме того, в комнате было холодно из-за включенного кондиционера. Он определенно слышал, как Изуку бегает по комнате. Он запер за собой дверь, снял обувь перед тем, как войти в квартиру, включив при этом свет. Очако одолжила ему книгу несколько дней назад, и он не спал почти две ночи, только чтобы прочитать её. Он каким-то образом уловил смысл, и именно поэтому решил поговорить об этом с автором, просто чтобы внести ясность. — Эй, даже не пытайся прятаться. Я знаю, что ты там. Сказал Кацуки, поворачивая ручку двери Изуку. Заперто. Изуку никогда не запирал дверь своей спальни с тех пор, как жил один. — Была ли эта книга для меня? Тишина, ответа по-прежнему нет. Блондин не смог сдержать вздоха. — Это было отчасти очевидно. Гранд Зеро и Кингпинг… они основаны на нас, не так ли? Хотя их имена были разными, и у Кацуки на самом деле нет взрывной причуды. Он нашел это отчасти ироничным, когда одному была отведена роль героя, а другому - злодея. История имела сверхъестественное сходство с их реальной жизнью. Своевольный характер Гранд Зеро, Кингпин как вершина зла, несмотря на то, что он пытался всё исправить — эти двое определенно были ими. Несколько драк также были основаны на их ссорах в старших классах, Кингпин не рассказывал Гранд Зеро о своей истинной личности, потому что он был другом детства, над которым издевались, когда они были маленькими. Кацуки в очередной раз вспомнил, каким мудаком он был тогда. Вместо романтических элементов, включенных в историю, его больше беспокоило представление о себе Изуку и трагический финал, который у неё был. — Ты действительно думаешь, что Кингпин - зло? Катсуки сжал руки. — И что он не может быть вместе с Гранд Зеро только потому, что он злодей ... Тишина. Кацуки сжал губы в тонкую линию, прежде чем стиснуть зубы. — Тебе не кажется, что Кингпин жадный? Признается в любви, а потом убивает себя? Ему следовало хотя бы дождаться ответа Гранд Зеро! Я не понимаю, почему он просто заканчивает всё сам, даже не дав другому шанса, потому что очевидно, очевидно- Щелчок. Зеленые глаза заглядывают в щель двери. — Я был так чертовски уверен- Брови Кацуки нахмурились, красные глаза выглядели так, словно вот-вот расплачутся, прежде чем он опустил голову, Изуку вышел из комнаты, чтобы обнять друга. — Я был так чертовски уверен, что он тоже был влюблен в другого... ___________________ — Продолжай, — прохрипел Кингпин, его губы были поразительно красными от крови. Взгляд антагониста был прикован к трясущимся рукам героя, пистолет нацелен, причуда истощена, из рубиново красных глаз текут слезы. — Закончи это. Руки Гранд Зеро дрожали, голова кружилась, адреналин тошнотворно разливался по всему телу. Это напомнило ему все их предыдущие встречи — острые ощущения от пробежки, обещание выполнить миссию, ночные разговоры на вершинах небоскребов и долгие часы погони. На некотором расстоянии начали приближаться союзники героя, в основном раненые, с избитыми телами. Это сделал с ними один человек, человек без причуд, личность которого они не знали. — Гранд Зеро, — взгляд Кингпина за маской смягчился, тон стал мягким. — Закончи это. Сдавленный всхлип, мир превращается в размытое пятно, а также все звуки, вкус, запах — всё. Другому потребовалось всего несколько шагов, чтобы протянуть руку, прижать оружие героя к груди и сказать: — Ты станешь героем, все будут любить тебя, мир будет в твоём распоряжении. Ты зашёл так далеко и так сильно вырос, ты так упорно боролся. Ты справишься. Всё в порядке. — Ты хочешь сдохнуть, черт возьми! Ты— ты сказал- — Я сказал Нежная ласка по щеке, последняя улыбка перед- — Быть пойманным - это неплохо, пока это ты. —Кингпин нажал на курок. ____________________ — Я действительно нравлюсь тебе в ответ, Каччан? Спросил автор среди шквала поцелуев, положив руки на талию Кацуки, который в данный момент находилась у него на коленях. Блондин кивнул, напевая в ответ, когда снимал рубашку, направляя руку автора к своей груди. Атмосфера, казалось, сгустилась и потемнела; свет погас, и затуманенным глазам Изуку было трудно сфокусироваться на лице своего друга детства. Они двигались слишком быстро? Они просто собрались вместе и- — Черт возьми, прикоснись ко мне. Кацуки почти зарычал; на его лице появилось страдальческое выражение. Изуку обнаружил, что пялится на него. — Черт возьми, прикоснись ко мне уже. Ты мне нравишься, так что, черт возьми, прикоснись ко мне уже. Это не было чем-то сексуальным, подумал Изуку. Это было признание. Кацуки признавался ему. Зеленые глаза расширились, прежде чем дыхание застряло у него в горле, Изуку наклонился, чтобы прислониться лбом к плечу друга. Он подумал, не собирается ли он сам заплакать. На самом деле, он, возможно, уже плакал. Все это казалось таким сюрреалистичным. Он никогда раньше не чувствовал себя таким ошеломленным. Изуку почувствовал другое изменение, тонкие пальцы Кацуки потянули его за рубашку, чтобы снять её. Автор подчинился, прежде чем почувствовал, что с него стягивают пижаму и боксеры - его друг детства намеревался раздеть его догола. — Подожди, Каччан, подожди! — Нет, я не буду ждать. — Но Каччан- — Я, БЛЯДЬ, НЕ БУДУ ЖДАТЬ! Изуку наблюдал, красные глаза смотрели на него, руки Кацуки слегка дрожали. — Я и так чертовски долго терпел! Заявление, от которого у него в голове завертелись шестеренки. Катсуки всегда был плохим, когда дело касалось чувств, часто реагируя чересчур бурно. Он почувствовал, как его сердце бешено заколотилось в груди, когда он сдался, намереваясь позволить другому делать то, что он хочет. Он наблюдал, как его друг детства сам снял штаны, наклонился и велел ему лечь. Изуку закрыл глаза, собираясь с духом. На этом все. Всем до свидания. Надеюсь, Каччан будет достаточно добр, чтобы не причинять боли— — Гхх-Аргхх- Изуку открыл глаза, размытым зрением сфокусировавшись на Катсуки, насаживающемся на его член. — Почему ты такой чертовски большой, дерьмовый ботаник!? Это не войдёт- Так он не собирался трахать? Это он собирался трахаться? Подождите, он был в замешательстве. Автор поспешно сел, прежде чем другой мог пораниться, губы Кацуки слегка надулись. — Ты собирался вставить это в себя? — Ну, одному из нас пришлось сыграть роль женщины, и, очевидно, ты не собирался этого делать! — Так ты собираешься это сделать!? — Я должен! Мы ничего не добьемся, если я, черт возьми, этого не сделаю! Зеленые глаза заблестели от слез. Каччан был готов сделать это для него. Изуку сглотнул, позволив Катсуки обхватить себя руками за шею, чтобы не упасть. Они стиснули зубы при очередной попытке, прежде чем блондин разозлился, когда это не сработало. Кацуки удрученно спрятал лицо в уголке плеча Изуку, они оба молча сидели на кровати, голые и твердые. Автор вздохнул, прежде чем потянуться за своим прикроватным столиком и взять бутылочку смазки. — Зачем тебе это? — Ухх… Я тоже парень, Каччан, и я- Мастурбировать, да, это было подходящее слово. Им обоим было по двадцать пять лет, так что этого, по крайней мере, следовало ожидать. Катсуки промурлыкал в ответ, прижимаясь к другому, пока Изуку открывал бутылку, наливая совсем немного себе на пальцы. Он в порядке эксперимента надавил на вход собеседника, заметив, как тот вздрогнул от холода. Автор надавил пальцем, мягко втянув и выпустив его раз, два, прежде чем добавить еще один, блондин тихо застонал ему на ухо. — Ты знаешь, как делать это между мужчинами? — Мн. Я случайно натыкался на это в Интернете раз или два раньше. Ах, это всё объясняло. Катсуки тихо мяукнул, другой зарылся глубоко внутри. Пальцы у Изуку были длинными и толстыми, что связано с резким ростом на третьем курсе, а также с тем, что он поднимал тяжести. Если он собирался платить за дорогую аренду, то в самом здании лучше бы был бассейн и частный тренажерный зал. Блондин застонал от ощущения, что его растягивают, занимаясь посасыванием кожи автора и оставляя следы. — Деку — Хм? Хватка Кацуки на плечах друга усилилась, плачущий член прижался к животу Изуку. Из него вытекло так много предварительной спермы от возбуждения. Когда он почувствовал, что Изуку добавил ещё один палец и ускорил темп, он почувствовал, что его разум начинает дезориентироваться. Он чувствовал, как внутри у него все пульсирует, а это еще даже не началось. — Ааа-Ах-Черт... Было неловко так реагировать, краснеть, стонать и всё такое. Он громко ахнул, когда почувствовал, как Изуку надавливает на довольно мягкое место, глубоко сжимая пальцы, издавая громкие стоны, когда над ним издевались снова и снова. — Каччан очень ... чувствительный. Он мог сказать, что Изуку был таким же горячим и озабоченным, как и он. Катсуки стиснул зубы, прежде чем обхватить ладонями щеки автора, наклоняясь для поцелуя. Ему не потребовалось много времени, чтобы кончить после этого; бедра подогнулись, а спина слегка выгнулась. Изуку медленно разжал пальцы, приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на целующееся лицо Кацуки, и немного раскрыл рот для другого. — Ты пришел в себя только после того, как с твоей задницей поиграли, Каччан... Изуку напевал в губы другого, опуская его на кровать. — Подними ноги, хорошо? Кацуки подчинился, с нетерпением наблюдая, как другой выстроился в очередь к его входу. Изуку был большим, намного больше его. Он закрыл глаза и откинул голову в сторону, когда почувствовал, как к нему прижался кончик. Он фантазировал об этом уже несколько раз. Это ещё даже не произошло, а Катсуки уже был на взводе. Он издал долгий развратный стон, когда другой начал входить, чувствуя, как Изуку раздвигает стенки. — Я Это-не-собираюсь- Кацуки был убежден, что это не подойдет. Не тогда, когда оно было таким большим. Его глаза наполнились слезами, бедра задрожали от ощущения медленно входящего члена Изуку, всё его тело растянулось. — Ах, это, Изуку- Блондин прижался к его животу, словно желая что-то подчеркнуть. Он мог чувствовать, как член Изуку вдавливается в его стенки, мог чувствовать места, которых он никогда не чувствовал. Все, что слетало с его рта, были долгие стоны и жалобы. Они не прошли и половины пути, и он почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Ему показалось, что он вот-вот умрет. Единственное, что удерживало его в здравом уме в этот момент, были губы Изуку на его губах, пальцы, откидывающие его влажные волосы назад, и ободряющие слова, которые восхваляли его: "Ты такой хороший, Каччан. Еще немного." — Хорошая работа. — Ха ... Ха... Аааа- Катсуки посмотрел на друга затуманенными глазами, изо рта у него потекла слюна. Он едва различал верх и низ, и когда Изуку начал двигаться, с его губ сорвались громкие стоны. Автор наклонился, чтобы оставить дорожку из поцелуев на шее блондинки, посасывая его ключицу и время от времени поглядывая на него, чтобы проверить его состояние. — Ты в порядке, Каччан? — Нн-а-а-ааа- В этот момент из глаз Кацуки потекли слезы. Изуку слегка ускорил темп, звук соприкосновения кожи с кожей и стоны другого наполнили комнату. Поцелуи, которыми они обменивались, были медленными и нежными, совсем не похожими на состояние нижней части их тел. Изуку пришлось поднять ноги Кацуки, так как они начали терять энергию. — Всё ещё не устал? Мягкий ободряющий поцелуй в щеку. Блондин вскрикнул, когда Изуку прижался к его простате, извиваясь и мяукая на кровати, пытаясь ухватиться за что—нибудь, за что угодно - за плечи своего друга детства. Его ногти глубоко впились в кожу автора, едва способного что-либо сказать от чрезмерного удовольствия. — Чувствую себя хорошо… ухнн, Изуку- Изуку мягко улыбнулся этому замечанию, откидываясь назад, чтобы двигаться быстрее. Глаза блондина расширились в ответ, пальцы вцепились в простыни, когда его основательно вдавили в матрас, он кричал и стонал, его член дёргался в воздухе. На данный момент он был бесполезен, полный беспорядок под другим. — Я собираюсь кончить, Идзу- Быстрые толчки в простату побуждают его кончить. Изуку промычал в ответ, подавая ему сигнал "Вперед", прежде чем его бёдра подогнулись, спина выгнулась дугой над кроватью, когда он освободился. После этого бедра Кацуки дёрнулись, Изуку всё ещё был глубоко внутри него. Ему не удалось много отдохнуть, потому что ещё до того, как у него закончился адреналин, Изуку снова начал толкать. Кто сказал, что этот парень не был агрессивным? ______________________ Катсуки плюхнулся обратно на матрас, на колени, приподняв задницу. Изуку входил в него сзади. Он попытался схватиться за подушку, но когда другой пошевелился, убедившись, что его хорошенько оттрахали, всё, что он мог сделать, это вцепиться в простыни, и слезы потекли у него из глаз. Он не мог говорить, вернее, Изуку не заставлял его говорить. Всё, что он мог делать, это стонать и плакать, молча умоляя об освобождении. — Пожал-ста- Ответа не последовало, а Изуку входил в него так сильно, что Кацуки клянется, что видел звезды. — Дай мне кончить- Он не думает, что сможет это сделать. Казалось, что он вот-вот упадет в обморок. Они двигались слишком быстро, и он почувствовал, что превращается в жалкое, ноющее месиво, умоляющее Изуку — Изуку, пожалуйста, дай мне кончить, — Изуку. Он почувствовал, как пара рук обхватила его за талию, один особенно сильный толчок в простату, и Кацуки закричал. Его зрение затуманено белым, и он паникует, вскрикивая, когда замечает, что противник всё ещё не остановился. — А-а-а-а!- У-Вай- Кацуки мяукал, когда его трахали; его член не переставал течь, так как Изуку постоянно толкался, снова и снова терзая его простату. Это было отчаянное чувство, и оно привело его к очередному кайфу, его член опустел после трех раундов подряд, но всё ещё был твердым. Щеки блондина покраснели, и он зарыдал, прижавшись к кровати, внутри у него все сжалось. Катсуки почувствовал, что их темп снова ускорился, и он издал громкий стон, стиснув зубы. Нет, нет, нет - он больше не мог этого делать. Еще немного, и он- — Я-я собираюсь сломать - Изуку, нет, - я собираюсь- ах, хнннаах— аааа... Кто-то извиняющимся поцелуем коснулся его плеча, и он стиснул зубы, чувствуя, как тепло снова разливается внизу живота. Автор застонал, делая быстрые толчки, тело другого раскачивалось взад-вперед вместе с его телом. Потребовалось еще несколько жестких повторений, Кацуки зажмурился, когда бедра Изуку наконец подогнулись. — Ааа-гхнн- Катсуки издал долгий стон, когда Изуку прижался прямо к его простате, погрузившись по самую рукоятку, наполняя спермой его внутренности. Его член дёрнулся в воздухе, причиняя боль, поскольку он кончил досуха, уже опорожненный несколько минут назад. Блондин тяжело дышал, ноги подёргивались, и его поддерживали только руки - у него на талии. Его тело было ощущение, покалывание, и когда Изуку вытащил, сперма капала вниз. Его вход хорошенько отымели. — Изуку... ____________________ Изуку неловко рассмеялся, спина Кацуки прижалась к его груди. Они были вместе в ванне, и уши и плечи блондина покраснели, по крайней мере, с того места, где сидел Изуку. Там было больше свободного места, но по какой-то причине Кацуки хотел держаться поближе. На самом деле это было довольно мило, так что автор на самом деле не возражал. Кроме того, он пытался немного компенсировать то, что произошло ранее. — Прости, Каччан. Я был слишком груб -ой! — Не извиняйся, блядь! Изуку потер внутреннюю сторону бедра, на глазах выступили слезы. Как и ожидалось, Кацуки был единственным человеком, который когда-либо причинял ему боль. Даже его мама никогда его не била. Он наблюдал, как блондин медленно поворачивается обратно к свирепому взгляду. — Я же говорил тебе, правильно!? Что я ждал этого... В конце концов, его голос, казалось, немного затих. Изуку рассмеялся, прежде чем наклонился и положил подбородок на плечо Кацуки, их пальцы переплелись. Было приятно находиться вот так. Ему было тепло и хорошо. Вода была им по грудь, и ему нравилось оставаться в этой тишине, молча нежиться в присутствии друг друга. Он был рад, что дал другому запасной ключ. Рад, что Кацуки был умен. В реальной жизни у него не хватило бы смелости признаться. В некотором смысле, возможно, книга послужила любовным письмом. — Изуку. Автор улыбнулся, его желудок сделал сальто при звуке того, как Кацуки назвал его по имени. со временем он вроде как привязался к Деку, он даже сделал это своим псевдонимом; ему это так сильно понравилось. Несмотря на плохое значение, которое оно имело изначально, оно постепенно менялось по мере взросления. Кроме того, это было прозвище другого, поэтому он им очень дорожил. Хотя быть названным Изуку было не менее приятно. Тем более, что Кацуки редко называл его так. Казалось, что он особенный; как будто он действительно что-то собой представляет. Может быть, он спросит Каччана, позволит ли тот в следующий раз называть его Кацуки? — Что? — Гранд Зеро основан на мне, верно? А Кингпин - это ты. Ты действительно считаешь себя злодеем? Изуку моргнул, прежде чем промычать в ответ. Это был серьезный вопрос, ха. — Ну,… Вроде того, я думаю. Я долбоеб, который на самом деле ничего не может сделать правильно, так что — Кацуки обернулся и свирепо посмотрел на него. — Не смей заканчивать это предложение. Угроза, приказ, что бы это ни было; автор чувствовал, что должен следовать. Бакуго всегда был таким, с тех пор, как они закончили школу. Сначала Изуку был шокирован; казалось, что он разговаривает совершенно с другим человеком. Но опять же, он был рад, что другой изменился. Как будто его друг детства наконец повзрослел. Кацуки ненавидел слышать, как он унижает себя. — Я прочитал все твои книги, которые ты написал. Это потрясающе. Ты потрясающий. Изуку почувствовал, как у него сжалось сердце. — Когда я впервые нашел твою книгу в магазине… Мне хотелось кричать. Я хотел рассказать всем, что это ты написал. Я был так счастлив и так горд — Чувствовал, что у него перехватывает дыхание. — Когда кассирша спросила меня, не хочу ли я две копии, я не смог сдержаться и сказал ей, что это написано человеком, который мне нравится. И все же, почему ты такой чертовски скромный!? Казалось, что он только что закончил марафон и постепенно останавливается. — Ты моя гордость. Я буду повторять это столько раз, сколько ты захочешь. Я люблю тебя, так что перестань так говорить. Казалось, что всё на своих местах, спокойно и сосредоточено. Казалось, что всё было вне тени сомнения. Изуку уткнулся лицом в плечо Кацуки. Не желая, чтобы другой видел его в таком жалком состоянии. Сколько раз он должен был сегодня расплакаться, блин? Кацуки редко делал ему комплименты, поэтому, когда он это делал, это звучало как-то по-другому. Отлично, теперь книге показалось, что этого недостаточно. — На самом деле всё не так… Просто… Когда я думаю о персонаже как о герое, я вижу только тебя. Ты - образ победы, который у меня в голове. Мне просто показалось правильным дать тебе эту роль ... Кацуки промычал в ответ, не оборачиваясь, поскольку его лицо было таким же раскрасневшимся, а в глазах так же стояли слезы. — Но потом ты убил Кингпина. — Злодеи должны умирать Каччан ... — Но мне нравится Кингпин. И почему он должен был умереть на руках у Гранд Зеро!? — Это… Это для драматического эффекта- Катсуки резко повернул голову, его красные опухшие глаза встретились с зелёным опухшими глазами. На мгновение воцарилось молчание, а затем они одновременно рассмеялись. ____________________ Deku @officialdeku Я только что закончил черновик продолжения "Охотника и погони"! В это кризисное время, пожалуйста, оставайся дома и хорошенько отдохни. Через некоторое время у меня состоится видеосвязь с моим издателем, хорошего дня! Ground Zero #1 @minamitsuu отвечаю на @officialdeku КАКОГО ХРЕНА ты не можешь просто сделать это, ДЕКУ-сан собааааай @icedtea отвечаю на @officialdeku БОЖЕ мой, это правда !? Это действительно правда!? почему ча так не говорит @jadocatss отвечаю на @officialdeku НО РАЗВЕ КИНГПИН НЕ МЕРТВ!? У НАС ПОЯВИТСЯ НОВЫЙ ЗЛОДЕЙ!? юпитер @planetss отвечаю на @jadocatss ты не имеешь в виду… Далее следуют тысячи комментариев и сообщений на Reddit, в которых подсчитывается, сколько дней потребуется для выхода книги. #KингпинПожалуйстаЖиви также был номером один в твиттере целых две недели. ____________________ Гранд Зеро в шоке уставился на ревущие позади него полицейские сирены и машины скорой помощи. Толпа начала рассеиваться, прохожие, которые ранее наблюдали за ограблением банка, разошлись, поскольку преступник, наконец, был задержан. Так было всегда — он имел в виду публичные места преступлений. Всегда были люди, которым было любопытно, которые хотели посмотреть, но их удерживали границы, созданные жёлтой полицейской лентой. Внутри был четырехчасовой карантин, герои и полиция пытались мирно договориться со злодеем. Гранд Зеро нашел этого человека немного скучноватым. Он был невежественным, безмозглым и беспечным. Он даже не был злодеем, он был просто преступником. Он не думал о пути к отступлению, он всего лишь хотел заполучить все деньги, его мотивы были поверхностными, и его легко поймали. Эти недостатки работали в пользу правосудия, но он чувствовал, что слово злодей должно быть зарезервировано только для тех, кто действительно этого заслуживал. — Например, некоторые герои не заслуживают самого титула. — вспомнил он слова Кингпина. Серьезной угрозой были даже не туповатые преступники, а злодеи. Особенно это касалось высокоинтеллектуальных вдохновителей; людей такого типа, которые могли бы убежать от десятков героев и полиции в целом, не прибегая к причудам. Злодеем был тот, кто мог превратить город в руины, тот, кто приносил отчаяние, тот, кто находил дыры в системе и узаконивал свои деяния, тот, у кого была сверхъестественная перспектива, потому что это такой позор, гении, которые- Гранд Зеро вытаращил глаза, ноги автоматически побежали, когда он увидел фигуру, стоящую перед ним. — Ты, ублюдок, ты- — мужчина прижал палец по диагонали к губам, прежде чем герой остановился в метре перед ним, затаив дыхание. Он смог бы узнать эту фигуру где угодно. Он провел целый год, бегая за этим раньше среди городских огней Хосу. — Ты ... — Я не Кингпин, — едва слышный шепот, достаточно громкий, чтобы слышали только они двое. — Я больше не Кингпин, Каччан. Ах, конечно. Конечно. — Тогда кто ты? — Его смерть транслировалась в прямом эфире, и он умер на руках у Гранд Зеро. Но, конечно,… вдохновители злодеев всегда останутся вдохновителями злодеев. Мужчина притянул героя немного ближе и прошептал ему на ухо два слова — имя. Настоящее имя Кингпина.