Пари на троих (Рогозина и Майский)

Лаборатория ФЭС гудела тишиной, нарушаемой лишь тихим шелестом вентиляторов системных блоков. Ломов, ловко стуча по клавиатуре, доигрывал очередной уровень в новой игре. Субботин, развалившись на офисном стуле, листал ленту в телефоне. Майский, возвышаясь над ними, стоял, прислонившись к стеклянным окнам, задумчиво перебирая пальцами. — Ну и как это понимать? — нарушил тишину Ломов, не отрываясь от монитора. — Вчера Марина из канцелярии на меня так смотрела. Прямо как кот на сметану. А я даже не знаю, с чего начать. — Толян, — хмыкнул Субботин, поглаживая лысую макушку. — Ты просто не знаешь главного секрета. Надо быть проще, и люди к тебе потянутся. — Ага, — подхватил Майский, расправив плечи, отчего кожаная куртка тихо скрипнула. — Секрет прост: надо быть таким, как я. Красивым, обаятельным и скромным. Ломов и Субботин переглянулись и синхронно закатили глаза. — Серёг, ты бы ещё меньше скромности добавил, — фыркнул Ломов. — Прямо Казанова местного разлива. — А что? — Майский выпрямился во весь рост. — Спорим, я могу любую женщину за неделю настолько очаровать, что она сама предложит в ЗАГС сходить? Субботин оживился и отложил телефон в сторону. В глазах заплясали чертики. — О, это мы сейчас проверим. Толян, ты свидетель. Михалыч, принимаешь вызов? — Легко, — усмехнулся Майский. — Тогда слушай условие, — Субботин выдержал паузу. — Первая женщина, которая войдёт в эту дверь. Через неделю ты ведёшь её в ЗАГС. Не на свидание, не в кино, а подавать заявление. Спорим на мой мотоцикл. Майский присвистнул. Мотоцикл у Субботина был — зверь, а не машина. — Идёт, — Сергей протянул руку, и Ломов разбил рукопожатие. — Только отворачивайтесь от двери, — скомандовал он. — А то нечестно будет. Ломов довольно потёр ладони. Субботин развернулся к компьютеру и превратился в слух. Майский принял непринуждённую позу, прислонившись к косяку. Прошла минута, другая. Тишина стояла звенящая. Наконец дверь лаборатории открылась и все трое синхронно повернулись на звук. На пороге стояла высокая, статная женщина в строгом тёмно-синем костюме. Галина Николаевна Рогозина обвела взглядом присутствующих. — О, вы тут. Отлично. Лёня, Серёжа. Нужно срочно доставить свидетеля по делу. Толя, скинь им адрес и ко мне в кабинет. — Так точно, товарищ полковник, — выпалил Ломов, краснея. Рогозина кивнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Как только её шаги стихли, Ломов и Субботин взорвались хохотом. — Ну что, Серёга, — давясь смехом, выдавил Субботин. — Через неделю с Рогозиной под венец? Будешь делать предложение полковнику? Представляю эту картину! — Мужики, да вы чего? — Майский, хоть и смутился, но вида не подал. — Мы с Галей просто друзья. Давайте по-честному, подождём ещё. Вдруг кто-то другой зайдёт? Лаборантка там, или уборщица. — А давай, — легко согласился Ломов. — Подождём. Они снова замерли в ожидании. Прошло ещё минуты две. Субботин заметил высокую фигуру в коридоре и уже открыл рот, чтобы съязвить, как дверь снова распахнулась. На пороге опять стояла Рогозина. В этот раз её взгляд был ещё более пронзительным. — Я не поняла, в чём дело! Я же сказала — срочно. Толя, ты почему до сих пор за компьютером? — Я, Галина Николаевна, координаты уточнял, сейчас скинул уже, бегу! — Ломов отчаянно застучал по клавишам, пряча горящее лицо за монитором, чтобы не расхохотаться. Рогозина перевела взгляд на Майского и Субботина, которые старательно делали серьёзные лица. — Серёжа, Лёня, у вас какие-то вопросы? — Никак нет, — хором выпалили оперативники, вытянувшись перед начальницей в струнку. — Темните вы что-то, — усмехнулась Рогозина, покачала головой и вышла. Как только дверь за ней закрылась, лабораторию сотряс дикий хохот. Ломов уткнулся лбом в клавиатуру, Субботин держался за живот. Рогозина повернулась на звук, пожала плечами и направилась в свой кабинет. — Третьего раза будем ждать? — сквозь слёзы спросил Ломов. — Или уже признаешь, что судьба у тебя такая — под венец с начальницей? — Нет уж, поехали, — Майский скинул с плеч халат. — А то сейчас влепит выговор каждому. И забудьте уже про этот дурацкий спор, — недовольно прорычал он. — Совсем вы с жиру беситесь. Вернувшись с выезда, Майский сразу же направился в кабинет Рогозиной. Он постучал и, услышав приглашение, вошёл. Галина сидела за столом, изучая какие-то бумаги. Увидев Сергея, она вопросительно подняла бровь. — Галя, привет. Можно тебя на минуту? — Майский переминался с ноги на ногу, что было для него совсем нехарактерно. — Присаживайся, Серёж. Что случилось? — она отложила ручку. — Понимаешь, тут такая история дурацкая… — он вздохнул и вкратце пересказал суть спора с парнями. — Короче, просто решили пошутить, а ты дважды зашла. Вот они и ржали там как кони. Короче, я хотел извиниться. Чтобы ты не подумала чего лишнего. Это же не нужно ни мне, ни тебе. Ну, такой брак, — он смутился. Рогозина внимательно посмотрела на него. В её глазах мелькнула едва уловимая тёплая искорка. — Серёж, — начала она спокойно. — А я тебе что, совсем не нравлюсь как женщина? Майский опешил и открыл рот. Рогозина улыбнулась уголками губ. — Я пошутила. Но если серьёзно, никто же не мешает тебе поухаживать за мной просто так. Без всяких споров. Подать пальто, придержать дверь. Домой проводить, а то моя машина что-то барахлит уже третий день. А потом глядишь, ты найдёшь и ту, за которой просто хочется ухаживать. Не ради мотоцикла, а потому что она этого достойна. Ту, которую ты действительно захочешь видеть рядом. Майский задумался. — Ты права… Наверное, я об этом как-то не думал. А с твоей «ласточкой» разберёмся. На следующий день в коридоре его перехватил Субботин. — Серёг, притормози, — Лёня выглядел виноватым. — Я вчера вечером подумал… Короче, я дурак. Я же всё вижу. У вас с Галиной Николаевной отношения даже круче, чем просто романтические. Ты для неё — как младший брат, за которым глаз да глаз нужен. И она в тебе души не чает, просто по-своему. Я тебе даже завидую. Так что считай, что тот спор был просто шуткой. Пошли лучше кофе попьём? Пока Ломов там все вкусняшки не схомячил. Майский хлопнул друга по плечу. — Спасибо, Лёнь. Пошли. Вечером того же дня они снова пересеклись с Рогозиной, но уже в буфете. Галина пила чай, Сергей налил себе кофе и сел напротив. — Галь, — начал он нерешительно. — Я тут подумал над твоими словами. И над тем спором. Знаешь, я устал. Устал приходить в пустую квартиру. Хочется, чтобы кто-то ждал. Чтобы ужин был разогретый, а не банка пива и бутерброд. Чтобы было ради кого стараться. Рогозина внимательно слушала, чуть склонив голову. — Это нормально, Серёжа. Это называется — повзрослел. — Но я не знаю, как это найти. Просто взять и жениться на первой встречной? Как в том споре? — усмехнулся он. — Нет, — твёрдо сказала Галина. — Ты должен сам это понять. Не потому что друзья поспорили, не потому что все вокруг женаты, и не потому что тебе просто надоело одиночество. А потому что душа требует. Потому что ты увидишь ЕЁ и поймёшь: вот она. И тогда всё получится само собой. Безо всяких споров и пари. …Прошёл месяц. Майский сидел на подоконнике в подъезде очередной многоэтажки и ждал, пока Субботин закончит опрашивать соседей. Дело было на первый взгляд обычное — проникновение в квартиру, свидетелей — ноль. Зачем их вызвали, непонятно. Уже хотелось свернуть всё и уехать, но в этот момент с верхнего этажа спустилась женщина. Лет тридцати с небольшим, без косметики, уставшая, но с очень спокойными, внимательными глазами. Она несла мусорное ведро. — Извините, вы вчера вечером ничего подозрительного не слышали? — автоматически спросил Майский, доставая удостоверение. Женщина поставила ведро, взяла его корочку, внимательно посмотрела на фото, потом на него. — Майор Майский? — переспросила она без всякого трепета. — Смешная у вас фамилия. Для такого серьёзного лица. — Фамилия как фамилия, — слегка опешил Сергей. — Так что насчёт вчерашнего вечера? — Ничего не слышала. Я вообще поздно прихожу, работаю в библиотеке. Но вы не расстраивайтесь, — она вдруг улыбнулась, и улыбка у неё оказалась тёплой и немного грустной. — Преступники тоже люди. Может, у него просто не было выбора. — Вы всегда так легко относитесь к нарушителям закона? — Майский неожиданно для себя улыбнулся в ответ. — Нет, я всегда так отношусь к людям, — ответила она, подхватила ведро и пошла к мусоропроводу. Он смотрел ей вслед и вдруг отчётливо понял слова Рогозиной. Вот оно. Именно это чувство. Никакой лихости, никакого желания похвастаться перед друзьями. Просто странное, тихое желание взять у неё номер телефона. Просто так. Не для протокола. Он даже не сразу среагировал на появление Субботина. Очнулся только от хлопка по плечу. — Серёг, ты чего застыл? Там Ломов пишет, что нашёл камеру во дворе, поехали. — Лёнь, — Майский всё ещё смотрел в сторону мусоропровода. — А ведь всё оказывается очень просто, — улыбнулся он, быстрым шагом спускаясь вниз. — У нас никогда ничего просто не бывает, — проворчал Субботин, не понимая, о чём идёт речь, — на то мы и ФЭС.