Часть 1

В туфли из мягкой кожи то и дело попадали мелкие камни и песок, из-за чего те беспощадно натирали ноги. Феликс морщился, но продолжал идти за братом, который достаточно бодро шагал в сторону оврага, намереваясь срезать путь. — Хонджун, а ты уверен? Может, лучше обойдём? Омега обернулся. На его лице Феликс без труда прочел усталость и изможденность. Неудивительно. Они проделали почти неделю пути, половину из которого едва ли не бежали. — Я не понимаю, — сдался брат и несчастным тоном продолжил. — Вот мы все еще идем по степи. Так? — Так. — А должны были в лес зайти еще два дня назад. Если верить карте, конечно, — он тряхнул предметом и тяжело вздохнул. — Карта врет или мы сбились с пути? Феликс? Но младший подошел к краю оврага и, посмотрев вдаль, заключил: — Сбились. Определённо сбились, — омега указал пальцем вперёд. Хонджун пригляделся, а затем присвистнул. — Это что, река? — Если мои глаза меня не обманывают, да, — ответил младший из братьев. Хонджун присел на корточки и зарылся руками в волосы, морщась: — Может это и хорошо. Река нам не помешает — будет возможность помыться, а то я чешусь как шелудивый поросенок. Феликс скривился, но затем кивнул. — Согласен. Мне кажется, мы за неделю пути провоняли так, что на нас скоро животные сбегаться начнут, — он дернул за ворот свою серую рубаху, которая сейчас была грязно-коричневой. Эх, были бы с собой ещё одни штаны и рубашка… Феликс вздрогнул. От воспоминаний о том, как папа заталкивал их в погреб, откуда они потом выползли через ров, будто бы все внутренности облили ледяной водой. У них не было выбора. Неполноценные нашли их дом и напали. — Не плачь, — Хонджун оказался рядом и взял за руку. — Мы выбрались. Смогли оторваться от погони. Это главное. — Я знаю, но… — младший омега хлюпнул носом. — Просто мне сложно смириться с мыслью, что папы и отца больше нет. Хонджун закусил губу и притянул его к себе. — Мне тоже. Феликс тяжело вздохнул, а затем сказал: — И все-таки от нас воняет. Надо помыться. Плечи Хонджуна затряслись от смеха. — Помоемся. Постираем одежду. И подумаем, как найти поселение чистых. — А то сейчас нас туда не пустят. — Перестань, — хихикнул старший. — И пошли уже. Конечно это была шутка. И чистота определялась отнюдь не цветом кожи, волос или вещей. Отсутствие мутаций — вот, что было единственно важным. Им повезло — они родились в семье чистых людей. В мире, где уже давно нет ничего хорошего, где вокруг сплошная опасность и «всякая недостойная жизни шваль», как говорил их отец, чистые — священный грааль, единственное, что не дает этому миру скатиться в ад окончательно. Редкие, словно жемчужина среди простых камней, они старались прятаться, чтобы их существование не прекратилось, чтобы ужас не коснулся их. А ужасов было много. Кровопийцы, берсерки, неполноценные… Каждый из них мутировал по-своему: первые нуждались в человеческой крови, вторые — имели сильную животную природу, дикие глаза и нравы, и по поведению скорее напоминали волков, чем людей, пусть и, к счастью, жили вдалеке от всех остальных и ни с кем не контактировали, а третьи пестрили разнообразными внешними и внутренними уродствами. Именно неполноценные, коих было большинство, были самыми опасными для чистых, потому что когда-то в тени их городов был придуман наркотик. «Антидот». Он позволял им чувствовать себя лучше, дарил им иллюзию собственной чистоты. И делался из крови чистых.