Часть 20

Погружение в мир и быт кровопийц было совершенно не тем, чего Феликс ожидал. Хотя… он вообще не знал, чего ожидать, если честно. Хонджун лежал на кровати — настоящей кровати очень приличного вида, а вокруг него бабочкой порхал Сан: то подушку поправит, то в одеяло закутает. А потом альфа так и вовсе лег на край кровати — которая, судя по всему, принадлежала ему — и уставился на бессознательного омегу. Выглядело это жутковато — и это еще мягко говоря. Феликс даже представлять не хотел, какую бурю эмоций испытает его брат, когда очнется в постели кровопийцы под его пристальным взглядом. — Так, не стой столбом и иди дальше, — подтолкнул Феликса идущий следом Сонхва. — У меня поспишь. Есана все равно от Чонина не отлепить — ты бы видел его истерику, когда они попали в облаву. Чонин — первый друг Есана. — А вы? — А мы, своего рода, семья. Не все кровные, но все же. Я и Сан родные братья, а вот Есан, Хенджин и Сынмин прибились к нам в разное время. — Сынмин и Хенджин? — Да, нас пятеро, — ответил Сонхва. — Сынмин и Хенджин сейчас на охоте, должны вернуться утром. Сынмин с нами относительно недавно, но он хороший: рассудительный и спокойный. Не переживай, с ним не будет проблем. Есан как раз из всех самый сложный и порывистый. — А Хенджин? — Хенджин — кровный брат Есана, так что он вас и пальцем не тронет. Он тогда очень переживал, что отпускал Есана на охоту одного. — А что вообще тогда случилось, ну, в ту ночь когда на Есана и Чонина напали? — спросил, по- прежнему осторожничая, Феликс. — Я знаю эту историю только со стороны Чонина, и он очень переживал, что его… друга убили. — Ну, убить нас не так- то просто, — сверкнул клыками кровопийца и указал на кровать. — Можно, конечно. Но не тогда, когда мы сыты. А Чонин в ту ночь Есана напоил своей кровью. — И кровь, отданная добровольно, вдвое питательнее, — вставил ремарку вошедший Уен. Сонхва на это закатил глаза. — И все- то ты знаешь, — фыркнул он, закатив глаза. — Я, же говорю, мой папа был кровопийцей, — спокойно произнес тот и облокотился о стену. — А отец — берсерком. — Что? — подскочил на месте Сонхва. — Ты рожден в незаконной связи? — Что бы там кто ни думал, я рожден в огромной взаимной любви, — парировал Уен, нахмурившись. — Мои родители полюбили друг друга так сильно, что отринули предрассудки и сбежали. А когда родился я, стало понятно, что чистый может родиться либо от таких же чистых, либо от союза кровопийцы и берсерка — их мутации нейтрализуют друг друга. Сонхва шокированно хлопал глазами, глядя на альфу с подлинным изумлением. — Видимо, именно так чистые и появились изначально, — произнес Уен, разглядывая рельеф каменной стены. Повисло молчание: Феликс почувствовал, что его глаза начали слипаться, и зевнул, Уен выглядел задумчивым, а Сонхва, по всей видимости, пытался осмыслить услышанное. — Вернёмся к насущным вопросам, — вдруг хлопнул в ладоши альфа, заставив омег вздрогнуть. — Где можно лечь? И помыться бы еще не повредило. — А, да, — все ещё пребывая в глубокой задумчивости, ответил Сонхва. — Идем, я покажу. Тут неподалеку подземное озеро. — О, — оживился Уен. — Может, искупаемся вместе? Сонхва устало вздохнул и проворчал. — Я точно тебя убью. — Мы можем устроить бой, если тебе хочется, — подмигнул ему альфа. — Все, что захочешь, красавчик! — Самоубийца…