Часть 61

Близился новый год, который, как выяснилось, являлся большим и одним из двух главных праздников в Грифе, и весь клан был необычайно воодушевлен подготовкой к нему. Уен тоже готовился, задавшись целью подарить Сонхва украшение, сделанное собственнвми руками. Для этого он три дня уламывал местного ювелира принять его в ученики, и в итоге добился своего, воодушевленно постигая эту науку. Ювелирных дел мастер, которого звали Сехун, был худощавым высоким альфой средних лет, и имел нечитаемое выражение лица, однако вскоре Уен сдружился с ним, поняв, что мужчина на самом деле куда веселее, чем кажется на первый взгляд. Сехун стряс с него обещание, что тот не бросит ученичество, после того как сделает украшение своей зазнобе, и теперь у альфы совсем редко получалось заглянуть к Сонхва в библиотеку, потому что он постоянно пропадал в мастерской. Когда Уен извинился перед омегой, что не сможет встречать его с работы, тот кивнул и отвел взгляд, сказав, что все в порядке. Сонхва продолжал работать в библиотеке, зачитываясь книгами и получая от этого искреннее удовольствие: каждое утро он, в своем красивом темно-зеленом пальто и пушистой шапке, выныривал из дома и семенил в сторону центра города, огибая застывшие лужи. Примерно за неделю до нового года Уен заметил, что Сонхва задерживается на работе даже дольше, чем он сам, и приходит уставший. Омега ложился спать, зачастую даже не успев поужинать, а наутро, еще до рассвета, вновь уходил в библиотеку. Беспокойство накрыло Уена, и он был настолько рассеянным следующие несколько дней, что Сехун в конечном итоге фыркнул: -Вернешься, когда разберешься со своими проблемами, - и выставил альфу из мастерской. Уен вздохнул и решительно пошел в сторону библиотеки. Страх того, что они с Сонхва отдалились, накрыл его с головой. Страх того, что нашелся другой претендент на сердце омеги, заставлял задыхаться. Вечерело, и по идее, Сонхва должен был уже собираться домой, но в окнах здания все еще горел свет. Альфа аккуратно приоткрыл дверь и вошел в тихое, пропахшее пылью помещение, вглядываясь внутрь. За столом, в окружении свеч, сидел Сонхва, и сосредоточенно что-то писал. Он был настолько сконцентрирован, что от усердия высунул кончик языка, а еще он даже не заметил Уена, что стоял и с улыбкой смотрел на него. Затем Сонхва нахмурился, вздохнул и смял листок, надувая губы. -Чем занимаешься? Услышав голос Уена, омега подпрыгнул испуганным котом и схватился за сердце. -Уен? Что ты тут делаешь? -К тебе пришел, - альфа подошел ближе. - И ты не ответил. Сонхва замер, будто прикидывая что-то про себя, а затем сдался. -Я... Это так глупо... - он порозовел и посмотрел на альфу из-подлобья. Уен подошел еще ближе. -И все же? -Я писал стихи. Вернее, пытался, - грустно вздохнул омега. - Но у меня ничего не получается. А я хотел сделать тебе подарок к новому году - я помню, что ты любишь стихи... Уен моргнул, чувствуя, что в глазах собираются слезы, и обогнул стол, поднимая Сонхва из-за него. -Я люблю тебя, - произнес альфа. Омега задержал дыхание, порозовев, а затем отложил перо, что по-прежнему держал, и положил руки на плечи Уена. -И я тебя люблю, - тихо отозвался Сонхва и ласково потерся носом о нос альфы. - Ты холодный. Торопился? -Наоборот, я, видимо, слишком медленный, - отозвался Уен, дыша омеге в ушко, на что тот дернулся и резко выдохнул. -Закрой двери. Брови альфы взлетели. -Что? Сонхва нахмурился и отошел к двери сам, запирая ее на засов, а после вернулся к Уену с решительным видом, сразу же прикасаясь губами к губам альфы и развязывая пояс его пальто. Уен, не до конца веря в то, что это действительно происходит, помог омеге снять с себя одежду, параллельно раздевая и самого Сонхва, который, хоть и мелко дрожал, но продолжал проявлять инициативу: он льнул к телу альфы, выдыхая тихо, но судорожно, он кусал губы, пока Уен выцеловывал его ключицы и грудь, а потом сам сел на письменный стол, притягивая альфу к себе, ближе, сильнее... Уен тонул в сладко-пряном аромате Сонхва, млел от его прикосновений и дурел от того, какой омега влажный из-за него. Он осторожно уложил, Сонхва на спину и двинулся внутрь, закусывая губы от сводящей с ума узости и жара. Он толкался внутрь, и омега подавался навстречу ему, обнимая руками за плечи, и смотрел так, что Уен умирал и воскресал каждую секунду. -Укуси меня. Умоляю, - выдохнул альфа и подставил шею, чувствуя, что вот-вот кончит, и Сонхва вонзил свои клыки со сдавленным стоном, чтобы тут же зализать ранки инстинктивным движением и судорожно сжать Уена в себе, следуя за ним. Расцеплять объятия не хотелось, но понимание того, что они все еще в общественном, пусть сейчас и пустующем, месте, медленно оседало в их головах. -Дядя Умин с ума бы сошел, если бы узнал, что мы сделали в его библиотеке, - хихикнул Сонхва куда-то в шею Уену. -Мы же ее не осквернили, - возразил со смешком альфа и зарылся носом в волосы на виске омеги. - Это был акт любви. -Я знаю, - Сонхва чмокнул Уена в угол челюсти. - И все равно неловко. -Сонхва? - позвал омегу Уен. - Я очень тронут тем, что ты пытался придумать стихи. Правда. -И все равно я толком так и не смог этого сделать, - надулся омега. - Получается корявая рифма. -У меня пока тоже плохо получаются звенья браслета, который я тебе пытаюсь сделать, - признался Уен, и лицо Сонхва удивлённо вытянулось, после чего он улыбнулся. -Мне приятно, - он поцеловал альфу в губы. - И я обрадуюсь в любом случае. Потому что это от тебя. -Как и я, - ответил ему Уен и хохотнул. - А теперь давай все же одеваться, пока нас все наше семейство не потеряло и не пришло сюда. Сонхва хихикнул и кивнул, расплываясь в довольной улыбке. -Да. У нас теперь большая семья.