Часть 1

Серёжа просыпается от какого-то копошения на другой половине кровати. Он тут же садится, с трудом фокусируя взгляд и на автомате готовясь успокаивать своего почти-мужа. В темноте разобрать что-либо проблематично, но Разумовский замечает, что Игорь сгибается в три погибели, уткнувшись головой в ноги, и издаёт жалобно-хныкающие звуки. Серёжа понимает, что причиной такого состояния стал очередной кошмар, поэтому мягко касается плеча Грома и шепчет: — Игорь, эй, ты слышишь меня? Ты в безопасности, мы с тобой в тихой комнате, в безопасности. Мужчина поднимает взгляд, и Разумовский видит отблески невысохших слёз, и тянется к Серёже, на что тот обвивает Игоря своими руками, создавая тёплую колыбель, и начинает покачиваться из стороны в сторону, тихонечко говоря: — Всё хорошо. Те случаи позади. Ты в безопасности, я не дам тебя в обиду. Мы переживём это, я обещаю, — Разумовский целует Грома в макушку, не переставая укачивать его. — Всё наладится. Дыши, мой хороший, дыши. Давай по счёту будем дышать? Вдох… раз, два, три… выдох. Ты большой молодец. И ещё раз. Вдох… Серёжа не знает, сколько они так уже сидят, сколько раз ему пришлось повторить последние фразы, сколько ещё нужно будет успокаивать Игоря. Но он не против. Разумовский готов сидеть ночами напролёт, убаюкивая и поглаживая по спине Грома. Он знает, он уверен, что Игорь выйдет в ремиссию. Серёжа готов сделать что угодно, лишь бы помочь Игорю. Разумовский знает, что будет помогать столько, сколько потребуется. Он хочет этого. Он любит его. Размышления Серёжи прерываются тихим, хриплым и будто неживым голосом Грома: — Серёж, Серёжа… И тут Игорь замолкает, и, выждав несколько долгих секунд, Разумовский произносит: — Да? Я здесь, я рядом, дорогой. — Серёжа… — проходит минута, прежде чем Гром тяжело вздыхает и продолжает. — Пожалуйста… пожалуйста, скажи, что всё будет хорошо. — Всё будет хорошо, лучик. Серёжа гладит Игоря по спине, чувствуя дрожь чужого тела. Он позволяет Грому забраться ему на колени, прижимаясь ещё ближе. Разумовский шепчет «всё будет хорошо», пока Игорь не начинает дышать ровнее. Серёжа думает, что Гром не заслужил этого всего. Сначала он набегался с болеющим Разумовским, который не мог вылечится на протяжении нескольких лет. Потом Серёжа вышел в ремиссию, а Игорю дали сложное дело, и, пока он его вёл, Грома схватили, несколько часов пытали, отчего осталось много рубцов и крупных шрамов, сломленная психика и полный раздрай в душе. Разумовский помнит, как нашёл у себя много седых волос на голове после того, как узнал, где пропадал Игорь двое суток. И он даже представить не может, что чувствовал и чувствует Гром. Игорь на его руках успокаивается, утыкаясь холодным носом в шею, уложив голову на плечо. Серёжа не прекращает покачивать Грома и шептать что-то тёплое и отвлечённое. Спустя несколько минут Разумовский спрашивает: — Ты хочешь пить, солныш? И тебе нужно принять своё лекарство, ты помнишь? Игорь кивает, а Серёжа берёт руку Грома в свою, чтобы не нарушать хрупкого тактильного контакта, и тянется, чтобы взять с тумбочки заготовленный стакан воды и выдавить из блистера таблетку. Передав Игорю чашку и успокоительное, Разумовский внимательно следит, чтобы Гром выпил лекарство, а потом принимает стакан и ставит его на место. Игорь слабо его благодарит и треснувшим голосом шепчет: — Расскажи что-нибудь хорошее. Пожалуйста. И Серёжа, сидя в обнимку с Громом, начинает говорить о том, как он в детстве готовил подарок для своего друга. Он приправляет историю всякими шуточками, а Игорь иногда улыбается, вытирая ещё не высохшие слёзы. Когда Разумовский, понимая, что ещё немного, и истории закончатся, проверяет, как там Гром, Игорь уже вовсю сопит, чуть приподняв уголки губ. Он осторожно, чтобы не разбудить, укладывает мужчину на кровать, накрывая своим одеялом, а сам встаёт, разминает затёкшую спину и направляется к шкафу, чтобы вытащить плед. Когда Серёжа ложится обратно в постель, Гром почти сразу же закидывает руку через него, прижимая к себе. Разумовский гладит Игоря по голове, рассматривая плавные очертания его лица, и засыпает.