ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОБЛЕМА

Полумрак расступался, сложенную, будто по струнке, фигуру освещал яркий свет. Мягкие руки, кажущиеся к тому же тëплыми, сложились в молитве. Ноги сжимались в коленях, то приподнимаясь, то опускаясь как рычаг. Слëзы скапливались в горле, не выступая на глазах. Слова появлялись с особенной трудностью. — Сожалею, но правда не достоин твоей любви. — пушистые кудри парня пошатнулись, когда милая девушка, с такими же рыжими, кудрявыми и спутанными волосами, рассмеялась. — Глупый, мой маленький, глупый мальчик. — конечно же она имела ввиду его минутную глупость, не считая его таковым. В голосе звучали лишь нежность и гармония, которая как бы не ожидалась в подобных ситуациях. Она подняла его с коленей, взявшись за плечи. Парень прижал руки к лицу, закрывая его и протирая пальцами свои глаза. Он никак не мог посмотреть на приятную, будто воздушную, но при этом очень худую и бодрую девушку. Она казалась ему более молодой, чем была раньше, сейчас и сам он представлялся себе маленьким мальчиком, при виде которого хотелось потискать за щëчки и напоить тëплым молоком такую бусинку. — Ты и так достоин моей любви, безмерно, и не нужны для этого какие-то подвиги. — произнесла девушка, поглаживая плечи парня, а затем с мягкостью и аккуратностью опустив ему руки и взглянув на заплаканные глаза, еë губы растянулись в улыбке. — Ну что ты, милый, не плачь так сильно! Ты мой сын, Нáван, а это уже о многом говорит. — А отец… Почему так случилось? Пространство настигла тишина, после длительного эхо. Оно пронеслось, кажется, по всем уголкам и стенам, отразившись и вернувшись с такой силой, что ушные перепонки чуть ли не лопались. Минута молчания не прошла безуспешно, девушка, напоминающая в данный момент больше женщину, опустила голову, и в своей обычной задумчивости рассуждала о чëм-то. — Понимаешь, мой маленький, он любил тебя и до сих пор любит! — чуть ли не с огромным восклицанием вырвалось с пухлых губ, она резко зажала себе рот в ужасе оглядываясь, будто боясь человека, о котором говорила. Еë голос стал тише и она села на корточки, тыкнув мальчику в нос. — Он меня не любил, в этом и проблема. Проблема. Что значит это загадочное слово. Почему оно постоянно есть у всех? А почему у маленького Нáвана нет проблем, почему все вокруг говорят, что у него не может их быть? Откуда появляются эти проблемы? Есть ли то, что их бы создавало, а если и есть, то рыжий мальчик точно бы оказал этому особое внимание, побывав на производстве, а когда станет совсем взрослым, то обязательно будет вкладывать туда деньги, прямо как мама, вкладывающая деньги в покупку нового дома. Но почему проблемы это сразу так плохо, почему не бывает весëлых проблем, счастливых проблем, да в конце концов нейтральных проблем, которые были бы похожи на автобус с ненужным вам номером? Как узнать и как создать проблемы? Ну, как можно каждый день слышать фразы: «Проблемы есть у всех», «Это и есть проблема», но не иметь одного из волшебных кусочков, ведь из них состоит жизнь. — Нáван! — кричал грубый голос, подбегая к совсем маленькому рыжему и весëлому ребëнку, который только и счастлив услышать своë имя. Когда же тëмная фигура остановилась перед самым любопытным в мире носом, она застыла, чуть ли не дотронувшись до него пальцем. Еë рот разжался, при этом сглотнув слюну, и выпустив чëрные клубки дыма. Глаза разомкнулись и показались сразу какими-то странными, какие Нáван в жизни не видел, белые, агрессивные, с выступающими венами, то синими, то красными. Сухие, казалось, будто сожëнные губы подкрались к уху мальчика ближе, хотя что-то нашептать. — Я умираю от твоей любви, я горю огнëм. Но так не хочу этого. Я пускаю кольца дыма, будто костëр и ты виноват в этом. — прежде чем закончить свою мысль, тëмная фигура улыбнулась. — Пылай, Нáван, моя маленькая проблема, пылай! Всë вверх дном. Не успев что-либо сказать, тëмные, мерзкие руки, к которым не хотелось ни при каких обстоятельствах толкнули мальчишку вверх. Рëбра пережали лëгкие, кашель, если это можно было им назвать, вырывался из горла тëмными кольцами дыма. В голове противный смех, тонкий, гадкий и такой необычный. Он то тянулся, то ускорялся, то падал вниз в обрыв, то поднимался вверх над солнцем. — Нáван, мальчик мой, куда же ты летишь? — кричала тëмная фигура, которая издалека была похожа на маленькую-маленькую крошку. Она прищуривала глаза, растянув свой рот в большой, казавшейся и с высоты полëта немаленькой, белой улыбке, во все зубы и даже больше. — Куда же ты, ведь ад внизу!

***

Голова гудела так, что хотелось вмазать только ещë посильнее, проверив приëм, сильнее ударишь — починишь быстрее. Но как только парень стукнул себя кулаком по лбу, издав неприятный звук, и вцепившись косточками в кожу, Эди тут же посмотрела на него, как на последнего психа. Девушка, что естественно оказалась рядом с ним, не то, чтобы представляла рядом с собой дурака полнейшего, а скорее образ человека совершенно добитого, от чего становилось только грустно. На небе было ещё совсем темно, а ласковые, будто обнимающие звёзды и облака расплывались, исчезая и образуя огромные неровные круги. Солнечные лучи уже виднелись над горизонтом, трава сразу стала более тёмной и с таким странным средним оттенком, то ли красным, то ли тёмно-зелёным. Проводить руками по травинкам было одним сплошным удовольствием. Пальцы зарывались в них, а если уткнуться в солому, то можно даже наколоть кожу. Но, впрочем, ни от чего боли особой не чувствовалось, Эди особенно хорошо себя ощущала, даже если вскочила от резкого крика своего друга. Ком в горле застывал и парень даже не мог ничего ответить, на такой глубокий взгляд, явно не осознающий ничего. Конечно, ведь не этой девушке снились кошмары, а ему. — Всё хорошо? — уже с большим волнением произнесла Эдисон, но в её глазах этого читалось куда меньше. Она попыталась прикоснуться к другу, но этой мысли суждено было не сбыться. — Сны странные сняться, вот и всё. — отмахнулся он, повернув голову в сторону от девушки. Замыленный взгляд различал малое, свои руки, кусок тëмного неба, а затем ещë и тонкие смуглые руки. Девушка грудью прижались к его плечу, руками обхватывая его тело, и стараясь его сжать, хотя особых сил она не имела, Нáван был чуть лучше сложен. Парень сразу почувствовал еë мелкую тряску, но до конца не мог понять, почему по ней бежали мурашки. Мягкий свитер до сих пор лежал на ней, прикрывая плечи и спину, будто накидка. — У меня сердце сжимается, когда я вижу тебя таким. А ты… — Эди аккуратно остановилась, боясь сказать, что-то лишнее. Она приложила пальцы к губам, будто пытаясь себя заткнуть и выдохнула. — Молчишь. — Как обычно… Молчу. — проговорил он таким спокойным голосом, какой явно не используется в душевных разговорах. Нáван замялся, пожимая плечами, он до сих пор не знал куда деть свои руки, они были прижаты к его туловищу объятьями. Их никак нельзя было разомкнуть. — Эди, а ты что-то помнишь про мою мать? Эдисон прищурила глаза, каждая морщинка лица, успешно заработанная ею, сжалась в ещë большую складку. В голове проскользнуло быстрое: «Странно», а руки тут же согнулись в движении, подтягивая свитер выше. — А почему ты это спрашиваешь? — Она пришла ко мне во сне. — Нáван посмотрел в небо, ухмыльнувшись быстро и без какой-либо выразительности, казалось, что он пытается разглядеть что-то в звëздах, пропадающих одна за другой. Потерев ладони друг о друга, он сжал их в кулак. — Я так чётко помню её тёплые руки. Эди оглядела его выразительное лицо, веснушек будто бы стало ещё больше, а брови, которые и так постоянно находились в движении, были особенно напряжены. На́ван думал и аккуратно вырезáл из сна приятные моменты, иногда задевая плохие. Девушка явно чувствовала некую недосказанность, предполагала, что вот-вот его тонкие губы разомкнуться и он скажет, произнесёт то, что его гложет. Но он не говорил ни слова, даже вздохи не слышались, в этом был весь На́ван.

***

«Почему. На́ван, скажи то, чего я не осмелюсь сказать. Скажи, что я ещё значу что-то. Я ведь постоянно ошибаюсь, но почему всё так резко поменялось? Этот мир, я даже не знаю каков он, чёрт его побери!.. Кто мы в нём и что я значу для тебя здесь?»

***

Эди не заметила как уснула. Она даже и не думала о том, чтобы спать, при таких-то мыслях. Но не по своей же воле она погрузилась в тьму, так хотелось ещё что-то сказать рыжему парню. Пальцы уже протирали сонные, и на вид совершенно уставшие глаза, но бодрость в теле всё равно преобладала. Оглядевшись вокруг себя, Эдисон не нашла ничего особенного, только пушистый свитер уже не был ей заместо одеяла, его не было попросту рядом. Казалось, что солома стала в несколько раз жёстче, и пока девушка с успехами поднималась, она уже успела уколоть спину пару раз. Подтянув шнурки на ботинках, обладательница вишнёвых волос наконец взглянула чуть выше. На стоке сена, наслаждаясь утренним рассветом, сидел Нáван. Он смотрел в даль, на огромных размеров поле, откуда они и перешли. Удивительно, как трава незаметно перетекала в жëлтую солому, в этом Нáван находил что-то прекрасное. Эди тоже нравились потоки, но если говорить честно, то состоящие из солëной воды. Парень чувствовал себя куда лучше, чем ночью, сон пошëл ему на пользу. Может даже на одну десятую тона, его синяки стали не такими тëмными. Эмоции Нáвана сменялись как стрелка на часах, при чëм минутная, кажется, будто его растерянность и грусть исчезали со скоростью света. Эди напротив так не умела, и скорее была опечалена нахождением здесь. — Доброе утро. — проговорила девушка присаживаясь рядом с другом, и прижимая одно колено к себе. — Чего такой радостный? — Не понимаю тебя, это же очевидно! — вскрикнул он с каплей призрения, хоть это и прозвучало через чур слащаво. — Перед нами целый новый мир, такой огромный, неизведанный, а главное свободный, неужели это не повод радости! Эди замерла, она осмотрела себя с ног до головы, Нáвана, который упирался ладонями в солому, чуть ли не вскакивая с места. Небо становилось всë светлее, свет преобладал не только снаружи, но и внутри, девушке стало так хорошо, что она не могла сдержать своей улыбки. Глаза заслезились. Свобода. Долгожданная. Никаких оков, только свобода, свобода, свобода и никаких проблем. И что такого, что она ходячий мертвец, что такого, что она не помнит ничего кроме Нáвана из своей жизни? Это ведь повод начать с чистого листа, не потрëпанного, такого мягкого. И возлагая на будущее надежды, Эди выдохнула. — По правде я думала, что это конец. — сказала девушка, смотря на восходящее солнце. — Я так странно чувствовала себя. — Я тоже. Эди, знаешь, я хочу тебе кое-что сказать. — Нáван смотрел на свою подругу настолько внимательно, на сколько только мог. — Что же? — Прошлой ночью, да и днëм, я был не в самом хорошем настроении. — слова выходили туго, вот-вот хотели оборваться. — Я всë думал, почему так случилось? Что я потерял? Почему мне снятся странные сны? — Я понимаю твои мысли. — ответила его подруга, стараясь поддержать разговор чём-то кроме кивков головой. — Это сама судьба даëт нам второй шанс! А ты же знаешь, я в судьбу верю. — Я частично об этом, но не совсем… Что-то стремительно разрезало воздух, быстро настолько, что глазами было просто невозможно уследить за этим объектом. Маленький, острый, и ловкий, как бес, по-другому и не скажешь. Вещица тут же оказалась между пальцев Нáвана, приземлившись прямо к его ногам и чуть не утонув в сене. — Снотворное. — произнëс он, учуяв запах исходящий от маленького объекта. — Это странно, откуда здесь снотворное? Ответ, на его, казалось бы, риторический вопрос, оказался дан раньше, чем он предполагал. Со стороны высоких трав, откуда и перелетела маленькая баночка с травами, послышались крики. Нáван сразу нахмурился, стараясь, как можно внимательнее осмотреть территорию. Эди, в свою очередь, вскочила со снопа сена, и всей поверхностью ботинок вжималась в землю, оставляя еле заметные следы. — Стой, угашенная! — закричал парень, спрыгивая вниз за ней, и стараясь догнать, хотя он уже понимал, что как бы не пытался уберечь Эди, она в любом случае во что-то ввяжется. Пусть в этом мире, пусть в другом. «Надо же такой быть! И с кем я общаюсь? Как малый ребëнок!» Очень много тоненьких жëлтоватых пучков развивались над головой Эди. Кусочки неба были чуть-чуть заметны. Она бежала на звук, стараясь обходить огромные столбы травы, уже переходящей в кустарники, а потом и в деревья. Чем ближе она слышала незнакомые голоса, тем аккуратнее она подкрадывалась. Стали различаться отдельные слова, которые были полностью вырезаны из контекста: Предстать, слышишь, тут всё, найти. Ни словом больше, сплошная тишина. Мурашки пробежались по рукам. Эди вздохнула, не успев отреагировать, как еë быстро потянули ещë дальше в заросли кустов за руку. Ветки ободрали ей лицо, а заодно и плечи. Со своей силой попыток выбраться у девушки даже не было. Наконец, оказавшись не на ногах, а на земле, со сжатыми руками, она увидела обладателя этих сильных конечностей. Девушка, с блондинистыми волосами, у которых каждый большой локон был завëрнут в разные стороны, была тоже изумлена, увидев Эди перед собой. Еë серые глаза сами извинялись за неприятность, всём видом, а негромкий вздох, дал понять, что предположения верны. — Ещë один человек? — воскликнула блондинка, опустив ладони и заглянув за кустарник, убедившись, что там никого нет, она вновь повернулась к собеседнице. — Что? — с ноткой смеха ответила Эди, и на секунду замолкла, погружаясь в раздумья. Наверное Нáван был бы рад, что она что-нибудь продумывает. — Подожди, это тебя ищут? — Да, но я всего лишь защищалась от них. — ответила собеседница, расслабляя саму себя лëгкими вздохами. Голоса затихли, явно ожидая чего-то. — Эди, чëрт бы тебя побрал! — Нас всех побрать могу, пожалуйста, будь тише! — воскликнула девушка со светлыми волосами, быстро обернувшись на Нáвана, а затем перекинув взгляд на Эдисон. — Твой друг? — Да, еë. А что вы здесь забыли, златовласка? — за подругу ответил парень, быстро опустившись и сев рядом с двумя девушками. Девушка улыбнулась и еë щëки стали чуть розовее, чем были раньше. Она тряхнула головой, и наконец опустив голову вниз, произнесла: — Какое дурацкое слово. Мне сейчас совершенно не до этого. Она сжалась, прижимая ладонь к предплечью левой руки. Зажмурив глаза, она выдохнула, разочарованно глянув на Эди. — Тебя ранили? — поинтересовалась Эдисон, и быстро оглядела себя, а затем чужую рану. — И давно она кровью истекает? — Около четверти часа, но мне сейчас нет до неë дела, лишь бы от этих отбиться. — Похоже на укус. — вмешался Нáван, которому по-хорошему сказали сидеть и молчать, не говоря ничего своим звонким голосом. Он быстро снял с себя свитер, а затем стянув с себя футболку присмотрелся к ней внимательнее. Оторвав рукава, он протянул их девушке. — Держи. — Это он и есть. Один из них оставил. — сказала та, быстро перевязав рану, пока парень накидывал на себя одежду. — Спасибо. Большое спасибо. Всë вокруг затихло, шуршание маленьких жуков в траве прекратилось. Шуршание листьев кустарника стало таким тихим, что его можно было услышать лишь приблизившись к листьям вплотную. Облака на небе, которых почти не было видно, резко замерли, замедлив свой ход. Нáван, Эди и малознакомая девушка молчали. Каждый занимался разве что своими мыслями. Блондинка прислушивалась к топоту ног, боясь, что еë снова выследят. Эдисон тихо вздыхала, осознание, что она что-то сделала не так опять вбилось ей в голову. Но с другой стороны, почему она не может помочь кому-то, если она этого хочет? А где еë обещанная свобода? Нáван чувствовал, что скоро начнëт биться головой о землю. Подруга, которая по сути старше его, ведëт себя совершенно несуразно, а он словно еë отец, должен следить за ней, какая чушь! Парень чувствовал, что будто бы так и надо, но так не хотелось ломать свои выводы. Легче было назвать Эди безответственной, чем доброй и свободной личностью. «Опять совершает ошибки. Я почти привык, но как на неë не злиться…» — Всë чисто. — произнесла девушка, конечно же с откровенной радостью, может быть она бы и свихнулась, пробудь тут ещё немного. — Ещё раз спасибо. Особенно тебе... Как твоë имя? — Нáван. — ответил парень, нежно и как можно аккуратнее, взяв за руку знакомую. — Слушай, не хочешь присоединиться к нам? Понимаешь, мы одни и ты одна, а так у нас больше шансов хоть на что-то. — Тем более ты ранена и мы должны помочь тебе. Кроме нас у тебя нет хороших знакомых. — сказала Эди, поддержав друга и уже потихоньку поднимаясь на ноги. — Я не против, но давайте сначала уберëмся отсюда. Ничего не ответив, друзья согласились с ней. Все трое быстро выбрались из зарослей, стараясь прокрасться как можно тише. Ветви хрустели под их ногами, из-за чего Эди, постоянно оглядывалась, осматривалась по сторонам и продолжала свой путь. Пару выстрелов послышалось из-за спины. Быстрый топот, звон каблуков, возникающий при беге, раздавался со всех сторон, предсказывая явно что-то нехорошее. Спокойствие сразу покинуло окраину леса, отовсюду исходил шелест листвы, его нельзя было назвать приятным, а скорее очень напрягающим. — Нам конец. — сказала Эди, закрывая лицо рукой, но вовсе не от того, что ей хотелось плакать, она ужасно злилась на себя. — Да что ты говоришь! Нам не конец, нам пизд— — Тише! — прирвала Нáвана обладательница светлых волос, прикрывая ему рот и чуть не опрокидывая бедного парня назад. Она отошла от рыжего бедолаги на пару шагов, оглядывая деревья поблизости, что находились от друг друга весьма далековато. Девушка вздохнула, и быстро произнесла: — Придётся защищаться. — Ты не учла одного факта, что я не бью людей, пока они не нападут на меня. — ответила Эди, твëрдо-следующая своим принципам по жизни, а сама невольно радуясь тому, что помнит о себе хоть что-то. — Эди, это решиться через чур быстро! — воскликнул Нáван, сжимая в руке первую попавшуюся ветку. Ожидание прошло недолго. Крики, исходящие с разных сторон, так разрывали уши, что казалось, будто перепонки вот-вот лопнут. Девушка вдавила кроссовки в землю, проведя ими так упорно, что от мягких трав не осталось и следа. Она была явно сосредоточеннее других, и когда по корням ближайших деревьев застучали сапоги, она наконец-то смогла полностью погрузится в свои движения. Выдох, ещë один, теперь ещë пары ран не избежать, но с этим было легко смириться. Лица сверкали перед глазами, уследить за ними было сложно. У каждого нападающего обязательно кожаный ремень, кинжал в обочине, а в руках пистолет, это первое, что успел заметить Нáван. Приблизительно семеро, может чуть больше. Тишина. Никто не нападал, лишь мушкеты взлетели вверх, издав оглушающий звон. Но этим мало кого можно было напугать, скорее сообщить что-то. Выбежавшие вперëд пару человек, если их можно было так назвать, сразу накинулись на девушку с блондинистыми волосами. Их тщетные попытки скрутить ей руки, только делали еë сосредоточеннее и устойчивее. Одного она быстро повалила на землю, одной рукой замахнувшись и кинув прямо через прогиб, второй оказался слабее, ему было достаточно пары ударов по ногам. Каждый из них падал на землю и тут же оказывался притоптан ногами Нáвана и хорошенько побит палкой по лицу. Сразу трое, в составе двух девушек и одного парня, побежали на него, угрожая пулей в лоб, но видя их неуверенность, было скорее понятно, что они не так хороши. Да и Нáван был не так хорош, значит на равных. Парня тут же попытались прижать к земле, одна из девушек даже постаралась разукрасить ему лицо ножом, Нáван перевернулся, ногами ударив сразу двоих по груди. Последняя девушка была посильнее, она предпочитала драться на равных, скрещивая свой кинжал с ветвью рыжеволосого парня. Он в тот же момент перевернул своë незамысловатое оружее в воздухе и пырнул еë в живот острой стороной. Отбежав к блондинке, парень наткнулся на парочку потрëпанных, но не совсем выбившихся из сил людей. Эди не чувствовала себя такой уверенной, она сжимала кулаки, пытаясь сбежать, но еë горло так зажимала совесть, она снова сделала что-то не то. Чëрт побери, хоть один раз в жизни она может поступить по совести? Может, но нужно было срочно что-то решать. Сильный удар по голове оглушил еë, так что, времени у неë уже не было. Она развернулась очень быстро, кулаком врезавшись в лицо парня. Эдисон поперхнулась, выбив насильно из себя воздух. Она опустила глаза вниз ужаснувшись, еë соперник валялся без сознания на траве, а она сама была насквозь заколота ножëм. Ручка оружия торчала из еë живота, откуда не лилось ни капли крови. Обошлось только испугом, хоть девушка не совсем привыкла к этому. Вынув нож из своей части тела трясущимися руками, она кинула его возле тела и быстро убежала на помощь. На самой яростной части битвы, разгорелся такой пожар, что Эди не сразу осознала, что происходит, столбы пыли поднимались в воздух, смешивая всë вокруг. Взгляд Эди метался, она невыносимо смотрела на всë это. Удар в спину опрокинул девушку на землю, и пока она успела развернуться сверху уже накинулся парень, собираясь набить ей лицо хорошенько, пару раз ударив еë по щекам. Девушка выдохнула, опуская свои руки ниже, так что они затерялись в совокупности действий. Наконец, быстро выхватив мушкет из кармана нападающего, она приложила его ко лбу парня. — Вставай. — скомандовала Эдисон, сама не веря, что только что-то сделала это. Все застыли, кажется до каждого донося резкий выкрик девушки. Не отпуская дуло ото лба, она посмотрела на всех таким строгим и спокойным взглядом, что даже Нáван, знающий еë долгое время, никогда не видел еë лицо таким. — На землю... Живо, иначе он получит пулю в лоб. — холодно произнесла она, внутри хорошо чувствовалось, как еë трясло. Но стоя ровно и чëтко на ногах, она ломала всë, чего так боялась, не ошибка ли это? Единственное, о чëм думала Эди. По земле пробежался звон железа и стук каблуков, а по телу Эдисон холодные мурашки. Один за другим, конечно же, исключая упавших без сил, каждый вставал на колени, держа руки за головой и стараясь не смотреть на бедного парня, которому угрожали мушкетом. Девушка с роскошными блондинистыми волосами выдохнула, с надеждой в глазах глянув на Эди. Никто не сдвинулся с места. Даже Нáван, не улыбался, изо всех сил стараясь держать лицо. Каждая секунда была подобна тяжëлому камню, с треском опускающимся на спину. «Я забыла какого это делать правильный выбор.» От своих же мыслей Эдисон впала в ступор, она зажала рот рукой, округлив глаза. Еë стало потрясывать. — Запуталась с выбором, милая? Не знаешь, что делать? — послышался голос из-за спины, будто читающй мысли, звучал он из тени деревьев, так что никто точно не мог различить, кто именно говорил эти слова. — Думаешь, нажать на курок или нет? Ничего, я сделаю этот выбор за тебя! Глаза в миг прищурились, прицеливаясь, губы растаяли в самодовольной улыбке. Пальцы сжимались, аккуратно и не спеша, будто делая это с особым удовольствием. В этот миг только для обладателя оружия был задержанный момент. Послышалось три выстрела. Как всегда безупречных и точных до мелочей. Губы сжались, дунув на пар исходящий из дула мушкета. — Преступники должны нести наказание, верно? — воскликнул голос, от чего по всему месту прозвучало громкое, чуть ли не оглушительное согласие. Оставалось только хымкнуть в ответ.

***

Голова трещала, будто черепная коробка раскололась на маленькие части. Мягкая подушка кое-как успокаивала, но это было лишь маленькое удовольствие. Эди попыталась открыть глаза и осмотреть комнату. Нáван со знакомой девушкой сидели на одной кровати, ничего не говоря и лишь задумчиво поглядывая по сторонам. — Что-то случилось? Я опять заснула, всë пропустив? — поинтересовалась Эдисон, вставая и держась за голову. Она пошатнулась, но затем быстро упëрлась рукой в ближайшую стену. — О, очень многое! Теперь мы сидим в камере и нас хотят признать преступниками! — воскликнул Нáван раздражëнно, он скрестил руки на груди, с самым недовольным лицом, осматривая подругу. Взмахнув руками, он продолжил. — Ах, да, забыл напомнить у нас завтра суд! И знаешь кто виноват в этом? Эди вздохнула, явно погрустнев, и опустив голову. Она посмотрела в маленькое окошко наверху, откуда в помещение проникал свет. Девушка, жалостно посмотрев на зажатую от стыда знакомую, не смогла усидеть на месте. Подойдя к ней и обняв, она шепнула ей на ухо: — Не переживай, ты всë правильно сделала. По правде, я восхищена тобой. Эди сразу взбодрилась, мягко улыбнувшись. На такую светлую улыбку, ответом послужила такая же. Нáван только сильнее нахмурился, уловив частицы слов. — Спасибо. — шепнула в ответ девушка, она думала о том, что не всë ещë потеряно, хотя свободы они явно лишились. — Слушай, я ведь даже не знаю твоей имени. — Гвинет. — ответила блондинка, протянув правую руку своей собеседнице. — Эди. Нáван перекидывался взглядом с Гвин до Эди пару раз. Он вздохнул, его брови наконец расслабились, а губы стали более нейтральными. Он поднялся с кровати, подойдя к двум девушкам и положив руки им на плечи: — Сегодня тебе, везëт, Эди. Моë милосердие настигло меня очень вовремя. — Да, ладно тебе, Нáван, хватит шутки шутить. — ответила Эдисон, нежно улыбаясь и смотря ему в глаза. — Вот именно. Тем более у нас завтра тяжëлый день, но зато появится второй шанс. — ответила Гвинет, с еë лица не сходила улыбка, грустить совершенно не хотелось, она поджала плечи, оглядывая парня и девушку. — Что-ж, проблемы созданы, что бы их решать. — сказал Нáван, уже задумываясь о предстоящих испытаниях, хотя выражение его лица до сих пор было более, чем радостным. КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ.