Вернутся к фанфику
20. Нет
6 ноября 2023, 03:35ты, может быть, спросишь меня, что случилось?
да так, ничего, просто
похолодало
♫ Flёur — Я все еще здесь
Давно Хирако не чувствовал себя так мерзко — будто взял с полки магазина товар, и тут завыли полицейские сирены, призванные задержать вора. То, что он делал, не было настоящим преступлением, и одновременно было — Момо стала совершеннолетней, в растлении его бы не обвинили, но она все еще оставалась школьницей, а он — учителем; в глазах же ее старшей сестры все должно было смотреться куда хуже: взрослый мужик тайком лапает ее девочку. На месте Лизы Хирако стер бы сам себя в порошок без разбирательств, и ему бы стало легче, если бы та закричала на него или ударила, но Лиза стояла молча, скрестив руки на груди. Момо потупилась под ее взглядом, отступив от Шинджи на шаг. — Ядомару-сан… — он прочистил горло. — Скажешь сейчас, что это не то, о чем я подумала? Или что ты можешь все объяснить? — Лиза насмешливо вскинула бровь. — Я слышала такие отмазки от своих парней, но от чужих — впервые. — Нет, — Хирако провел ладонью по лицу. — Это именно то, о чем вы подумали, Ядомару-сан. Момо вздрогнула, вскинув на него глаза. — Я люблю вашу сестру, — он приобнял Хинамори за плечи. Сейчас его убьют, вот сейчас, заслужил, три-два-один… — Любишь, — повторила Лиза. — Великолепно. Сколько тебе лет, сенсей? — Двадцать восемь, — уныло признал Хирако. — Послушайте, может, переместимся в более удобное место? — взмолился он. — В кафе, например. Лиза задумалась. Небо расцветало фейерверками. — Хорошо, — наконец сказала она. — В кафе. Ты платишь, надеюсь, это понятно. А ты, — сестра кивнула на Момо, — с нами не пойдешь. Марш домой кормить собаку и делать свои уроки. Домой?.. Хирако напрягся; насколько он успел выучить Хинамори, ее лучше было не оставлять одну в моменты потрясений. Сколь сильно она была потрясена сейчас, он не знал, но рисковать не стал бы ни за что. — Думаю, нам надо поговорить втроем, — твердо сказал Шинджи. — Потому что это касается всех, и я не скажу вам того, чего не сказал бы вашей сестре, Ядомару-сан. — Да? — Лиза поправила очки. — А я скажу. И о тебе, и о ней. Обо всем скажу. Идемте, голубки, устроим вам перекрестный допрос, или как это называется, персик? — Очная ставка и допрос с пристрастием, — мрачно сказала Хинамори. — Но последний противоречит Конвенции ООН. — Да-да, — покивала Лиза. — Пошли.***
Кафе на О-Бон в этом районе почти пустовали — большинство отдавало предпочтение уличной еде, но все равно все заведения работали. Хирако завел девочек в уютное место, где царил приятный полумрак и пахло свежей выпечкой, помог сесть сначала Момо, потом Лизе, стоически вытерпев ее взгляд, не стал заказывать себе ничего, кроме кофе, Хинамори попросила то же самое, Лиза — с коньяком. — Итак, — она обхватила чашку ладонями. — Начнем с тебя. Хирако, да? — Да. Хирако Шинджи, — отчитался он, на миг ощутив себя словно перед командиром в армии. — Угу. Хирако Шинджи, двадцать восемь лет, учитель физики. Семья? Жена, дети? — Нет, — он бы оскорбился, если бы не понимал, что и подозрения заслужил. — Вы видели мою семью, Ядомару-сан. Я не женат и не был женат, и у меня нет детей. Ни официальных, ни незаконных. — Родители? — Сирота. Момо заметила, как Хирако коснулся запястья, и ей стало болезненно его жаль — он не заслужил, чтобы Лиза так с ним говорила и так плохо о нем думала. Он бы терпел весь положенный срок, это она не выдержала, а отвечать все равно приходится ему. — Высшее образование? — продолжала сестра. — Тодай. Факультет естественных наук. Диплом магистра физических наук. — Опыт работы? А, черт, — хохотнула Лиза. — Мы не на том собеседовании. Доходы? — Стабильные. Плюс наследство от родителей. — Насле-едство, — Лиза отпила кофе, бросив взгляд на сережки в ушах младшей сестры. — Неплохо. И что же ты, магистр физических наук, Хирако-сенсей, в свои двадцать восемь клеишь учениц? — Я… — он открыл рот и снова закрыл. Сказать, что влюбился с первого взгляда, было бы глупо, никто в такое не верит, Хирако сам бы не поверил. Упомянуть попытку самоубийства Хинамори — выдать ее личную тайну; он не простил бы того, кто трепался бы о его собственном неудачном суициде. — Я хотела спрыгнуть с крыши, — сказала Момо. — Что? — Лиза побледнела. Не уронила чашку, но медленно опустила ее на блюдце, и руки ее подрагивали. — Ты хотела — что? — Меня изнасиловали, — четко проговорила Момо, не отводя глаз от сестры. — Это был учитель математики. Его звали Айзен Соуске. — Ч-что? Хирако приготовился бежать в аптеку за чем-то, что приводит в чувство или успокаивает при панике, но Лиза не упала в обморок и не впала в истерику. Только глаза стали темными и страшными — он узнал этот взгляд, так же смотрела Момо у моря. — А-айзен? — впервые на ее памяти голос сестры так дрожал. — Н-но… — Когда это произошло, после уроков я поднялась на крышу, — продолжала Момо. — А Хирако-сенсей увидел меня снизу. — Господи, — Лиза сняла очки, нервно протирая их салфеткой. — Девочка моя, как же так… — Хирако-сенсей не дал мне спрыгнуть, а потом всячески меня поддерживал. Когда я осталась дома, потому что на нервной почве поднялась температура — он пришел меня навестить. Когда я нашла Комамуру — прыгнул в реку следом за мной. Когда я была готова сдаться, он все время появлялся рядом… а на Багамах, когда ты назвала фамилию моего отца, он помешал мне утопиться, — жестко закончила Момо. Между строк так и читалось: где в эти моменты была ты, Лиза? — Хорошо, — взяла себя в руки старшая сестра мгновенно, и голос ее вновь зазвучал ровным скальпелем. — Об Айзене поговорим отдельно, но… — О нем нет смысла говорить. Он мертв, — перебила ее Момо. — Его больше нет. И Айзен Соуске мне — никто. По крови — никто. Но тогда, ночью, я об этом не знала. — Мертв… — Лиза взволнованно покосилась на Хирако. — Я позвонила Ренджи, — отчеканила Хинамори, откинувшись спиной на спинку кресла. — Хирако-сенсей знает. — Знает? — Лиза взглянула на Шинджи с интересом. — Ничего себе. Господи, персик, но я же не знала, — сорвалась она на отчаянный тон. — Почему ты мне не сказала? Почему ты мне не позвонила? Думаешь, я ради тебя не отвлеклась бы от работы или парня? Да никакая работа и парень не заставят меня от тебя отказаться! — А что бы ты сделала, если уже все решилось? — Я бы тебя утешила… хотя, — старшая скривила уголок рта. — Кажется, это сделали без меня. — Девочки, — хрипло сказал Хирако, — давайте я закажу саке? — Правильно, еще спаивай мне ребенка, — кивнула Лиза и махнула рукой, — Заказывай.***
К концу вечера Хирако и Лиза поладили. Момо сидела тихо, не встревая в разговор, смотрела, как блики от фонарей сверкают в ее сакадзуки, и пыталась поверить в еще одно: теперь все знает сестра. Пока не полностью все, но это было делом времени; когда они с Лизой останутся одни, та обязательно клещами вытянет из Момо все подробности, и потом тоже не отстанет. Временно они с Шинджи говорили совсем не о Хинамори и не об отношениях — оказалось, что оба играли в одну и ту же онлайн-игру, и теперь увлеченно ее обсуждали. Момо не любила игры, свободное время за компьютером тратила на просмотр сериалов, но то, что Лиза успокоилась, не рвалась убивать Хирако или Айзена и не рыдала в истерике, было самым главным. — В новом патче можно будет жениться, — Лиза глотнула саке. Ее щеки уже начинали розоветь. — Женюсь! — широким жестом Хирако обнял Момо за плечи. Она напряглась, но не отстранилась. — Совсем поехал? — сердито нахмурилась Лиза. — Как ты смеешь такое говорить при моем п-персике? — язык ее стал заплетаться. — Так я на ней женюсь, — недоуменно хлопнул глазами Хирако. — П-почему бы мне этого не говорить? — Женишься? — подпрыгнула Лиза. — В-вот прямо сейчас? Ей рано, у нее школа. — Закончит — женюсь! — отрезал Шинджи. — Если не женюсь, буду придурком конченным, т-такое сокровище нужно ловить и держать… Момо смущенно покраснела. — Т-только не вздумай при людях ее за что-то держать, — Лиза поправила очки, пытаясь сфокусировать взгляд. — С-свесть имей… — Онее-сан! — Хинамори повысила голос. — Тебе уже хватит! И вам, Хирако-сенсей, тоже! — Н-ну пе-ерсик, — Лиза потянулась за отобранной бутылкой и уронила голову на руку. Хирако издал звук между смехом и всхрапом. — Пьяницы чертовы, — проворчала Момо. — Как я вас до дома дотащу, не думали? Решение нашлось быстро; Хинамори набрала номер Ренджи, и очень скоро у кафетерия затормозило черное «феррари», откуда вышел высокий молодой мужчина с длинными рыжими волосами, собранными в хвост. Вместо бровей у него были татуировки, под джинсовой курткой скрывались другие тату по всему телу, включая изображение дракона на спине. Официанты при виде него дружно позеленели, но постарались не подать виду. — Йо, — Ренджи махнул рукой в знак приветствия. — Давно не виделись. — Привет, — заулыбалась Момо. Вид друга кому угодно мог показаться пугающим, но ее успокаивало само его присутствие — до появления Хирако Хинамори чувствовала себя поистине защищенной только рядом с Ренджи. Он аккуратно поднял заснувшую Лизу на руки — бережно, будто та была хрустальной, что совсем не вязалось с образом брутального якудза; сколько Момо его знала, Абараи всегда вел себя очень вежливо и обходительно с девушками всех возрастов, хотя влюблен был лишь в одну. Хирако приподнял голову от стола, увидел Ренджи, пробормотал что-то неразборчивое и снова отключился. — Ничего себе набрались, — восхитился тот. — Это по поводу О-Бона? — Нет, это знакомство с родителями, — она усмехнулась в кулачок. Ренджи заботливо устроил Лизу на заднем сидении машины, накрыв ее пледом. — С родителями? Ядомару-онее-сан завела нового ухажера? — Нет, — гордо ответила Момо, садясь на пассажирское сиденье — Ренджи открыл перед ней дверь. — Я завела. — А-а… — протянул тот, плюхаясь на место водителя — и застыл, разинув рот. Перевел взгляд на подругу, — Ты завела? Тот белобрысый — твой парень? — Да, — больше Момо в этом не сомневалась. Они с Хирако сблизились слишком тесно, чтобы считать это чем-то несерьезным. — Нифига себе, — Ренджи завел машину, выруливая на дорогу. — И вы любите друг друга, да? — Да. — Какие-то у меня двоякие от этого чувства, — признался Абараи. — Вроде рад за тебя, а с другой стороны порвал бы этого типа на куски. — Он хороший, — сказала Момо. — Очень хороший. — А он тебе лапшу не вешает? — засомневался Ренджи. — Сначала хороший, а потом выяснишь, что у него три жены и десять кредитов. — Нет у него жен и кредитов. — Ты откуда знаешь? Момо в который раз за сегодня смущенно покраснела. — Посмотрела в личном деле. — Пф, там нет инфы про кредиты. Ты как хочешь, а я его по базе пробью, — заявил Ренджи. Момо не стала спорить — беспокойство Абараи о ней было истинным беспокойством старшего брата.***
Утром от головной боли Хирако хотелось умереть. Во рту пересохло, как в пустыне, тело ломило, будто вчера по нему туда-сюда ходили стада слонов, а когда он вспомнил, что было вчера, умереть захотелось еще сильнее. Хорошо было только одно — что ни о чем не узнала тетя, тогда Шинджи пришлось бы действительно паршиво… если могло быть хуже. Воспоминания о вчерашнем возвращались отрывками, складываясь в цельную мозаику. Фейерверки, сережки, поцелуй, Лиза, выговор, кафе, допрос, Момо, саке, еще саке, и еще саке, он травил какие-то тупые шутки, по-идиотски ржал, обещал на ней жениться, а потом уснул мордой в стол, пока его куда-то не отбуксировал кто-то рыжий. Кто — Хирако подозревал, но предпочел бы об этом забыть: якудза или нет, а когда твою пьяную тушку тащит домой какой-то мужик, даже не друг — паршиво втройне. Надо же было два раза подряд нажраться при любимой девушке. Голос Хиори в трубке бил по ушам, мозгам и нервам одновременно, но от нее Хирако отделался быстро — выяснил, что вчера сестра потащила тетю пускать по течению реки фонари с именами, соврал, что прекрасно провел время, поблагодарил, пообещал купить десять шоколадок и пополз в ванную, где отмокал полчаса. Залив в себя несколько чашек кофе и суп из акульих плавников, Хирако почувствовал себя чуть лучше ожившего трупа, и набрал номер Хинамори, смутно опасаясь, что та собьет вызов, или ответит, что больше не хочет с ним общаться. — Привет, — сказала Момо. Устало, но радостно. — Восстал? — Угу, — хохотнул Хирако. — Восстал. Послушай, мы можем увидеться в Уэно? — Через полчаса, — Хинамори звякнула посудой. — Я тут еще одной зомби акулий суп варю.***
Свежий воздух, пахнущий близящейся осенью, отрезвил Шинджи окончательно. Дожидаясь Хинамори, он курил (после того, как между ними все стало на самом деле серьезно, старался бросить, но полностью отказаться пока не мог) и пытался разложить в голове все по полочкам. Это и так было ясно, вывод изначально напрашивался сам собой: если Момо не пошлет его к черту, то, когда она закончит Тодай, когда они перестанут прятаться, когда оба будут официально взрослыми… думать об этом было приятно и волнительно одновременно. Увидеть Момо было еще приятнее. Поцеловать ее при встрече Хирако не мог, но от одного вида улыбки успокоился, и дышать стало легко-легко — так не улыбаются тем, с кем намерены расстаться. — Давай купим что-то попить? — предложила Хинамори. — Нет уж, — отказался Хирако. — Идем нормально завтракать. Я ел только пересоленный акулий суп. — Пересоленный? — Дважды забывал, что уже солил, — он сунул руки в карманы. — Никогда не пей, Момо-чан. Это не решение проблемы, а… как там говорят… не помню. В общем, не советую. — Хорошо, — кивнула Хинамори, тактично умолчав, что на прошлом дне рождения Рангику она перебрала, не могла дойти домой, и ее нес на спине Ичиго. Про то, что дома неплохо позавтракала, она тоже умолчала — есть Момо могла, сколько угодно, если не была голодна, то ела ради вкуса, редко объедаясь и не набирая ни одного лишнего килограмма. — Я был ужасен вчера, да? — печально спросил Шинджи. — Не думал, что так выйдет, обычно знаю свою норму… это правда не происходит часто! — встрепенулся он. — Скажем так, — Хинамори склонила голову набок, — ситуация располагала. — Да уж, — Хирако нервно засмеялся, проводя ладонью по лицу, и тут же снова помрачнел, — Вы с сестрой как, помирились? — Думаю, к обеду я ее прощу, — усмехнулась Момо. — Пока что онее-сан пытается просто выжить. Кто нарушил свою норму, так это она. — А потом? — Что потом? — Ну… что она говорит? — Пока что только попросила дать ей спокойно умереть, — Хинамори засмеялась в кулачок. Происходящее не столько беспокоило ее, сколько веселило. — А когда придет в себя? — Тогда будет рада. Я же сказала еще на Багамах, Лиза — это Лиза. Она мне не мать, чтобы трястись над моей нравственностью и требовать, чтобы прикоснувшийся ко мне мужчина немедленно женился. — Вот об этом я и хотел поговорить, — Хирако остановился. Момо тоже, глядя на него снизу вверх. — Когда ты закончишь Тодай, я на тебе женюсь. Женится?.. В этом направлении Хинамори никогда не думала. Выросла вне стандартной модели семьи, не видела отношений родителей, с детства привыкла к постоянным сменам ухажеров Лизы, сама приняла решение, что сделает упор на карьеру и самореализацию. Она хотела учиться, работать, продвигаться по служебной лестнице, и в ее планы никак не вписывался брак — даже если она любила Хирако. — Нет, — вырвалось у Момо само собой. Уголки губ Шинджи поползли вниз. — А… — выдавил он. — Да, я… в принципе… понимаю. — Нет, я… — поняв, что сказала, Хинамори хотела возразить, но в кармане джинсов завибрировал телефон. Она потянулась сбросить вызов — чей бы то ни было, но случайно палец соскользнул, и вместо тишины на всю пустую аллею прозвучал полный слез и отчаяния голос Рангику: — Момо! Умоляю, пожалуйста, приезжай, приезжа-ай… — и все слова затерялись в рыданиях. — Ран? Ран! Ты что? Ты где?.. Пока Хинамори добивалась от бьющейся в истерике подруги связных объяснений, что случилось и куда приезжать, Хирако ушел, вынимая следующую сигарету.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!