Часть 15

Как давно я начала общаться с людьми? Приходилось ли мне говорить так часто о том, о чём я не хотела? И как часто мне приходилось врать, что всё хорошо?

…

Я опустилась за стол. — Что с тобой? На тебе лица нет. — обеспокоенно спросил Поэт. — Всё нормально. Я просто немного устала. — Не ходи никуда сегодня. Я побуду с тобой, если хочешь. — Не надо, хочу одна побыть. — Что на тебя так повлияло? О чём задумываешься? — О своём существовании. Кем я была «до». — Навязчивые мысли посещают? — А где Кризалис? — обеспокоенно осмотрелась я. — Ушёл на пробежку, скоро вернётся. Может поешь? — Не охота. Я пойду полежу. Настроения и правда не было. Навязчивые мысли, разумеется, посещали меня. Я думала обо всём на свете. Сгусток мыслей менялся с каждым мгновением, а на душе была пустота. Было грустно. Хотелось, чтобы кто-то понял меня, но я была уверена, что всё настолько сложно, что я сама не понимаю «что», «как» и «почему». Я не заметила, как в комнату вошёл Поэт. В этот момент я лежала, уставившись в одну точку на стене. Он укрыл меня покрывалом, взяв его с лежанки рядом. Я лениво подняла на него глаза. Поэт даже не пытался улыбнуться. У него был какой-то сочувственный вид. Винил ли он себя? — Надеюсь, что нет. Ведь это не его, или кого-либо другого вина. Поэт молча вышел, чтобы не беспокоить меня. Это было верным решением с его стороны. В комнате повеяло холодом. Окно было приоткрыто. Время было весеннее, казалось бы: «Чем не повод для жизни?». Но что-то терзало мою душу. Быть может прошлые воспоминания? А какой сейчас в них смысл? Я ведь и не человек. Наверное.. По крайней мере, не Обычный. Обычные люди не воскресают. А я, о чудо, воскресла, да вместо огненных сил, про которые мне так пудрил мозги сумасшедшей доктор, ничего у меня нет. Пустота внутри. Дыра. Даже здесь не повезло. Ну конечно. Ни с работой, ни с отношениями, ни как таковой, и с жизнью мне не повезло. Похоже в этом моя способность. Крах. Полная неудача. Я перевернулась на бок. Сжимала край покрывала. Глаза слезились, и слёзы начали стекать по подушке. «Почему не я?» — Этот вопрос всё чаще возникал в моей голове при жизни. Сейчас я более менее справляюсь с этим. Но что делать с тем, что люди не могут долго общаться со мной. Нет, я не надоедаю, я… открываюсь, а меня отторгают. «Ты казалась лучше», «Ты раньше была другой». Я могу вечно твердить, что мне плевать. Если не принимаете меня такой, какая я есть — уходите. И ведь уходят. Никто никогда рядом со мной не оставался столь долго. А если и остаются — то в глубине души они такие же, как и я. Токсичные отбросы общества. Правда, не столь наивные и грубые по отношению к другим, как я. Я отторгаю всех. Больно мне никто не сделает, если никого не будет рядом. Но от этого я никуда не убегу. Я могу попытаться, но боль не убежит от меня, и окажется, как всегда, что пока я бежала, не заметила, что стою на месте. Я нашла в себе силы встать. Не знаю, сколько времени прошло, но ещё не стемнело. Я пошла на кухню, налила стакан проточенной воды из-под крана. — Ты что-нибудь ела? — спросил Кризалис. — Нет. Не хочу. — Насть, есть такое слово «надо». Не мучай себя. Побледнела вся. Тебе не плохо? — Мне отлично. Могу так пролежать ещё долго. Всё равно пользы от меня нет никакой. — Не закапывай себя. Что ты так расстраиваешься и опускаешь руки из-за какого-то мудака. Подумаешь, да будет у тебя всё в жизни, и даже больше! Нужно только взять себя в руки. — Я пока не могу… Сил нет что ли… — Понимаю, такое бывает. И мы тебя не бросим, ты не думай. Мы с Поэтом поддержим тебя. — А он снова гуляет? — мотнула я в сторону окна. — Да. На него, похоже, снизошло вдохновение. — Хоть кому-то по этой жизни везёт. — Да не нуди. И на твоей улице будет праздник! — оптимистично подбодрил меня Криз. — Спасибо, чтобы я без тебя делала. Без вас с Поэтом. Криз улыбнулся. Я через силу слегка улыбнулась в ответ. — Я тоже наверное пойду подышу. — Я взяла куртку, и выскочила в подъезд. Хотелось найти Поэта. Быть может, его муза и меня вдохновит? И я его нашла. Правда в компании какой-то девушки с собакой. Я в миг сделала невозмутимый вид, будто бы просто гуляю, и даже не замечаю их. Правда компания абсолютно проигнорировала и это. Видимо так было увлечены разговором друг с другом. Интересно, чем она так «вдохновила» Поэта. Пару кругов вокруг дома освежили голову, но не выбили из меня всё до конца. И легче стало лишь на мгновение. Когда самобичевание резко сменилось на лёгкий испуг. — Гуляешь? — внезапно возник передо мной Поэт. Я даже его не заметила сперва перед собой. Странно, обычно, даже глядя себе под ноги, я вижу всё, что происходит спереди. — Да. — Как хорошо! Представляешь, сегодня я настолько вдохновился прогулкой, что словами не описать! — Поэт остановился, подбирая слова. А затем расслабил плечи, и припустил веки, глядя на меня. — «Белеет парус одинокой. В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?.. Играют волны — ветер свищет, И мачта гнется и скрыпит…»… — «Увы!.. Он счастия не ищет И не от счастия бежит!» — «Под ним струя светлей лазури, Над ним луч солнца золотой…». — «А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой!» — Не плохо, Анастасия! А говорила, не помнишь подобных стихотворений. — Я и не думала, что вспомню. — замялась я. Поэт подхватил меня под руку. — Расскажи в стихах, что у тебя на душе. Знаю-знаю… — только я хотела сказать, как меня остановил Поэт. — Это трудно. Но ты попробуй! Может станет легче. Я посмотрела на него, и глубоко выдохнула. В голове меж собой начали возникать начальные строки. — В моей душе… «В моей душе цветает гниль… Что приносили мне другие…» — я посмотрела на Поэта, словно ожидала осуждающего взгляда. Но тот смотрел на меня абсолютно спокойно, ожидая продолжения. Я пыталась подобрать более удачную рифму. — «Добро не угасает, иль…? Или на зло ответить…» Как… «Как они мне?» Я замолчала. А Поэт видимо, ожидал продолжения, но я так ничего и не придумала. — Вот видишь. У тебя здорово получается, Душка! — радостно захлопал в ладоши Поэт. — И этот талант в тебе нужно развивать. Попробуй все свои мысли сплетать в единые строки. Даже если они будут бессмысленны для тебя. Я более, чем уверен, что у тебя есть этот дар, и всё у тебя получиться. — Да ладно, какой уж там… — Нет-нет, ты только подумай! Кто бы сейчас ровно так же, как и ты, из двух слов мог бы связать целое четверостишие! Ты умница! Я смущённо улыбнулась, отведя взгляд в сторону. — Ну наконец-то! Как не хватало нам твоей улыбки! — Поэт… — продолжала краснеть и отмахиваться я. — А что это за дама с собачкой была с тобой? — А, ты про Татьяну. — чуть усмехнулся он. — Да так, познакомились внезапно. — Очередная «дама сердца», м? — Ну почему же «очередная»? Ты настолько плохого обо мне мнения? — Что ты, нет, я не это имела ввиду. Я о том, что дамы вокруг так и вешаются на тебя. — А тебе прямо грустно. — Нет, я рада. Рада, что я не такая. — Какая? — удивлённо, но с искренней улыбкой спросил Поэт, склонив голову на бок. Я задумалась. — Не ведусь на романтичные строки классиков. — А если бы строки принадлежали мне, повелась бы? Я посмеялась, не зная что ответить. Вопрос поставил меня в тупик, поскольку я очень ценила что-то подобное. — Никто пробовать не запрещал. — Что ж, буду знать. — подмигнул мне он, устремив загадочно взгляд вперёд. Помолчав буквально мгновение, в следующее я вновь уцепилась Поэту за локоть, с улыбкой глядя на него, и тот неожиданно стал грамотно сплетать слова в строки, так и льющиеся откуда-то из глубин его закрытой от меня души. — «Когда ты мне врёшь, По глазам твоим видно, Как ты всё ещё видишь, и всё ещё ждёшь, И давно уже было мне всё очевидно: Давно на свете одна ты живёшь, Давно твоё сердце для кого-то не билось, В очередной раз другому ты его разобьёшь, И ты проснулась, но всё повторилось...». С минуту, я молча смотрела на него, разинув рот и буквально лишившись дара речи. В самую точку. — И как это у тебя получается? — Что именно? — Залезть так глубоко в душу человека, и найти нужное описание его.. Его... — никак не могу вспомнить слова. — Боли? Я замолчала, внимательно рассматривая его глаза, отстраненные от этого мира. Будто бы он находился сейчас не здесь, со мной, а где-то блуждал в собственных воспоминаниях, которые приносили ему это отвратное чувство, которое каждый человек переживает по-разному. И Поэт в стихотворении рассказывал не только про меня, но и, пожалуй, отчасти про себя. Возможно, именно по этому он ещё не готов открыться мне целиком, и я с приложенной рукой к сердцу, отдаю уважение и понимание ему, не продолжая давить на старые раны. А ведь раны у Поэта гноящиеся.. Чем больше всматриваюсь в его уставшиеглаза, тем сильнее убеждаюсь в том, что Поэт не мало перенёс этой боли в своей жизни. Он многое пережил. Дало ли это псевдолечение свои плоды для Поэта, как, наверняка, говорил ему доктор, или же, сделало ещё хуже, чем было. Но знаю одно — каждую гноящуюся рану нужно обработать, а затем уже зашить. После прогулки мы зашли с Поэтом в парадную, а затем поднялись на нужный, уже казалось, настолько родной этаж. — Вот они! — с распростёртыми объятиями встречал нас Криз. — Я вас уже заждался, полуношики! Проходите, скорее, стынет же всё. Мы с Поэт переглянулись, есе сдерживая улыбки, и Поэт, поклонившись, элегантным жестом пригласил пройти вперёд. Я, поклонившись в ответ, поблагодарила его, мы пошли на кухню. В ноздри бил аромат, видимо, самой вкусной еды в мире за последнее время! — Криииз... Ты нас балуешь! Это так вкусно! Я вкуснее в жизни ничего не ела, клянусь! — лопала я за обе щёки картошку. — Солидарен с юной леди. Пища просто божественна! — покрутил в руке бокал красного Поэт. — На здоровье! Спасибо большое за ваши комплименты! Безмерно рад, что вам понравилось. — У тебя явно талант, друг мой. — продолжал Поэт. — Да-да! Полностью поддерживаю. Криз тихо посмеялся на это. Вечер Поэзии и вкусной, нет, самой бесподобной еды, мы провели бесподобно, я клянусь! — Ну наконец-то ты пришла в себя! Я уж думал всё, "потеряли". — С улыбкой сказал Криз. — Выходит, я не пропаду без вас. Спасибо вам, ребят, правда. Парни в ответ мне улыбнулись, переглянувшись. Ещё по бокалу красного отменного вина мы с ними культурно испробовали, и, как миленькие, дрыхли без задних ног. Какой же сегодня был прекрасный вечер.