Вернутся к фанфику
4. Вкус
14 октября 2023, 02:02
Прямо за кухонным столом, рядом с Ёнбоком и мамой, сидел статный юноша в брендовой одежде светлых тонов, держал обеими руками чашку чая и увлечённо что-то рассказывал. Мама заметила его и улыбнулась.
— Ой, сынок, ты немного опоздал. Чонин, наш новый сосед снизу, помог нам перекрыть воду.
— Да! Хо-я, представляешь, у него есть ламборджини! И он обещал меня покатать! — мальчик был очень впечатлён приобретённым знакомством, и глаза горели восторгом.
— Конечно, — тот погладил его по волосам, ласково улыбаясь.
Ли не знал, как реагировать, земля уходила у него из-под ног, словно он падал в бесконечно глубокую яму. На его лице отразилась гримаса шока и волнения, что не ускользнуло от матери. Но та не поняла, чем это вызвано.
— Вы знакомы?
— Да, у нас есть общий друг, он и познакомил меня с Минхо однажды, — мило улыбнулся, подмигнув застывшему молодому человеку.
— Замечательно, надеюсь, вы и дальше будете общаться, а то у Хо не так много приятелей.
Ли похолодел, первой мыслью было позвонить Джисону. Но какова вероятность, что в этот момент Ян не сделает что-то ужасное с его родными? Он был растерян и не мог вымолвить ни слова, чувствуя, как тело парализует неизвестность. Хан ведь предупреждал, что ему нельзя оставаться одному и всегда нужно быть рядом с ним, а теперь по глупости своей Минхо сам навлёк на себя беду. Сейчас ему необходимо позаботиться о безопасности семьи и не думать ни о чём другом.
— Чонин, мы можем поговорить наедине? — выдавил из себя слова, стараясь говорить ровно, чтобы не выказать беспокойства.
— Да, с удовольствием, — поднялся на ноги, поправляя джинсовку. — Спасибо за вкусный ужин!
— Это тебе спасибо, что помог, а то бы мы затопили не только твой потолок, но и пол.
Ли медленно вышел вслед за гостем в коридор, тоже обуваясь. Ему не хотелось оборачиваться и смотреть на маму и брата. Неизвестно, каковы теперь его шансы вернуться домой. Оставалось надеяться, что Джисон приедет и что-нибудь придумает. Впрочем, даже если он и заявится сюда, то всё равно не сможет их защитить, ведь боится не меньше.
Чонин спускается по лестнице, и его шаги отдаются в ушах тупой болью, пронзающей каждую частичку тела. Во дворе он подходит к той самой спортивной машине и открывает пассажирскую дверь.
— Куда мы поедем?
— Туда, где мы сможем поговорить наедине. И Хани туда пригласим. Позвони ему.
Минхо сел в машину, ощущая, что ему трудно даже пошевелить пальцами, а уж сказать Джисону, где его найти – тем более.
— Позволь мне это сделать, — сел на водительское сиденье, выхватив телефон из его рук.
Он резко вывернул руль и нажал на газ, выезжая на дорогу и совершенно не обращая внимания на окружающих, что начали сигналить ему.
— Хочешь убить меня?
— Выбор будет за тобой.
Ян ехал в неизвестном направлении, не обращая внимания на пассажира. Когда они оказались на трассе, стрелка спидометра практически легла на шкалу больших чисел. От такой скорости Ли вжался в сиденье, а голова мгновенно закружилась. Чонин тем временем набрал номер Хана и, не дождавшись ответа, сказал:
— Буду ждать тебя на нашем месте.
Минхо ничего не говорил, только слышал ритм своего сердца, которое готово было разорваться прямо в груди. Невозможно представить, что сейчас чувствует Джисон и каково ему будет, когда Ян убьёт Ли. Смириться с неизбежным оказалось невыносимо, но они оба знали, на что шли. Через двадцать минут Чонин привёз их на окраину города, где находился железнодорожный мост. Они вышли из машины, двигаясь вверх по ступеням с железными перилами. Под ними были проложены рельсы, и по ним периодически проносились поезда, сигналя протяжными гудками.
Пугала высота и то, что над головами висели высоковольтные провода. Ян сложил руки на груди, изучая молодого человека своими лисьими глазами.
— Ты вкусно пахнешь из-за своей невинности, удивительно, как Хан так долго сдерживался.
— Давай не будем его ждать, — смотрел вниз, стиснув руками выкрашенную в чёрный цвет перекладину.
— Без него ничего не получится, и веселья не будет, — покачал головой, и его серебряные серьги запутались в волосах. — Подойди ко мне, — протянул руку.
Минхо сократил расстояние между ними, вложив свою ладонь в чужую. Тот провёл большим пальцем по голубым венам, несильно надавливая.
— Хани будет в восторге от твоей крови, она придаст ему много сил и энергии. Кроме того, его боль утихнет.
— Что ты имеешь в виду? — сглотнул.
— Заставь его укусить тебя, иначе твоя семья не доживёт до утра.
— Он этого не сделает. Его принципы и образ жизни непоколебимы.
— Значит, ты должен постараться ради своих близких.
На глаза Ли навернулись слёзы, когда он понял, что ему предстоит сделать. Разрушить чужую жизнь, которая только начинала налаживаться, и покончить с собой ради своих родных. Выбор проигрышный даже в том случае, если он останется в живых, потому что без семьи его ненависть к самому себе поглотит все светлые чувства.
— Не плачь, я уверен, он надолго запомнит твой чистый вкус, — вытер слезинку со щеки.
— Минхо! — Джисон стоял в начале моста, затем в ту же секунду оказался рядом с ними, выдёргивая его ладонь из чужой хватки и отодвигая в сторону. — Ты! Как ты смеешь прикасаться к нему?! — прорычал.
— Мы всего лишь побеседовали, я ничего не делал.
— Джисон, я… — повернулся к нему, обхватив ладонями его прохладные щёки. — Пожалуйста, сделай это ради меня.
Ли резко прикусил губу до крови, да так сильно, что она начала стекать по подбородку. Зрачки вампиров резко сузились, у Яна они приобрели неистовый красный оттенок; запах был настолько резким и глубоким, что у обоих помутилось сознание. Джисон затаил дыхание и перевёл взгляд на Чонина: тот вцепился пальцами в перекладину так, что металл начал сжиматься под его хваткой. Хан априори был слабее, поэтому потенциально не мог защитить молодого человека, причём даже от самого себя.
— Я не могу причинить тебе боль и предать всё, что у меня есть.
Минхо лишь покачал головой: у него нет другого выхода, кроме как умереть. Если погибнет его семья, он покончит с собой, не выдержав этого бремени, ведь вся вина будет лежать на нём. Или сейчас, заставив возлюбленного уйти со своего пути и превратив его жизнь в ад.
— Он убьёт моих родных, и это будет моя ошибка. Какой будет моя жизнь тогда с таким грузом? Я не хочу этого и тебя подводить не желаю, — начал задыхаться от истерики, он был в шаге от того, чтобы спрыгнуть вниз и прекратить эту пытку.
— Скажи ещё раз, что я могу сделать, чтобы ты был счастлив? — Джисон подошёл к нему, поднимая его голову. — Остальное не важно, потому что ничто не имеет смысла, кроме тебя.
— Укуси меня, — приблизился к его уху и тихо прошептал. — Я не хочу умирать и верю, что ты сможешь остановиться, когда восстановишь свои силы.
— Это невозможно, — по его телу пробежала крупная дрожь.
— Верно, Хани нужно взять её всю, чтобы снова стать полноценным вампиром и пользоваться той силой, которая ему положена, — Чонин смотрел на чужие губы, будучи не в силах отвести взгляд.
— Если я сейчас брошу всё и уйду с тобой, куда скажешь, ты оставишь его в покое?
Джисон сделал шаг назад, стараясь не смотреть на растерянного молодого человека, замершего от этих слов.
— А где гарантии, что ты сдержишь своё обещание? — прищурил глаза. — Тебе нужно снова стать самим собой. Ты никогда не был готов обменивать одни жизни на другие, так что же изменилось сейчас?
— Я впервые готов сделать выбор в свою пользу. Я буду счастлив, зная, что Минхо в порядке, и готов пожертвовать кем-то ради этого.
— Тогда убей всех работников на ближайшей станции.
— Хорошо.
Глаза Ли расширились от ужаса, и он быстро схватил его за рукав, останавливая.
— Не соглашайся на это! — его глаза стали стеклянными от непролитых слёз. — Почему ты готов так поступить?
— Я постоянно проигрываю. Люди так или иначе умирают, пусть и не от моей руки. На этот раз я выбираю жизнь своего возлюбленного, а на остальное мне наплевать.
Хан не дал ему ответить – он растворился в воздухе, оставив после себя чёрную дымку, которая в ту же секунду исчезла. Чонин последовал за ним, оставив Минхо одного на высоком мосту, обдуваемом ночным ветром. Он понял, что шаткое чувство человечности, которое Джисон пытался сохранить в себе, рухнуло; теперь его ненависть к самому себе не будет иметь границ. И ему предстоит последовать за своим врагом, признав своё поражение.
У Ли не было сил, он просто сел на дощатый настил моста, уткнувшись лбом в согнутые колени. Слёзы омывали его щёки, он не мог радоваться тому, что его семья не пострадает, ведь ради этого была пожертвована целая чужая вечность. Неизвестно, сколько прошло времени, ведь он не слышал ничего, кроме железных колёс поездов и их длинных сигналов. Мост дрожал из-за вибрации, идущей снизу, делая чужие шаги бесшумными.
Он почувствовал руку на своём плече и вздрогнул от неожиданности.
— Я отвезу тебя домой. Всё уже закончилось.
Голос Хана был мягким, как обычно, но ему было страшно поднять голову. Тем не менее, он посмотрел вверх, не заметив никаких изменений, кроме ярко-алых глаз. Такого же цвета, как тот куст пышных роз на неизвестной старой могиле, что расцвел против воли в таком месте.
— Что будет дальше?
— Мы же договорились жить моментом? — ласково улыбнулся.
— Да, ты прав.
Минхо резко тянет его на себя и припадает к чужим губам, крепко обнимая за шею. Он чувствует металлический привкус и острые клыки, которые были ещё не до конца спрятаны. Джисон одним рывком поднимает его на ноги, отрываясь от губ, но не испытывая потребности выпить кровь, ибо он достаточно насытился ею в тех людях. Они спускаются с моста самым безумным образом: просто прыгают вниз, и молодой человек не успевает даже испугаться, ведь его крепко прижимают к себе, и всё происходит слишком стремительно. Хан выглядит слишком спокойным, когда они садятся в машину, и кажется, что любые разговоры сейчас не имеют смысла.
— Где Чонин?
— Не думай о нём. Больше ты его никогда не увидишь. Меня тоже, — последнее остаётся неозвученным.
— Хани, я волнуюсь за тебя, — положил свою руку на чужую, лежавшую на колене. Её тут же сжали, нежно поглаживая кожу.
— Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.
Ли не знал, как на это реагировать, потому лишь сильнее стиснул ладонь.
— Хочешь побыть вместе или отвезти тебя домой?
— Я хочу остаться с тобой.
Джисон кивнул и быстро свернул на нужную улицу. Он был рад, что тот ни о чём не спрашивает, ведь его человеческая часть только что окончательно умерла. Минхо тоже был в опасности, находясь рядом с ним. Его уже ничто не сдерживало, а вековая боль отступила, сменившись безумным чувством эйфории и лёгкости. Он превратился в монстра, убившего шестерых человек за раз.
Они быстро добрались до дома, каждый был погружён в свои мысли. Хан не представлял, как сможет отпустить и двигаться дальше. Единственное, что будет согревать его, – это мысль и надежда, что с любимым всё будет хорошо.
В квартире Джисон направился в ванную, чтобы смыть с себя мерзкое чувство и следы крови, которых на теле не было, они запятнали его душу. В зеркале, в свете холодной лампы на него смотрели яркие глаза алого цвета, и ему хотелось вырвать их и ослепнуть навсегда, чтобы никогда больше не видеть своего отражения. Внезапно он почувствовал на своей талии пару рук, сзади к нему прижались, крепко обнимая.
Ли уткнулся в заднюю часть его шеи, вдыхая аромат геля для душа и совершенно не заботясь о том, кем тот стал. Хан развернулся в его хватке, заметив засохший кровяной след на подбородке, он открыл воду и зачерпнул её ладонью, омывая чужое лицо. Минхо не ожидал такого, потому поморщился от холода и от того, как капли стекали ему за шиворот.
Губа снова начала кровоточить, заставив Джисона шумно сглотнуть. Он достал из верхнего шкафчика ватные диски и спирт, смочил и приложил к порезу.
— Ай! Больно, — вывернулся, и от жжения у него на глазах выступили слезы.
— Прости, — он подул на рану, желая облизать её, но неизвестно, к чему бы это привело.
Воротник Ли испачкался и намок, поэтому он расстегнул пуговицы на клетчатой рубашке, оголив ключицы. Они были словно выточены и обтянуты тонкой чистой кожей. Хан целует его в щёку, висок, переходит к шее и проводит по ней кончиком языка. Запах сводит его с ума, а ощущение пульса под губами посылает волны жара по телу, пробуждая инстинкты. Минхо дрожит, запуская пальцы в его спутанные волосы и притягивая ближе, желая продлить этот момент.
— Я хочу тебя, — голос стал неузнаваемым.
— Ты уверен? — дразняще цепляет зубами его кожу, провоцируя самого себя.
— Да.
Вампир осыпает поцелуями его шею, одной рукой до конца расстёгивает рубашку, полностью обнажая грудь, и снимает её. Молодой человек тяжело дышит, стараясь унять сердцебиение и сохранить спокойствие. Джисон тянет их в коридор, где обхватывает чужие руки, поднимает их над его головой и прижимает к стене. Ладонь скользит вдоль туловища, задерживаясь на спине и пояснице, вызывая табун мурашек. Минхо смотрит в яркие глаза напротив, не испытывая ни тревоги, ни страха. Ему хотелось лишь поцеловать его, но губа по-прежнему в слишком плачевном состоянии.
Хан прикусывает мочку уха, цепляя зубами серьгу, проводит по ней языком, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Ли шумно выдыхает – он не ожидал столь нежных и неторопливых ласк, от которых по телу разливается тепло. Джисон скидывает с него рубашку, блуждая руками по мышцам спины и спускаясь к кромке штанов. Минхо обхватывает его за плечи, прижимаясь пахом к чужому бедру в поисках трения. Внезапно вспыхнувшая страсть заставляет его желать большего и дойти до конца. Хан через ткань поглаживает ягодицы, осторожно сжимая их и вызывая стон из его горла.
— Минхо, как тебе нравится? Я сделаю всё, что ты хочешь, — поцеловал его в щёку, облизнув кожу.
— У меня никогда не было полноценного секса, только что-то вроде прелюдии, — смущённо опустил взгляд.
— Хорошо, тогда что ты хочешь попробовать?
— Мне неловко об этом говорить, — его щёки покраснели до неузнаваемости.
— Я видел в своей жизни всё, и никогда не было такого, чтобы я отказался что-то испытать.
— Я хочу твои поцелуи на своём теле. Везде.
Джисон ласково улыбнулся, подхватил его под бёдра и направился в спальню. Он уложил молодого человека на белую постель, стянул с него брюки и отбросил их на пол, нависнув над ним. Сейчас его жажда была утолена, но требовалось время, чтобы обуздать свою силу, поэтому он решил сосредоточиться только на чужом удовольствии. Юноша наклонился, опаляя горячим дыханием ключицы, и невесомо коснулся их губами. Его густые волосы щекотали шею, заставляя партнёра периодически вздрагивать. Минхо старался ни о чём не думать, но понимал, что с этого момента изменилось всё, и Хан уже никогда не будет прежним. Даже тепло было не в силах растопить лёд, которым покрылось его сердце.
Он целует под подбородком и опускается ниже, накрывая губами кадык. Его рука поглаживает подтянутый живот и останавливается на груди. Пальцы захватывают левый сосок, несильно сжимают, вырывая из груди сдавленный стон. Разум словно покрывается испариной, как утренней росой, потому что ему слишком нравится этот вид возлюбленного, то, как он зажмуривает глаза и открывает рот, теряясь в приглушенных выдохах.
Джисон медленно касается груди, осыпает ключицы короткими поцелуями. Кончиком языка он проводит по коже, переходя к рёбрам, слыша биение сердца. Сегодня Ли пережил сильный стресс, поэтому ему стоит отдохнуть и почувствовать себя лучше – это единственное, что он может дать. Минхо ёрзает на постели от нахлынувших чувств, которые разливаются по телу приторным сиропом, затягивая в сладкий омут удовольствия. Ему ужасно хочется поцеловать его, передать все накопившиеся эмоции. Но понимает, что сделать это невозможно из-за этой проклятой раны, которая болит даже при попытке улыбнуться.
Ли прикусил большой палец, чтобы не застонать на весь дом, когда с него стянули нижнее бельё, целуя внутреннюю сторону бёдер. Это безумно неловко, но стыд – последнее, о чём он должен был думать. Хан поднял на него свои кровавые глаза, и молодой человек буквально утонул в их глубине и чистоте цвета. Они не сияли, а имели приглушённый винный оттенок, который так красиво смотрелся на бледном лице сквозь пушистую чёлку. Вдруг пришло осознание того, что ему совершенно безразлично, кем является мужчина напротив. Не важно, что будет дальше, хочется только прижаться к нему поближе и никогда не отпускать.
— Ты такой красивый, как будто тебя не существует, и это лишь мираж, — потянул его на себя, заставляя заглянуть в глаза, провёл пальцем по влажным губам.
— Отчасти так и есть, моё существование похоже на бесконечный сон, — поцеловал в краешек губ, не касаясь ранки.
— Мне плевать, кто ты, я хочу быть с тобой.
— Но теперь я не в состоянии контролировать свою жажду.
Минхо хотел что-то сказать, но не успел, потому что горячий рот накрыл его сосок, втягивая горошину. Руки Джисона сжали его бёдра, но так, чтобы не осталось никаких следов. Он поцеловал место за ухом, проводя влажную полоску к плечу. Младший сжал ткань футболки на его спине, принимаясь стягивать её, оглаживая бархатную кожу.
Хан поцеловал его в солнечное сплетение, замечая, как кожа покрывается мурашками, переместился ниже и коснулся бедра кончиками пальцев, посылая короткие импульсы. Ли расслабился, наслаждаясь моментом, так что после каждого поцелуя, особенно в непосредственной близости от паха, его возбуждение только усиливалось. Стыд присущ всем людям, и не все могут с ним бороться, поэтому он почувствовал себя очень неловко, когда юноша на пробу провёл языком возле его головки, собирая выступившую смазку.
Минхо покраснел, и Джисон уловил это, шумно выдохнув прямо на член, отчего тот дёрнулся и стал ещё более твёрдым. Довольный такой реакцией, он притянул его за бёдра к себе, утыкаясь носом в низ живота. Ли запустил руку ему в волосы, направляя голову, не в силах сопротивляться своему возбуждению. Хан кинул на него взгляд, удовлетворённо усмехнувшись.
— Джисон… — спина непроизвольно выгнулась, когда член оказался во влажной полости.
Минхо смял под собой простыню от того, как стремительно нарастали движения партнёра и как горячо смотрели на него багряные глаза, улавливающие каждую эмоцию. Вампир давно не занимался подобным, но у него имелся достаточно богатый опыт, который ещё не забыт. У него нет рвотного рефлекса, потому брать глубже не составляет труда. Ли не может сдержать голос – слишком хорошо, и ему так нравится подчиняться власти другого мужчины.
Хан мимолётно облизывает всю длину, проходя по головке, надавливая на неё. Он сжал чужие ягодицы, чтобы доставить ещё больше удовольствия, чувствуя, как хватка на волосах усилилась, а бёдра против воли толкнулись навстречу. Минхо долго не выдержит, нет смысла терпеть такую активную стимуляцию.
— Я больше не могу…
Джисон ускорил свои движения, чувствуя, как пульсирует чужая плоть, как дрожат под его ладонями бёдра. Ли изливается ему прямо в рот, не успев отодвинуться или оттянуть лицо. Хан и не жаловался, только облизнулся, глядя на раскрасневшееся лицо. Щёки горели так привлекательно, что он невольно сглотнул. Губы тоже были слишком манящими, а любая часть тела сводила с ума. Так сильно, что хотелось съесть его и потешить внутреннюю ненасытную сущность.
Минхо заметил его голодный взгляд и беззвучно сглотнул. Он перевёл взгляд на чужой пах, заметив, что ширинка его брюк топорщится, и покраснел ещё больше.
— Я помогу тебе, — протянул ладонь, накрывая ею чужое возбуждение.
— Не надо, — перехватил его запястье, прижав к подушке.
— Почему?
— В следующий раз, малыш, обещаю, — наклонился к уху, опаляя его горячим дыханием. — Когда я научусь контролировать себя, мы попробуем всё.
Он поцеловал его в щёку, слегка прикусив её, и накрыл их одеялом. Минхо свернулся рядом с ним калачиком, как маленький котёнок, и Джисон сильнее притянул его к себе, целуя в макушку. Молодой человек быстро уснул, крепко обняв его за талию, словно опасаясь, что тот может уйти.
Хан не спал, а смотрел на умиротворённое лицо, поглаживая кончиком пальца скулу и стараясь запомнить навечно каждую деталь.
***********
Минхо проснулся от того, что его руки коснулось что-то холодное и гладкое, а в нос ударил приятный запах. Распахнув глаза, он увидел на постели большой букет белых лилий. Цветы были изящны и свежи, словно мгновение назад они ещё росли в земле, в саду какого-нибудь замка. Их стебли плотно прижимались друг к другу, обмотанные прозрачной лентой. Ли сел на кровати, смущаясь своей наготы. Прикоснулся кончиками пальцев к нежным лепесткам, вдыхая аромат, от которого слегка кружилась голова. Из соседней комнаты доносился какой-то шум, и он решил пойти на звук, заметив на стуле возле кровати свои аккуратно сложенные вещи. Молодой человек оделся и вышел в гостиную, в ступоре замирая возле порога. Там находились двое мужчин в строгих костюмах, они держали в руках листы бумаги. Увидев его, поспешили представиться. — Здравствуйте, господин Ли. — Кто вы? Что здесь происходит? — сначала он подумал, что ему мерещится. — Господин Хан просил передать эти бумаги, когда вы проснётесь, — протянул ему папку. — Дело в том, что мы из компании по недвижимости, теперь эта квартира и загородный дом принадлежат вам. — А где Джисон? — его горлу подступил противный комок, который никак не хотел исчезать. — Мы не знаем этого, только то, что он покинул город. Он не ответил, уставившись на сверкающий в утреннем свете рояль. А ведь это любимое время суток Джисона, и впервые оно не принесло долгожданного умиротворения. Как тот только мог бросить его на произвол судьбы, оставив после себя лишь букет, что в скором времени завянет и исчезнет? Хотя на что он надеялся? Их чувства, подобно этим лилиям, временны и незначительны. Минхо – цветок в его руках, который радует только поначалу, а потом чахнет и умирает. Ли бросил документы на пол и, быстро обувшись, выбежал из квартиры под непонимающие взгляды мужчин. На улице было довольно жарко, люди шли на работу и улыбались, каждый погружённый в свои проблемы. Злость и паника накатывали на него попеременно, как волны на беззащитный перед стихией корабль. Всё казалось таким нереальным, будто этот мир больше не принадлежал ему, а он сам был как персонаж, выброшенный из другой реальности. В душе царила пустота, ему было так больно, словно из него вырвали все положительные эмоции, оставив после себя тишину и холод. Хан предал его, не сдержав обещание быть всегда рядом и наплевав на свои слова. Неужели всё закончилось именно так, и оборвалась та связь, которая, как оказалось, не значила абсолютно ничего? Минхо шёл по тротуару, не обращая внимания на прохожих, случайно задевая их плечом. Его волосы были спутаны, а весь вид – слишком небрежным, потому на него изредка бросали взгляды. Телефон в кармане разрывался, поскольку звонил его начальник по поводу работы. Перед глазами встал призрачный, мерцающий образ человека со взглядом, похожим на глубокий красный бархат. Его сдержанный смех, улыбка, всегда светлые щёки с ниспадающей на них завитой чёлкой. Теперь он чувствовал себя оболочкой, лишённой внутреннего мира. Ради чего нужно было играть с чувствами беззащитного человека и доводить их до такого финала? Ли остановился, глубоко вдыхая, пытаясь осмыслить чужие действия. Он, легонько касаясь, облизнул губу, которая не переставала болеть после вчерашнего. Возможно, Джисон решил таким образом защитить его от самого себя, совершенно не задумываясь о том, к чему это может привести.***********
Минхо всегда был нелюдим, у него нет ни одного приятеля, кроме Сынмина. Он и не пытался ни с кем наладить отношения и сблизиться. В этом не было смысла, никто не хотел тратить на него своё время, ведь его душа закрыта для всех. Ли продолжал ждать его, несмотря ни на что, и не мог отпустить даже спустя два года. Холодной зимой, когда земля покрывалась снегом, он надеялся увидеть его следы. Летним утром – заметить его силуэт под старым деревом на заброшенном кладбище. Осенним днём услышать шелест пожухлых листьев под подошвами его ботинок. Но Джисон так и не вернулся к нему и не подал ни единого знака. Как сложилась его судьба, неизвестно. Счастлив ли теперь Чонин, получив то, чего хотел столько лет, сломав чужую волю? Минхо вдыхает воздух, пропитанный ароматом октября, сжимая в руке стаканчик тёмного кофе. Стоит за коваными воротами университета. Сейчас он учится на последнем курсе и планирует в скором времени переехать в другой город, начав жизнь с чистого листа. Он расстегнул коричневое пальто и достал из внутреннего кармана засушенный бутон лилии из того самого букета. Цветок уже пожелтел и местами потрескался, но по-прежнему всегда находился рядом с ним. Может, пора с ним попрощаться? Если для Хана он всего лишь мгновение, то его уже давно забыли. Ли до сих пор не может забыть его, питая те самые обжигающие чувства. Он всячески оправдывает чужой поступок и противоречит самому себе. На ладони лежит бутон, слегка покачивающийся на ветру, и Минхо не может оторвать от него взгляда, вновь проживая те мгновения и робкие прикосновения к коже. На глазах выступают слёзы, грозящие вот-вот потечь по румяным щекам и осесть прозрачными пятнами на воротнике. Внезапно он чувствует резкий толчок в плечо и пошатывается вперёд. Раскрывает глаза и видит перед собой юношу, который быстро извинился и побежал дальше, так как сильно торопился. Смотрит вниз, замечая на мокром от дождя и грязи асфальте свой бутон, на который уже успели наступить несколько человек. В груди болезненно колотится сердце, разбивая рёбра на части. — Минхо, пойдём сегодня в кафе возле моего дома, там в меню добавили куриный рулет, — Сынмин потащил его к выходу, не заметив ничего необычного. Под чужим натиском Ли не успел ничего сказать, а только быстро зашагал, глядя себе под ноги, и, не успев отойти в сторону, тоже наступил на растоптанный бутон. Ким рассказывал о прошедшем дне, жаловался на преподавателей и обсуждал красавчика-однокурсника. У Минхо в голове шумело и сдавливало, очевидно, у него поднялось давление. На пешеходном переходе, дожидаясь зелёного сигнала светофора, молодой человек наблюдал за толпой на противоположной стороне улицы, заметив отблеск красных глаз. Он подумал, что это всего лишь очередной мираж, плод его глупого воображения. Его ноги приросли к земле, ведь подобное уже случалось, но не с ним. Это точно был Джисон, улыбающийся ему, с зачёсанной назад чёрной чёлкой. Когда лампочка загорелась зелёным светом, он не мог идти, но друг потащил его вперёд. Фигура напротив оставалась неподвижной, видимо, дожидаясь его. Ли не мог вымолвить ни слова, всё его нутро кричало и пыталось о чём-то предупредить, но эти ощущения были вытеснены застарелой горечью и необъяснимым счастьем. — Сынмин, прости, мне нужно бежать, я тебе позвоню. Они перешли дорогу, и дыхание Ли совсем сбилось. — Куда?! — Потом расскажу. Минхо повернул налево, не понимая, куда ему идти, но шаги были быстрыми, почти переходящими в бег. Внезапно его схватили за руку и притянули к себе, крепко сжимая в захвате. Ли попытался вырваться, но ничего не вышло, и по щекам непроизвольно побежали слёзы. — Я скучал по тебе. — Я уже забыл твой голос. Хан затащил его в переулок между магазином и жилым домом и прислонил к стене. Он смотрел на него яркими вампирскими глазами, в которых читались сожаление и боль, крепко сплетённые воедино. — Зачем? Чтобы снова бросить? — оттолкнул его, и тот сделал шаг назад. — Это было необходимо ради твоей безопасности. Я должен был научиться контролировать свою сущность и справляться с ней. — Ну и как? У тебя это получилось? Минхо знал, что он будет полным идиотом, если сейчас снова впустит его в свою жизнь. Но сейчас ему мало пустых слов. Джисон слегка кивнул, неловко прикусив губу. — Тогда докажи это, — он оттянул воротник пальто и белой рубашки, обнажив привлекательную шею. — Минхо… — Сейчас или никогда. Хан сглотнул, совершенно не готовый к этому, поскольку не продумывал свои действия так далеко вперёд. Но ведь всё получится, не так ли? Он научился сдерживаться и останавливаться вовремя, не убивая людей. Джисон подходит к нему, обхватывает одной рукой за талию, а холодными пальцами второй оттягивает воротник сильнее. В голове пустеет, когда клыки щекочут тонкую кожу, а затем легко вонзаются в неё, как в самый мягкий и воздушный десерт. Минхо шумно выдыхает, зарываясь в его волосы; перед глазами мелькают вспышки. Хан сильнее притягивает Ли к себе. Всё-таки с кровью его возлюбленного не сравнится никто.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!