Часть 1

I taste you on my lips and I can't get rid of you So I say damn your kiss and the awful things you do Yeah, you're worse than nicotine (Panic! at the Disco – Nicotine)       Now       Кэйа ведет пальцами вдоль позвоночника. Эти его прикосновения вызывают у Дилюка мурашки. Вовсе не от щекотки. Рагнвиндр и сам не знает почему чувствует себя настолько странно. Будто через руки Альбериха проходит электрический ток. Дилюку хочется избавиться от этого ощущения. Но и чтобы хорошенько пробрало, отчего-то, хочется тоже. Хватка Кэйи, вжимающая его лицом в подушку, с каждым мгновением становится весомее. — Проси, — шепчет Альберих на ухо. — Нет, — глухо отзывается Рагнвиндр. — Упрямец, — по тону Кэйи можно расслышать, что он улыбается. — Ну же, Люк. Просто попроси, и мы снова станем единым целым.       Дилюк пытается незаметно потереться об одеяло. Альберих изводит своей противоречивостью, вызывая немедленное и отчаянное к ней привыкание. Пока Кэйа находился внутри, избавиться от всего этого болезненного возбуждения Рагнвиндру не хотелось. Но теперь Дилюк чувствует, что медленно сходит с ума, пока Альберих дразнит, совершенно неожиданно покинув тело под собой. — Проси, — повторяет Кэйа.       Рагнвиндр жмурится и пытается сглотнуть вязкую слюну. Не выходит. Дилюку не хочется признавать, что он до дрожи в коленях желает вновь ощутить в себе Альбериха? Или что весь этот их спонтанный спор выходит далеко за пределы какого-то рядового эксперимента? — Трахни уже, — не просит, а требует Рагнвиндр, пытаясь окончательно примириться со своими желаниями.       Больше Кэйа не чинит никаких препон. Дилюк знает, что Альберих довольно улыбается, когда медленно принимается входить в его тело опять.       Six hours ago       Рагнвиндр недовольно смотрит на указывающее на него горлышко бутылки, запущенной Кэйей. Дилюку очень хочется возмутиться и запротестовать, что он не будет целоваться с Альберихом, но его останавливают несколько пар глаз, которые ждут зрелища. Да и правила оговаривались заранее. Ни у кого не было никаких претензий.       Подобные увеселения, как правило, Рагнвиндра не привлекают. Во всем виноват Кэйа с его опостылевшим «ты так бессмысленно тратишь студенческие годы». Как будто дешевый алкоголь и развязная компания могут привнести красок в серые будни. Или вывести на какой-то иной уровень отношений с одногруппниками. На следующий день мало кто из них вообще вспомнит, кто, с кем и сколько раз успел перецеловаться за этот вечер. Только вот Дилюк, в отличие от остальных, не пьет.       Альберих по-деловому подбирается на коленях ближе. Взгляд у Кэйи лукавый, что заставляет Рагнвиндра насторожиться. Этот взгляд — предвестник неприятностей. Даже в детстве Альберих всегда придумывал всякие пакости именно с этим взглядом, а Дилюк, почему-то, позволял ему втягивать себя во все эти сомнительные мероприятия.       Губы у Кэйи неожиданно сладкие. Наверное, это блеск, оставшийся после предыдущих поцелуев. Рагнвиндру хочется как следует распробовать эту сладость, но реальность жестко напоминает о себе, когда твердой рукой его хватают за подбородок, отстраняя: — Я знаю, что хорош, но давай не будем заставлять других ждать? — улыбается Альберих и возвращается на свое место.       Стыд и злость — вот, что чувствует Дилюк после их поцелуя. Рагнвиндру очень хочется уйти отсюда как можно скорее, просто чтобы лишний раз не видеть довольное лицо Кэйи.       Four hours ago       Дилюк стоит на улице и курит. Ему хочется избавиться от фантомного ощущения губ Альбериха. От этого сладкого привкуса чужого блеска, который Кэйе неожиданно подходит. Ночной воздух недостаточно хорошо прочищает голову от посторонних мыслей. — Сколько ты уже выкурил? — интересуется Альберих, появляясь на улице, как по волшебству. Наверное, Рагнвиндр просто слишком глубоко погружается в свои неоднозначные раздумья, что не замечает, как Кэйа выходит. — Не знаю, — честно отвечает Дилюк. Он перестает следить за количеством. — Сигареты тебя погубят, — хмыкает Альберих, подходя ближе. — Слышал, что фиксация на оральной стадии порождает людей циничных и саркастичных? Которые любят доминировать над окружающими. — Разве идеи и теории Фрейда не оспорены уже множество раз? — возражает Рагнвиндр, не очень понимая, чего от него хочет добиться Кэйа.       Альберих подцепляет руку Дилюка с сигаретой, делая глубокую затяжку: — Спорим, я смогу убедить тебя? — Убедить в чем? — настораживается Рагнвиндр. — Что ты весьма бессмысленно тратишь студенческие годы. — Каким образом? — Дилюк чует неладное. Чует, но ему интересно. — Ну, я, пожалуй, начну с этого довода, — Кэйа кладет руку на ширинку Рагнвиндра, заставляя его выронить недобитую сигарету. — Что ты творишь? — ошалело спрашивает Дилюк, ощущая, как его тело мгновенно откликается на это прикосновение. — Убеждаю, — улыбается Альберих, опускаясь на колени и вжикая молнией. — Как думаешь — что будет, если кто-то сюда случайно выйдет? — Прекрати, — задушенным голосом просит Рагнвиндр. — Но мне так хочется попробовать, — Кэйа соблазнительно проводит языком по верхней губе. — А тебе хочется?       Дилюк ничего не предпринимает, когда Альберих оставляет след от своего дыхания на коже чуть выше резинки белья. Ничего не предпринимает, когда дыхание переходит во влажное прикосновение губ. — Хочется, — сдается Рагнвиндр. — Проси. — Что? — Попроси и я сделаю то, что ты хочешь.       Адреналин уже бурлит в крови Дилюка, не позволяя отступать назад. Он правда хочет, чтобы Кэйа взял в рот его член? Тот самый Кэйа, которого Рагнвиндр знает с детства? — Сделай мне минет, — не просит, а требует Дилюк, с благоговейным ужасом наблюдая, с каким удовлетворением Альберих принимается за выполнение его требования.       Two hours ago — Раз уж мы все равно экспериментируем — позволишь себя трахнуть? — выдыхает Кэйа, стоит им отлипнуть друг от друга в перерывах между поцелуями. Он сразу же ластится к Рагнвиндру всем телом, трется, как безумный, давая ощутить свое желание. — Проси, — отплачивает Альбериху Дилюк его же монетой. — Тебе понравится, я обещаю, — принимается нашептывать Кэйа. — Не очень похоже на просьбу. — Понравится настолько, что ты не захочешь трахаться с кем бы то ни было еще. Спорим, я смогу убедить тебя?       После того минета на улице, Рагнвиндр перестает мыслить адекватно. Единственное, в чем твердо уверен Дилюк — ему хочется отныне травиться не только никотином, но и весьма тяжелым наркотиком под названием «Кэйа».       Дома Альберих совсем сходит с ума. Топит и Рагнвиндра в своем безумии. И снова целует, целует, целует, вышибая из Дилюка мозги напрочь. Руки Кэйи везде. Рагнвиндр не может от них спрятаться. И ощущая в себе пальцы, а затем и член Альбериха, Дилюк действительно думает, что ему не захочется трахаться ни с кем другим. — Скажи что-нибудь, — просит Кэйа, привлекая на себя Рагнвиндра за плечи с каждым новым толчком. — Ты хуже никотина, — отзывается Дилюк, выгибая спину еще сильнее навстречу этим движениям Альбериха. — Ты считаешь меня отравой? — Я считаю тебя наркотиком. — Тебе нравится? — Становиться зависимым? — Экспериментировать.       Рагнвиндр не отвечает, справедливо считая, что то, через что его протаскивает Кэйа, понятие «эксперимент» перерастает еще с того момента, как соприкасаются их губы на вечеринке. Это больше похоже на какой-то странный и новый тип взаимоотношений между ними, который Дилюку, тем не менее, нравится.