как бабочка в плену паутины

Пауки повсюду. Они пробираются под кожу, лезут к шее и по ногам. Они захватывают МК полностью, не давая дышать. Эти кошмары уже стали частью его жизни. МК не мог питаться мясом, как раньше и обходил любые скопления насекомых. Его страх пауков начался ещё в детстве, но в последнее время резко обострился. МК почти привык к мелкому ощущению прикосновений на себе. Голова болела с каждым днём больше, но хотелось подальше отодвинуть момент сна. МК плохо помнил, что ему снилось каждый из раз. Были пауки и что-то ещё, отчего после пробуждения тело бросало то в жар, то в холод. Мерзкое послевкусие. Он не мог нормально встать первые двадцать минут. Когда работа оканчивалась, в первую очередь МК шёл на окраину города. И всегда захватывал с собой немного лапши, но в основном мясо. Затхлый, сырой запах встречал его чаще, чем друзья или родители. Иногда МК казалось, что он пропитался им. Здесь никогда не было света — лишь тьма, что наступала маленькими паучатами, окружавшими его. У МК знобило от страха. Когда он пришёл сюда в первый раз, то тут же сбежал, но сейчас воли хватало лишь, чтобы дрожащими пальцами выложить кусок мяса, который сразу же был окружён паучьими роями. МК сглотнул, отводя в отвращении взгляд. Эта пещера была найдена им давным-давно, когда МК ещё был ребёнком. Возможно, это и было тем, что повлияло на его дальнейших страх пауков. МК всегда боялся заходить слишком глубоко. Словно знал, что там есть то, к чему он ещё не был готов. Лишь иногда до него долетали лёгкие тени от огня и рокочущий звук. И каждый вечер МК оставлял небольшую порцию лапши прежде, чем уйти. Он знал, что бы там не сидело — однажды он уже видел это. Глубоко в детстве. И не хотел снова. — МК, что ты тут делаешь? Внутри всё стянулось в спираль. Холодное осознание коснулось спины и лизнуло дрожью. Когда МК обернулся, позади стояла Мэй. Она осторожно заглядывала в пещеру прежде, чем сделать шаг. — Стой! — МК вытянул руку, не давая ей пройти дальше. Тишина. Когда Мэй замерла, все звуки исчезли. Не было ни пауков, ни кусков распоротой в волокна куриной грудины. Лишь полная темнота, что медленно расширялась, подобно нагнетающей бездне. У МК задёргалось сердце. Ужас сковывал пальцы — такой же ощутимый, как в детстве и подобно кошмарам. Страх предвкушения чего-то невидимого, но что он знал всегда было тут. Когда МК было пять его нашёл Тэнг. МК не помнил ничего, лишь глядел на оцарапанную папину руку. Тот объяснял, что просто неудачно упал. МК тоже не помнил, но от вида этого следа крови выворачивало мерзким-кислотным живот. Он поклялся, что больше никогда туда не вернётся. Но год назад нашёл то место снова. Даже не помня, как забрёл. Заказ был сделан куда-то сюда, но МК так и не понял, где именно ждал клиент. Возможно, клиента никогда и не существовало. Когда он оказался в пещере, казалось, сердце на мгновение остановилось. МК не помнил, как выбежал оттуда весь в слезах и спотыкаясь. Но в обмен на то, что он выжил, теперь каждый день он приносил им еду. И это была самая малая плата за его жизнь. Всё шло, как по сценарию, пока сюда не пришла Мэй. Огромная тень. Она была в высоту не меньше, чем на три метра. И отражалась от огня, вспыхнувшего где-то в глубине. У МК дрожали ладони и в голову ударяло давление горчащим привкусом крови. Собственный пульс вытеснял шумом в ушах любое сознание. Мэй растерянно подняла на него взгляд. Это было ошибкой. МК кинулся к ней прежде, чем это успело произойти. И вышиб собою её тело наружу, пока нечто мерзкое и липкое обхватило его по ногам и рукам. Он слышал голос Мэй, что кричал в ужасе и агонии. Но не мог увидеть то же, что и она — может, и к лучшему. МК провалился во тьму, охваченный паутиной, как в кокон. Когда он снова открыл глаза, было тепло. По лицу МК лазал огромный паук, который заставил мгновенно распахнуть веки, но крик застрял в горле. МК огляделся. Вокруг была лишь паутина, шедшая кругом, напоминая отдельную колыбель. Гнездо. От этой мысли в желудке неприятно скрутило. МК сглотнул послевкусие рвоты. Он боялся обернуться, но сел, ведь тело больше не было сковано. И тот паук, что лазал по лицу выбежал из единственного небольшого входа с размера МК, где сияло нечто ещё. Два маленьких, алых круга. МК знал, что это было. Его дыхание не подчинялось, а глаза окатило плёнкой слёз. МК помнил всегда лишь фантомный образ из кошмаров, не доходящих почти никогда до конца. Но сейчас оно было там. И смотрело на него во все шесть паучьих глаз. Оно было похоже на нечто неясное, демоническое. В чём слабо угадывались человеческие черты. Острые уши и черты лица с чёрными, как бездна глазами с одним видимым ободком белка насыщенно-красного цвета. Даже его зрачки были пустующе черны. Ещё две пары маленьких глаз были прикрыты, расположившись на лбу. И это можно было принять лишь за часть его внешности, но из-за спины росли паучьи лапы, которые сложно было спутать с чем-то другим. МК воротило. Страх тошнотой подступал снова к губам. И первые слёзы всё-таки скатились по щекам. Он закрыл рот рукой, зажмурил глаза, но это не помогало. МК панически трясло. Он выглядел таким же, каким МК его и запомнил. Огромный, алый, горящий паук. И его прикосновения всё также были осторожны. Ладонь с пальцами опустилась на макушку. По МК проходили табуны мурашек, похожих на паучат, только вылупившихся из гнезда. Монстр перед ним дарил тепло, но вселял первобытный ужас, который МК так и не смог спустя годы забыть. Ему хотелось рыдать навзрыд, биться в истерике, но, притянув за подбородок, его поцеловали. Слишком длинный язык проник в рот. МК мутило. Он цеплялся за одежду монстра напротив. Этот вкус напоминал кровь. И тело МК подрагивало. Он всхлипнул, когда оторвались от его губ. И маленькая лапка проникла в рот, растирая слюну по его языку. Так вязко и гадко. МК покорно вылизал её всю. И монстр издал похожий на урчание звук. *** Мэй не помнила, что тогда произошло. То же было и с Тэнгом когда-то и с ним. Но подступающая раз за разом тревога не помогала усмирить мысли. — В последнее время ты выглядишь лучше. МК моргнул, взглянув на сидящую рядышком Мэй. Он не сразу понял о чём та, но если так подумать с недавнего времени МК всё меньше стали заботить кошмары. Кажется, он попросту окончательно сходил с ума. И наблюдал, как маленький паучок лазает по стене. Впервые за долгое время МК почти никак на него не среагировал. Только тревожно перевёл взгляд на тарелку еды. И каждый вечер по-прежнему МК посещал своего монстра. Кажется, скоро будет вторая неделя. МК не сильно считал, но было странным, что лишь он мог запомнить, что происходило в пещере. Воспоминания больше не подводили его даже, когда он её покидал. А кошмары уже не воспринимались, как тяжёлые сны. Лишь оставляли непривычную жаркую дрожь. Словно монстр хотел, чтобы МК запомнил всё до мельчайших подробностей. МК называл его Красным Сыном. И хоть монстр не мог говорить, кажется, ему нравилось, как это звучало. Он отвечал жестами и звуками. — Ужин подан, — МК на этот раз захватил больше мяса. Пауки сразу налетели на то, растаскивая кусками, как звери. МК слабо с этого улыбнулся. Но страх от их близости не прошёл, поэтому он мог долго находиться с теми в одном помещении, последовав дальше. Глубоко в пещере его уже ждал Красный Сын. МК с недавнего времени кормил его сам. Переступая ту грань отвращения и страха, когда монстр осторожно слизывал остатки лапши с палочек и иногда позволял себе касаться языком пальцев МК. И каждый раз от этого у МК спирало дыхание. Иногда, по чуть-чуть, МК с ним говорил. Возвращаться сюда было мукой, но общение хоть с кем-то дарило успокоение. МК сравнивал себя с маленькой бабочкой на паутине, что оттягивает неизбежное за разговорами ни о чём. Ведь когда-нибудь Красный Сын его съест. Но после каждого приёма еды шли поцелуи. МК сопротивлялся лишь первые несколько раз, быстро осознав, что не в положении. Красный Сын брал то, что хотел — будь это жизнь случайного забредшего сюда человека или МК. Мэй и Тэнгу просто повезло, что они выжили. Склизкое, трепещущее стягивалось внутри МК. С каждым разом его монстр был всё ненасытнее и поцелуи напоминали попытку высосать полностью. — П-пожалуйста… — собственный голос МК предавал, пока тело билось в ознобе из жара и холода. Когда-то, МК слышал, похоть очень похожа на страх. В этот вечер Красный Сын впервые его укусил. Из глаз МК хлынули капли несдержанных слёз. Он сжал накидку, что всегда была на другом, пока нечто кислотное пробиралось по телу, впрыснутое прямо в кровь. МК замутило. И мир расходился яркими цветами, оттенками, которых он прежде не видел. Пока Красный Сын снова его целовал, а МК не мог произнести слова. Он утыкался беспомощный и уязвимый в шею, вдыхая сырой аромат крови. Там, где касался Красный Сын лапами и руками словно распускались цветные круги и нагревалось жаром. Его лапы задрали футболку МК под сдержанный всхлип. — Н-нет… прошу… не надо… И язык коснулся груди, опускаясь всё ниже. МК откинулся, заскулив. Его руки лишь единожды сделали попытку протеста и упали, чтобы быть задранными над головой и обтянутыми нитями паутины. Красный Сын с мерзким звуком прорезал одежду. МК резко дышал под его лапами и руками. Грудь вздымалась, как в лихорадке под натянутой горячо кожей. Ощущения лап, прикосновений было везде. Прямо, как во снах, что стали реальностью. — С-стой, — с глаз МК спали слёзы. — Я н-не уверен… Ужас скручивался в животе. Но тело МК горело, знобило слишком чувствительное. Он трепетал как пойманное насекомое, без возможности на свободу. Красный Сын дал ему время, обхватив лапами прежде, чем скользнул языком дальше. И МК сжался, глотая судорожными вдохами воздух, когда почувствовал это внутри. Мокро и склизко. Оно проникало в него, вызывая давление по всему телу и пульсацию в голове. Тело МК было ватным, расходящимся распалёнными красками. И почему-то желало, чтобы это всё не кончалось. И наконец, сравнявшись, Красный Сын вошёл в него, до краёв наполнив собой МК обхватил его тело ногами. Внутри жгло, распространяясь алым по телу, как нейротоксином. Он извивался, хныча под нос и дрожа. Так хорошо. Его тело буквально пылало. И Красный Сын проникал. Достаточно, чтобы МК привык и насладился. В спутанной речи другого сквозь слёзы мало что можно было разобрать. Язык Красного Сына коснулся ключиц. И МК застонал ещё громче, чем прежде. Этот звук особенно нравился разуму монстра. И спёртая речь скоро превратилась в одно имя, что МК повторял раз за разом. Пока в его тело вбивались со звериной, нечеловеческой силой. Силой монстра, что получил долгожданную власть и контроль. На теле точно останутся синяки и укусы. Член Красного Сына был другой, продолговатый и полностью розовый. Он красиво выбивался под кожей живота с каждым толчком. МК, наверное, окончательно рехнулся, если ему нравилось, как в него проникает паук. Точно и абсолютно, потому что подставлялся ещё и ещё. Освобождённые от паутины руки легли на шею Красного Сына. МК притянулся, прижимаясь изо всех сил и умоляя всем видом. Он целовал, словно задыхался от обезвоживания без Красного Сына. И стонал сквозь агонию страсти, как заведённый. — Красный Сын… умоляю… ещё… Он хотел быть сожранным полностью. Это было одурманивающе. Точка невозврата между страхом и похотью была достигнута. Пока Красный Сын медленно заполнял его семенем. Вязким, сияющим, жарким и алым, что стекало по ослабевшим ногам. Он, как позже узнает МК, всегда был груб, превращая другого в сплошное, возбужденное месиво. И насиловал тело, пока не насытился полностью, неважно, как много времени это могло занять. Это было ни раз и ни два. Пока МК лежал перед ним раскрытый, грязный от слёз и возбуждения. И дрожал, умоляя его пощадить. — Н-нет… погоди… только не… МК задыхался в словах. Его тело пронизывала жгучая смесь. И Красный Сын издал удовлетворённый, рычащий звук. МК чувствовал, как тело больше ему не подчинялось. Живот набухал мало за малым, наполняясь маленькими шариками, размером с жемчужину. Так много. Множество паучьих яиц теперь согревались у него изнутри. И МК мог только дрожащими пальцами зарываться в волосы Красного Сына, лёжа посреди паутинного гнезда и в объятиях паучьего монстра. Это был кошмар, из которого МК не хотел просыпаться.