Вернутся к фанфику
Глава 11 Лето в Киото
9 сентября 2023, 14:14 Потихоньку лето в горах с каждым днём начинало подходить к концу, оно не казалось настолько длинным или жарким, напротив для самой Усаги лето, проведенное в горах, было весьма измотанным, но в то же время и на удивление быстрым.
И дело тут было вовсе не в близнецах, нет к этим трудностям Усаги была готова, ведь добровольно пошла на шаг осознанного родительства. Она была готова как к бессонным ночам и вечной кормёжке, так и к непрерывной паранойи и небольшой измотанности. В конце концов пусть она и раньше не имела дело с новорожденными, всё же подобный расклад был ей знаком когда она проводила целыми днями в пещере, то и дело изобретая новые приспособления при этом, успевая, заботиться как о своём старшем сыне Юане, так и об остальных членах клана Вэнь.
Однако к чему Старейшина горы Илин явно не была готова, так это к тому, что её дальний кузен окажется не просто тунеядцем, а тунеядцем не приспособленный даже к простым торгам и торговле, что уже говорить, о таких базовых вещах как простая рыбалка или охота.
Пускай Старейшина изначально не нуждался в этом времени в прошлых навыках, всё же для сражения она практиковала с детства не только меч, но и ещё стрельбу из лука и игру на флейте. И благодаря этой практики её навыки уже начинали потихоньку возвращаться к первоначальным скиллам, хотя это было не всегда просто, ведь в любом деле нужна практика.
Поэтому и учиться разделывать туши птиц и ловить рыбу ей пришлось буквально с нуля. Ведь живя в клане Асакура, ей не нужно было раньше заботиться о пропитании и охоте. Но теперь когда она жила сама по себе с двумя детьми вся эта блажь была уже не существенна и отныне она должна заново учиться жить самостоятельно.
Разрываясь между поискам пропитания и заботой о детях Уса совсем забыла о сне, попутно то и дело, пытаясь научить своего нерадивого родственничка хоть как-то выживать без необходимости воровать и жить без помощи льгот и пособий, отлично понимая, что на воровстве парень явно долго не протянет и в конечном итоге может попросту загреметь.
Однако Йоко явно не хотел учиться у той кого он изначально считал избалованной неженкой основного клана Асакура. То и дело саботируя обучение, но Усаги привыкшая к подобному ещё со времён своего обучения в клане Гусу Лань, когда она сама была зачинщицей подобных шалостей, ловко пресекала все уловки хитреца, которые он чаще всего пытался провернуть когда та отвлекалась для того, чтобы покормить или уложить своих детей.
И поскольку подобные проделки происходили в присутствие детей, Вэй тоже мог наблюдать, как Уса ловко и почти играючи захватывала в свои сети дальнего родственника, особо не напрягаясь. И он наблюдая за этим зрелищем отлично понимал, что если бы Уса того хотела то он абсолютно точно задержался бы надолго, если бы не решился остаться. Так же как и понимал что наживать себе такого врага явно не стоило, ведь с основателем пути тьмы шутки были плохи и её точно не проведешь фокусами или хитростями.
А-Сянь в свою же очередь пристально наблюдал за тем как мама ловко рыбачит, всякий раз хлопая ладоши, когда она брызгалась водой, наблюдая как красивые капли переливаются на солнце.
И, как бы, трудно не было признавать Вэю, но всё же он прекрасно понимал своего брата. Брызги воды и вправду были завораживающие и напоминали Инь о его прошлом, о прошлом когда они с его другом Охачио жили вместе. Когда он так же как и его вторая половинка просто смеялся и хлопал ладошами когда пресная вода родника попадала на него. Когда его друг обучал его рыбачить и потом они вместе ели рыбу болтая о всяких глупостях сидя у костра и наблюдая за тем, как день незаметно сменяется ночью.
Порой наблюдая за рыбалкой Усы А-Вэй и вправду начинал потихоньку забываться, порой думая, что он всё тот же ребёнок, что и раньше. Однако душевно ему было уже не одна сотня лет. И это осознание, мысли о том, что его детство уже давно прошло и его никогда не вернешь, наводили на самого Хао чувство невероятной тоски. Что заставляло его сердце разрываться от боли, которую он не мог контролировать. И о которой никогда не мог забыть.
Видев грусть на лице своего старшего брата А-Сянь сильно прижимался к брату, чтобы развеять его боль и печаль, что А-Сянь мог предугадать даже без слов, и всякий раз пытаясь даже что-то сказать, чтобы утешить своего старшего близнеца, однако в силу своего возраста маленький братик мог только издавать порой нелепые и очень тихие лепетания, что очень сильно отличались от обычной человеческой речи.
Однако Инь-Хао догадывался, что его Янь часть просто хотела позвать его и развеять всю его боль и тоску. На что он всегда отвечал тем, что обнимал брата в ответ. И так обычно братья засыпали в обнимку друг с другом, в то время как матушка продолжала рыбачить то и дело одним или двумя глазами присматривая за своими крохами.
- Жаль Лань Чжань этого не видит. - однажды проговорила она когда после очередного улова решилась глянуть на переноску, где мирно прижавшись друг к другу словно маленькие котята спали её драгоценные близнецы.
И тут же после сказанных ей слов, она услышала лишь недовольное фырканье Йоко, у которого всё никак не получалось правильно держать удочку потому что он, как обычно, держал её только одной рукой, второй не переставая закрывать лицо.
Пусть Йоко и боялся её мощи, всё же его колкая и самовлюблённая натура давала о себе знать, особенно тогда когда он вспоминал о том что Уса выросла в основной ветви клана Асакура. Поэтому порой и подначивал изнеженного отпрыска клана, всякий раз насмехаясь когда он думал Уса делала что-то не так. И всякий раз выпадал в осадок когда понимал, что Уса и делает всё по своему, но создаёт гораздо более надёжные методы чем общепринятые. Ведь мыслила она всегда не шаблонно.
- Отец этих детей хотя бы дожил до их рождения? - решил в очередной раз подловить на обмане свою кузину Йоко, ведь ему до сих пор не верилось что у такой весьма ветреной особы, как у Усаги мог быть возлюбленный. Предсказатель до сих пор думал, что детей его дорогая кузина где-то нагуляла, потому что был полностью уверен что Вэй и Усянь её дети. Так как последняя кормила их своей грудью и молоком, что обычно вырабатывается у женщин во время беременности и грудного вскармливания.
Явно не обращая внимание на провокацию, Старейшина укрывая своих детей лёгкой простынкой, чтобы они не простудились тихо и мягко, но в то же время не сумев скрыть своих слез с дрожью в голосе ответила:
- Он даже и не знал, что у нас будут такие прекрасные сыновья!
Само осознание, что возможно она никогда больше не увидит своего возлюбленного даже в качестве призрака ранило её больше тысячи мечей и трупов. Она чувствовала как тоска по любимому только увеличивается. Ведь её возлюбленный возможно никогда сможет увидеть, как растут её дети, не сможет их вырастить и воспитать и ни А-Вэй, ни уж тем более А-Сянь не смогут когда-либо узнать Лань Чжаня.
И, как бы, ни старался Йоко пробить кузину на противоречия, Усаги говорила весьма чётко. Пускай её ответы и не были столь подробными зато они имели под собой долю правды из-за чего и не возникало противоречий и даже обладатель пути Рейши не смог бы поймать её на лжи.
Вэнь Нин в свою очередь чаще всего, либо охранял дом, когда хозяева отправлялись на рыбалку, либо приглядывал за детьми когда Уса отправлялась на охоту или в город, чтобы сбагрить на деревенском базаре дичь в обмен на детскую одежду, пелёнки или кашу ведь она всё ещё кормила детей и острое ей было есть категорически противопоказано.
Благо с тех пор как Уса начала кормить грудью, она уже не нуждалась в гормональных таблетках, чтобы молоко для детей начало вырабатываться само по себе, как и положено любой биологической матери, на которую она и стала похожа. И которой она себя чувствовала.
Потихоньку знойная жара стала сменяться прохладой не только в горах и тогда во время очередной вылазки в город, и чувствуя как лето начало потихоньку сменяться осенью, Усаги поняла, что настало время уже покинуть горы и наконец-то двигаться дальше. Тем более, что Вэй Ину не очень то хотелось, чтобы его родственник Йоко догадался о том, что дети не просто благословение их предка, а они и есть тот самый предок. Ведь она ненавидела фанатиков также сильно, как и сам Хао. Поэтому когда три с половиной месяца её нахождения в горах прошли, она купила билеты на ближайший пароход до бывшей провинции клана Лань в районе который теперь назывался Цзянси, а там уже она сама как-нибудь доберётся и до Илина, что ныне люди называют Учан.
Сидя на террасе маленького дома вместе с А-Вэем и А-Сянем, Усаги наблюдала вместе с ними за звёздами, вспоминая о годах проведённых в Гусу вместе со своим мужем и со своим старшим сыном.
- Интересно как же изменилось это место? Наверняка от Цань И остались руины, а Улыбка Императора, скорее всего, потеряла свою прежнюю рецептуру. Эх жалко! Но тут ничего не поделаешь — прошлого не вернуть.
Но больше всего ей было жаль за то, что она не сможет увидеть Лань Чжаня.
Почувствовав грустные мысли Усянь тихо, но в то же время ясно издал невнятный детский лепет, пытаясь отвлечь ту кого он считал мамой из состояния грусти.
Услышав это Старейшина мигом вытащила своего проницательного мальчика из переноски, где уже глубоким сном спал её старший ребёнок.
- Ну что А-Сянь убаюкал своего старшего брата, решил и меня убаюкать? - игриво и с задором спросила Уса у своего очаровательного мальчика, который с интересом пытался разглядеть её лицо то и дело тянув к ней свои ручки, явно изучая всё детали её такого прекрасного, но в то же время такого утомлённого от частых бессонных ночей лица.
А Уса в то же время с упоением и с ярким и заразительным смехом улыбалась ему когда тот потянул свою ручку к её носу.
Однако когда дело дошло до рта, она решила подшутить над ним клацнув губами якобы готовясь ртом укусить ручку, такого очаровательного и милого словно кукла, малыша.
На что мальчик только обидчиво отвернулся от мамы, не став даже рыдать или закатывать истерики. На удивление самой Усаги Янь-Хао, несмотря на то что не помнил своего прошлого, точно так же как и его брат был очень спокойным ребёнком, часто спал и закатывал истерики только тогда когда кому-то из его родных было больно.
Что очень радовало как Вэй Ина, так и Лань Вэя, ведь это означало что Лань Усянь был счастлив находиться рядом с ними и явно ни в чем не нуждался. И это было замечательно, хоть кто-то из их маленькой семьи мог посмотреть на мир абсолютно чистыми и незатуманенными горечью и сожалениями глазами.
Поняв что шутка не понравилась младшему Усяню, старшая Усянь принялась щекотать своего солнечного мальчика, чтобы он перестал дуться на неё и когда мальчик наконец-то засмеялся с улыбкой полной радости и трепета перед этим очаровательным ребёнком сказался:
- Не обижайся на меня, я всего лишь пошутила!
После чего начала игриво перебирать ещё слишком маленькие словно у какой-либо куколки пальчики каждый раз считая их названия, то на японском, то на китайском.
И когда Усянь зевнул от усталости, Уса начала напевать ему одну из тех песен что они придумали с Лань Чжанем, а именно ту самую колыбельную, что она пела младшему сыну, когда впервые покинула дом и иронично что спустя три месяца ей снова придётся бежать с детьми, но уже из страны.
Уложив младшего рядом со старшим, она любовалась ими то и дело напевая знакомый мотив.
" Испив вино забудешь
Горечь и печаль
Лунный свет твой путь озарит
И даже если пропадёшь...
В конце пути
Я смогу тебя найти "
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!