Вернутся к фанфику
Глава 16 - песнь матери
10 сентября 2023, 23:16 Была тихая ясная ночь когда юный сын шаманской семьи Хань вошёл в небольшой храм.
Юноше уже было пятнадцать и с самого детства родители не жалели сил чтобы дать ребёнку лучшее образование, как среди людей, так и в области шаманов. Поэтому с детства обучали ему двум ремеслам одновременно обучая как шести искусствам древних заклинателей Китая, так и рассказывая ему всё что он может знать о двух мирах.
Семья Хань знала, что если великий Хао Асакура и вправду возродиться, то никто не сможет его остановить поэтому они и не стремились подготовить своего наследника к турниру шаманов.
Тем не менее у бывшего Ханьгуань-цзюня было достаточно информации, чтобы усомниться в правдивости легенд о великом оммеджи. С самого детства эта история ему напоминала нечто, о чем он сам не в силах был догадаться, то о чем помнила его душа, но не помнил разум.
А именно историю как сначала его возлюбленный, затем его шишу, стали самыми порицаемыми людьми на свете. А также это напоминало его душе о том, как близкого друга его брата постепенно весь мирской люд начал ненавидеть.
И пусть юный Лянь не знал об этом, но именно что опыт прошлой жизни разжёг в нём огонь любопытства и именно что память прошлой жизни вынудило его сейчас посреди ночи сесть у подножия храма и начать играть древнейшую мелодию шаманов, которые они когда-то использовали для расспросов духов и в которой благодаря своей аномальной фуреку он мастерски овладел ещё с десяти лет, настолько, что духи не смели ему соврать при разговоре.
И вот сидя у подножия гуциня он спросил только одну фразу:
" Кто такой Хао Асакура? "
Многие духи не решались к нему подойти для ответа, ведь они явно понимали, что они не жили во времена великого оммеджи и явно не могли ответить ему на этот вопрос. Поэтому некоторые смельчаки, даже с опаской будто бы предупреждая юного шамана отвечали:
" Забудь об этом имени"
Но к удивлению этих духов, юный Хань только повторял свой вопрос, явно не желая менять тему или уходить покуда не узнаёт всю правду.
И тут среди немногих просьб забыть, он услышал вопрос одного весьма любезного и судя по манеру изречения старомодного призрака:
" Что конкретно вы так жаждете, чтобы я поведала о нём? "
Спросил призрак и от её энергии так и веяло с одной стороны не бывалой теплотой, а с другой могучей силой, силой присущей духам прямиком из мира мёртвых. Даже исходя из вопроса шаман понимал, что дух откликнувшийся на его зов была очень мудрой женщиной. И сделав поклон к невидимому собеседнику он продолжил свой расспрос:
" Каким он был человеком? "
На что струны гуциня начали складываться в красивую мелодию смысл которой мог понять только тот кто спрашивает, в этой мелодию порой находилось место как для диссонансам, так и минорным ладам, сама мелодия напоминала по себе древнюю балладу будто бы написанную в си миноре или же h-moll.
И в этой красивой мелодии он услышал довольно правдивый, но жестокий и грустный с точки зрения рассказа ответ:
" Нерадивый и несведущий ребёнок, что блуждает во мраке, ненавидящий себя и оттого несчастный, дитятко совсем потерял чаяние когда-либо познать любовь. Он питает злобу к тем кто его обидел, но при этом обладает очень ранимым и добрым сердцем, которое он хоронит ото всех за семью замками, страшась, что снова его сердце разобьют, он так не простил самого себя за мою смерть. "
Услышав подобный ответ, что-то будто пробудилось в памяти юноши это была бесконечная горечь и тоска, боль которую ты не можешь выразить и не знаешь, как с ней жить, а также он словно наяву испытал укол вины, что словно плети обвили его. И не выдержав подобного, юноша заплакал, ведь он словно сам сумел прочувствовать, то о чем поведал ему призрак о Хао. Он сам понял насколько несчастна была эта душа и насколько она на самом деле нуждалась в помощи.
Услышав подобный рассказ юноша в ответ проиграл ещё пару с одной стороны стандартных, а с другой стороны важных для этого разговора мелодий:
" Благодарю вас госпожа, вы укрепили мои размышления по этому поводу, могу ли я узнать ваше имя? "
На что словно бы посмеявшись над таким учтивым юношей, но с другой стороны будто тронутая подобным жестом женщина призрак игриво ответила стакатным тоном:
" Асаноха. "
И отлично поняв по её рассказу, что девушка явно была не просто знакома с Хао, а даже судя по таким словам как "ребёнок", " Дитятко ", а также фразе: "он так и не простил мою смерть" была его матерью Лянь решил кое-что узнать у Асанохи и немного погода, он спросил у женщины:
" Что я должен передать ему если когда-нибудь встречу? "
И женщина с другой стороны бытия ответила ему
" Передай ему следующее: - Ты не повинен в моей смерти! И Коль ты не повинен не тебе исправлять! Забудь о сожалениях! И начни жить! "
С тех пор минуло почти десять лет и вот сейчас, узнав что один из мальчишек близнецов, что сейчас сидел в его комнате был Хао, он просто был обязан исполнить те слова, что сказала его самая первая мать и пусть он понимал, что Хао скорее всего был весьма упрям и своеволен всё же Лань Чжань не мог отступить.
И вот открыв дверь он видел, как один из мальчиков мирно спал на коленях своего старшего брата. Старший же услышав скрип в дверь невольно сжался и возле него возникла небольшая огненная аура, будто бы предупреждая, что если почти незнакомец пришёл к нему с плохими намерениями, то он явно найдёт тут смерть, и явно обеспокоенный, что дверь открыла не Уса и что он не слышал её мыслей, великий оммеджи применив Рейши в страхе и ярости спросил:
- Где Уса?
Увидев и услышав подобное зрелище, Лань Чжань понял, он не ошибся, и что Лань Вэй и вправду был если не полной реинкарнацией Хао Асакура, то хотя бы той частью души что помнила, всё а значит и свою первую мать. Поняв, что Хао явно сейчас напуган, мужчины спокойно подошёл к ребёнку с разбитым сердцем и погладив по голове тихо произнёс:
- Всё хорошо Хао! Вэй Ин сейчас спит.
Поступок Лань Чжаня изрядно удивил Инь-Хао,настолько, что это заставило духа огня просто испариться, он конечно предполагал, что Усаги расскажет ему правду о том кем являлся Хао и о том, что пытались с ним сделать его не до родственнички, то ли пращуры, то ли потомки. Но чего он явно не мог ожидать, что почувствует со стороны благороднейшего выходца клана Лань, что пятьсот лет назад славился своей частотой и соблюдением правил, так это искренее сочувствие и даже понимание и эмпатию. Он думал, что кто-кто потомки или реинкарнации Ланей будут ненавидеть его также как и Асакура, если не больше. Однако этот мужчина его удивил похлеще Вэй Усяня, всегда с виду холодный этот мужчина на самом деле был целым океаном эмоций в котором можно было захлебнуться и это и пугало Хао, ведь он попросту не знал, как реагировать на это, ведь он сам тоже не любил показывать свои чувства напрямую и столкнувшись с подобным он явно был словно на иголках.
И тут он увидел воспоминания о детстве Лань Чжаня в прошлой жизни, он видел его мать чувствовал как Ванцзи был рад её видеть, но в тоже время как в его душе зрело непонимание почему он не мог с ней остаться, он как будто на себе почувствовал суровый взгляд бородатого мужчины на маленького беззащитного ребёнка и его ответ о том, что отец мальчика загубил себе жизнь пройдя против правил. Он видел глазами маленького Лань как мать этого ребёнка, что не понимал почему родителям не суждено было быть вместе, угасала прямо на глазах. И сам почувствовал его пустоту когда маленького Ванцзи пытался удержать ребёнок на два года старше его говоря самые страшные для любого ребёнка слова:
" Мамы не стало"
Услышав эти слова и увидев эти воспоминания Хао самому хотелось сжаться, ведь пропустив эти воспоминания через себя он увидел в них себя из прошлого, маленького мальчика, что не понимал, почему его мать все бояться, мальчика что не понимал почему он должен скрывать, что он тоже видит странных людей и существ в своём доме и мальчика, что самолично видел как его мамы не стало.
И он понял, что эта общая боль это то что их объединяет, не важно сколько времени пройдёт, но они всегда будут бояться остаться одними, будут бояться быть отвергнутыми и будут бояться проявить свои истинные эмоции в мир.
Очнувшись от этого видения Хао увидел, что мужчина с общей с ним болью тихо напевая ту же мелодию, что и Уса кладет его младшего брата в переноску и заботливо укрывает одеялом, после чего молча и неожиданно обнимает самого Инь-Хао, он же Хао, он же Лань Вэя, после чего его посещает другое видение.
Словно во сне он видит свою первую мать, тот образ который пробуждает в нём множество тёплых, и горьких воспоминаний, тот образ что пробуждает в нём любовь и вину, и образ что окрашен для него счастьем и горечем. Он никогда не забывал её и никогда не мог простить себе её смерть, в глубине души ненавидя себя за то, что он не смог остановить тех людей, что сожгли его дом вместе с ней. Это он виноват! Он был слишком слаб! Он был слишком доверчив! Он был... Он был просто мелюзгой!
И тут от погружения в пучину мрака вины и ненависти его вывела звонкая мелодия очищения сердца, а перед ним в этом видении предстал изящный словно нефрит мужчина, в белом траурном одеянии, с ледяными глазами, и с повязкой облаков на лбу, именно он играл на глубине, словно стремясь очистить его и без того израненное сердце от тьмы. Без всяких сомнений человек, которого видел Хао, это был Лань Ванцзи, который доиграв мелодию очищения сердца сказал нежный и бархатистым словно песнь голосом:
- Она просила передать тебе кое что...
И тут сердце Хао затрепетало, он понял, что Ванцзи видел его самую первую маму, что он смог достучаться до её души, что его мать не забыла его и сейчас явно хотела что-то сказать благодаря этому человеку и тут его сознание само подставило себе как во сне её голос, пока Ванцзи передал ему её слова, услышав которые Хао обессиленно упал на колени, после чего его видение закончилось, а сам он оказался на груди мужчины, что нежным и бархатным голосом напевал ему песню, что пела им с братом Усаги:
" Испив вино забудешь горечь и печаль
Лунный свет твой путь озарит
И даже если пропадёшь
В конце пути
Я смогу тебя найти"
И так он и уснул под звуки песни рядом со своим братом, охраняемый человеком что понимал его боль как свою собственную.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!