2.2 Венерина мухоловка

      Как бы Эрин ни отпиралась, что хоть они и ударили по рукам, что провстречаются три месяца, но ходить на свидания с ним не будет, Джинву был вежливо настойчив и убедил её согласиться хотя бы на одно. Немного даже пригрозил, что будет стоять под окнами её дома в субботу утром и кричать её имя и приглашение на свидание, если она не выйдет. И даже резонное замечание Сун, что Сона в таком случае могут и в полицию загрести (о да, соседи любят тишину), не убавило его пыл. «Парни», — подумала девушка и, закатив глаза, согласилась от греха подальше. Мало ли, что ещё он выдумает. Лучше контролировать его глупые импульсы.       Договариваются они действительно на субботнее утро, Джинву просит одеться в удобную одежду и особенно обувь, так как будут много ходить. «Чего я там у реки Хан не видела?» — думает Эрин, но молчит. Но они едут вдоль реки Хан, и даже пересекают её.       — Куда мы? — не выдерживает Сун.       — Увидишь. Уверен, тебе понравится, — загадочно улыбается Сон.       Девушке на секунду хочется стереть эту самодовольную ухмылку, расцарапать его лицо или вцепиться в волосы, только бы он не улыбался. Да он ведь насмехается над ней! Хочется его ударить или хотя бы дать пощёчину. Но нельзя. Она согласилась на эту дурость, надо принять и правила игры. Тяжело сдерживать себя в такие моменты, но она уже неплохо натренировалась в школе. Притворяться она тоже умеет, никто ничего и не заметит. Зачем-то же он придумал эту хрень, значит, хочет подобраться поближе и всё разнюхать. Других вариантов нет. Ему наскучило просто следить за ней в библиотеке и выискивать постоянно в коридорах школы. Но она не сдастся. Как волчица будет драться до последнего, невзирая на то, как сильно раздерут её саму. Её инстинкт выживания и жажда победы сильнее.       Поэтому Эрин кивает, улыбается немного, и продолжает путь в тишине. Она умеет себя вести соответственно требованиям. А когда они приезжают на место, действительно остаётся шокированной: Сеульский ботанический сад*. Она ни разу не была здесь, но всегда мечтала, потому что любит растения, просто билет довольно дорогой для неё, да и времени постоянно нет.       — У тебя ведь есть школьное ID с собой? По нему билет гораздо дешевле, — участливо склоняется к ней Джинву.       — Правда? Не знала. Да, конечно есть, — она лезет в рюкзак, ища карточку. Наконец-то она побывает в ботаническом саду! А назойливую мошку рядом можно будет и потерпеть в виде исключения.       Как бы Эрин не настаивала на обратном, Сон всё равно платит за них обоих и берёт брошюры с планом сада. Они планируют сделать круг: обойти несколько открытых участков, зайти в оранжереи, посетить павильон бабочек и посмотреть большое озеро. Минимум часа два наверное потребуется. Как бы Сун не старалась раздуть в себе пламя злобы на Джинву за то, что он привёл её именно в ботанический сад — был у неё дома, видел все растения, решил, что ей понравится, значит манипуляция — внутри теплилось совершенно другое чувство.       Благодарность? Эрин не уверена. Ведь всё же Сон хотел, чтобы ей было интересно, а не потащил к многострадальной реке Хан или просто в кафешку. Наверное, ему можно будет даже сказать спасибо (и это будет искренне), но в конце.       Парочка практически сразу же набредает на небольшую оранжерею с различными видами роз, некоторые из них они ни разу не видели в жизни. Непередаваемый приятный запах самых разных цветов сплетается в симфонию, увлекает за собой, укрывает восторгом. Алые, розовые, нежно-розоватые, белые, жёлтые бутоны кивают приветливо посетителям, проходящим мимо.       В соседнем павильоне с буйной тропической растительностью жарко, очень влажно, кажется, одежда намокает моментально, неприятно прилипает к телу. Павильон пальм. Некоторые очень высокие, несмотря на то, что купол навскидку метров сорок. Они обходят по дорожке, забираются по лестнице на уступ, осматривая всё сверху. Вау. Как будто в джунглях. Джинву что-то бубнит себе под нос, когда Эрин обращает на него внимание: он читает какую-то небольшую статью на табличке с информацией. Оказывается, в 80-е пальмы тут стригли, потому что их ветви грозили проломить стеклянный купол. Они крутят головой, пытаясь понять, какую из высоченных красавиц подстригали. Сходятся во мнении, ещё немного вздыхают о тяжелой судьбе растений, ограниченных в росте, и спускаются с уступа. И замечают тут же ведущую вниз лестницу. Подвал?       — Сходим? — оглядывается на спутницу Сон.       — Не боишься? — усмехается Сун.       — С тобой-то? Нет. Я закричу, меня спасут, — он отшучивается, пропуская её всё же вперёд, на что девушка лишь хмыкает.       Внизу в круглой комнатке оказываются акваиумы, воссоздающие подводный мир разных частей света: Амазония, Нигерия, Конго, Азия, Южная Америка, Мадагаскар. Разное освещение, цветовая палитра, характер растений, рыбки, где-то тёмные, где-то более светлые и яркие, а где-то полупрозрачные. Эрин очень много знает о растениях и их разнообразии, но никогда не задумывалась, что подводный мир также разительно отличается. То есть, конечно же, она знает, что есть беспросветные глубины, а где-то живые цветастые коралловые рифы, и много всякого другого. Но увидеть вот так в одной комнате, как различается флора и фауна на планете Земля — и разливается внутри какое-то щемящее тёплое чувство в груди. На мгновение ей кажется, что слёзы побегут по щекам от переполняющих чувств, поэтому она отворачивается от Джинву.       Но он и не смотрит на неё. Они словно и не на свидании. Сон рассматривает аквариумы, давая достаточно пространства для Сун. Она благодарна за это, но следом колет мысль, а не пытается ли он её так приручить? Возможно. Но она рада, что он не ездит ей по ушам всё время, рассказывая какие-нибудь истории или пытаясь вытянуть что-то клещами из неё. Сегодня он кажется смущённым и неразговорчивым.       Эрин подходит к нему, смотря из-за его плеча на аквариум с подписью Нигерия. Зелёные сочные водоросли, так похожие на обычную траву, скалы, покрытые пушистым мхом, красноватые растения, белый песок. Два вида рыбок, двухцветные с переливами. Она тыкает в перламутровую малютку с синей головой и оранжевым хвостом, с желтым переходом по середине. Красивая. Сун не видит лица знакомого, но уверена, что он улыбается.       Они выходят из павильона. У маленького озерка смешно крякают гуси, рядом ныряют за пропитанием утки. Раскидистое роскошное дерево свешивает к воде свои ветви, потряхивает кроной на ветку.       — Сакура. Жаль, уже отцвела.       — М, — девушка любуется деревом, пытаясь отыскать в листве намеки на ягоды.       — Давай придём сюда следующей весной и полюбуемся на цветение вместе, — и Эрин чувствует кожей, что Джинву смотрит на неё, ожидая ответа.       Поворачивается, и её словно молнией прошивает, она едва заметно вздрагивает всем телом. То, как он на неё смотрит. Сун знает, что у неё не лады с головой, у неё не то психопатия, не то антисоциальное расстройство личности, она, казалось бы, почти не испытывает эмоций к людям и не всегда их понимает. Она просто выучила их и использует.       Но сейчас она точно уверена: Сон Джинву смотрит на неё абсолютно влюблёнными глазами. Даже если он сам ещё этого не понял, взгляд всё выдаёт. Вот зачем был весь цирк с отношениями на спор. Он хочет быть к ней ближе. И если она сможет на этом сыграть, то почему бы и нет: она обязательно выйдет сухой из воды. Эрин подавляет порыв растянуть губы в хищном оскале, вместо этого старается улыбнуться как можно мягче:       — Если получится, давай.       И видит, как Джинву улыбается счастливо в ответ.       Он ничего не заподозрил. Хорошо. Значит всё идёт как надо.       Они заходят в павильон пустыни: там очень жарко, очень су́хо, горячий воздух неприятно протирается по слизистой носа при вдохе, как наждачка. Хочется раздуть ноздри ещё больше, чтобы избежать соприкосновения с раскалённым воздухом, но это невозможно. Здесь много каких-то веток и деревьев, сухих, шипастых, скрюченных. Джинву тыкает пальцем в одно такое дерево с огромными шипами по всей коре, поворачивается к Эрин:       — Представь, идёшь ты по пустыне, а дерево хочет тебя убить.       — Что?       — Ну смотри какие колючки, на такое наткнуться, так убьёт.       — Мгм.       Они гуляют дальше, осматриваясь с любопытством. Девушка тянет чужой рукав:       — Пуфики для гостей.       — М? — парень вопросительно поворачивается к ней.       — Ну смотри, пуфики для дорогих гостей, — она показывает рукой на два огромных круглых кактуса выше колен, с длинными белыми иголками.       — Э? — выражение напряжённой умственной работы отображается на лице ученика, а когда до него доходит, он взрывается смехом, — а-а-а! Да-да! Действительно! Тебе явно нужны такие!       — У меня не бывает гостей, — она криво ухмыляется, смотря на чужую солнечную улыбку.       Цветы, кусты, мхи — в ботаническом саду этого в изобилии. Так они и гуляют, просто идя туда, где видят что-то любопытное, или, точнее, куда бежит Эрин — она издалека словно под прицелом видит новые интересные для себя цели, и не видит препятствий. Просто бежит навстречу новому цветочку, с ребяческим восторгом садясь на корточки перед ним, что-то говоря ему. Джинву же лишь следует молча следом, спрятав руки в карманах. Он держится на расстоянии, боясь спугнуть такое новое для него игривое настроение Сун, не хочет отвлекать её на себя — тогда её немного кривая но, кажется, искренняя улыбка, как у Беззубика, исчезнет, потухнет. Она определённо относится к нему с больши́м подозрением, да это и понятно. Но сегодня он хочет хоть немного сократить дистанцию, ненавязчиво шагнуть ближе к чужому сердцу и при этом не получить удар клинком в собственное. Непростая задача.       С каким-то крякающим звуком, одновременно похожим на «а», одноклассница уносится в другую сторону к другому растению: садится на корточки, гладит аккуратно зелёные листья. Сон приближается сбоку, аккуратно, чтобы не напугать, по-прежнему держась на расстоянии, позволяет лишь голове своей тени появиться в её поле зрения:       — Тут совсем рядом павильон бабочек. Хочешь зайти? Там красиво.       — Угу, — она кивает, по-особенному поглаживая листья растения, словно прощаясь, перед тем как встать.       Джинву хмурится: почему он так завидует? Как же глупо ревновать к цветку. Но ведь Эрин действительно относится к растениям лучше, чем к людям. Парадокс? Он намерен это изменить. По крайней мере, в отношении себя точно.       Двери в стеклянный павильон завешены изнутри цепочками, создающими словно занавес. «Чтобы бабочки не смогли вылететь,» — мелькает у обоих в голове.       В большом холле образовательная выставка о насекомых: почему они полезны, зачем садить смеси цветов, и так далее. В углу длинный стол с буклетами и странными приспособлениями, похожими на рожок-говорилку допотопного телефона. «Какие запахи привлекают насекомых».       — О, тут нюхать надо! Файтин! — Джинву хватает первый конус, протягивает Эрин, почти тыкая в лицо. Её выразительный взгляд напоминает, чтобы место свое не забывал, но она всё же наклоняется к его руке с деревянным рожком и…       — И-у-у! — она со злости бьёт по чужому запястью ладонью, трясёт головой, шумно выдыхая, как волк, пытаясь избавиться от противного резкого запаха.       — А, чё? — Сон вдыхает глубоко сам, тут же откашливаясь и отплевываясь, — тьфу ты. Что это? — он читает надпись над трубкой-вонялкой, усмехается, — хорошая новость, ты не пчела.       — Действительно, хорошая, — она идёт к следующему рожку с некоторой опаской, читает «бабочка», воодушевленно нюхает. Приятно, сладкий цветочный аромат. — Значит, я бабочка.       Джинву вдыхает тоже, соглашаясь. Они переходят от одного к другому, читая надписи, нюхая и обсуждая. Но парочка быстро теряет бдительность и повторяет свою ошибку: не читают надписи. У последней парень вдыхает, корчит лицо и протягивает молча своей спутнице. Она с подозрением смотрит, но всё же наклоняется к мужской руке:       — Неужели настолько противно? — вдох, и девушка изображает звук, словно ее сейчас вырвет, откашливается, несколько раз с силой ударяет по руке спутника, говоря что-то о том, что он предатель и далее по списку. Она опирается на стол руками. Один взгляд, — муха. Пиздец, чем это воняет? Боже, меня сейчас вывернет.       — А, теперь понятно. Надо действительно читать до того, как нюхать. Думаю, это тухлое мясо. Мерзость. Пошли исправлять впечатления.       Джинву протягивает руку на автомате, лишь потом понимая, что сделал. Но убрать сразу же будет неловко, хоть он и ругает себя внутренне за такую глупость. Эрин лишь вопросительно поднимает бровь и гордо вышагивает вперёд, даже не подумав взяться за руку. Очередная дверь, очередной занавес из цепочек, и они у цели.       В павильоне с высоким стеклянным куполом очень жарко, очень влажно, одежда моментально намокает и прилипает к телу, везде растения, образовывающие тропический микс: пальмы, лианы, какие-то огромные листья и разные травы. И бабочки. Много бабочек. Первое время Эрин испуганно шарахается от них, вжимая голову в плечи, но потом расслабляется, и любопытство берет верх. Они разные: большие, маленькие, разноцветные, которых видно издалека, коричневых оттенков, которые отлично маскируются под стволы деревьев, белые, светлым пятном привлекающие внимание, почти чёрные, которых наверняка не видно ночью. Их много, они везде, парят в одиночку, летают парами, играясь в догонялки. Иногда рядом с тропой висят порезанные фрукты на ниточках: пища для бабочек и удобное место сбора для красивых фотографий.       Непередаваемо. Вы замечали, как летают бабочки? Делают несколько взмахов крыльями, набирая высоту, а потом срываются вниз, паря, в красивую дугу, чтобы потом потом снова махать крылышками. Здесь это очень хорошо видно. Эрин, как зачарованная, следит за маленькими летуньями. А Джинву следит за ней. Внимательно, он рассматривает и запоминает каждую чёрточку, немного тоскливо и с влюбленностью в глазах. Вдруг она и правда не согласится больше ни на одно свидание? Ведь и в этот раз упрямилась. Сон молча кивает сам себе: дама может капризничать сколько угодно, он шаг за шагом своего в любом случае добьётся. Уверен, что сможет.       Сун тянет парня за рукав, показывая куда-то в угол: радуга. И правда. Оказывается, здесь так влажно, потому что постоянно распыляют водяной пар. Они синхронно оглядываются: в лучах солнца тут и там видны маленькие радуги. Как в сказке.       Они ещё какое-то время гуляют, делают фото, изредка тихо переговариваются. Уже на пути к выходу Джинву что-то вспоминает и, ломанувшись в сторону, тянет Эрин за собой. Они заходят в очередную оранжерею, и Сон чуть ли не подпихивая в спину ведёт девушку на второй этаж, даже не давая оглядеться по сторонам.       — Вот, я читал про это место в интернете. Подумал, что тебе должно понравиться, — он показывает головой в сторону стеклянных аквариумов почти до потолка, стоящих на подставках, высотой примерно по пояс: там мелкие растения.       Сун неверяще подходит ближе, уже зная, что узнала издалека: хищные растения. Она подходит вплотную к стеклу, не заботясь о возможных последствиях, прижимается ладонями и чуть ли не носом (смешно походя со стороны на любопытного поросёнка) к прозрачной поверхности, что-то восторженно бубнит себе под нос. Она обходит один аквариум, другой, разглядывая содержимое под разными углами, крутится рядом, то возвращается к предыдущему, словно следователь, исследующий улики на месте преступления.       — Вот в этих кувшинчиках должна быть всегда вода, как минимум наполовину, только тогда он может нормально существовать и переваривать, — девушка тыкает пальцем в одно из растений за стеклом. Вроде бы и своему спутнику показывает, а вроде и не заботится совершенно о его реакции: этакий заумный монолог сумасшедшего учёного. Только вот Джинву всё равно слушает, каждое слово, каждый вздох, каждое движение жадно ловит и запоминает.       — А вот это росянка, мухи на капельки словно росы прилипают, и ими же и перевариваются. А мухи… а, вон там вверху не до потолка стекло, туда и залетают на запах, поэтому и окно в этой оранжерее открыто — корм-то поступать должен, — она злорадно усмехается, и продолжает кружить вокруг стеклянных кубов.       — Что-то конкретное ищешь? — всё же решает спросить Джинву.       — Да, венерину мухоловку, должна быть тут же, но что-то не могу найти. Такие, знаешь, у которых ловушки захлопываются.       Парень лишь согласно мычит, но остаётся стоять — Эрин в запале едва ли не бегает, не хочется под горячую руку попадать. Пусть развлекается.       — Нашла! — раздаётся от одного из кубов. Сон подходит ближе. А, эти. Да, он раньше таких видел. Забавные.       — А палец откусить могут? — не подумав, ляпает ученик выпускного класса. Сун одаривает его таким взглядом, что становится понятно: лучше бы молчал в тряпочку, здоровее был бы. Да, определённо, если бы взглядом можно было убить — он бы уже превратился в пепел в адском пламени её гнева.       — Боже, вот вроде взрослый мальчик, а думаешь, как ребёнок. Это растение! У него нет мышц и зубов! Ничего они откусить не могут. К тому же, нельзя совать пальцы в ловушки — они потом отсыхают. Ловушки в смысле, тебе, дурачку, ничего не будет. И пустыми захлопываться им тоже нельзя, поэтому никакими иголками по чувствительным сенсорам-ворсинкам не водить. Ловушки могут в среднем закрываться лишь восемь раз. Садист блин, — она демонстративно отворачивается, продолжая любоваться хищными растениями.       Но спустя пару минут всё же меняет гнев на милость:       — Когда я только переехала из приюта обратно в квартиру родителей, там было много тараканов. И у меня как раз была венерина мухоловка. Знаешь, почему она так называется? Потому что питается в основном мухами. Более мелких не хватает для питания, а другие виды не все усваиваются. Так вот, её запах привлекал тараканов. Днём я ещё могла их отгонять, а ночью уже нет. Она сожрала парочку и сдохла. Потому что у тараканов слишком толстый хитиновый панцирь, он не переваривается ею полностью. И она думает, что всё ещё не переварила. Так у меня и отпала сначала одна, потом вторая ловушка, а потом она вся сдохла. Может быть, те твари ползучие были ядовитые, не знаю, — Джинву замечает, как она горько усмехается на этом моменте. — Тараканов я вывела, а мухоловку так больше и не завела.       У выхода из павильона Сон просит подождать его минутку, и убегает внутрь. Когда он возвращается, то держит что-то в ладонях, сокрытое как за куполом.       — Мне показалось, тебе бы понравилось, — он протягивает ей маленькую венерину мухоловку в крошечном глиняном горшочке, — там в магазине видел. Вот, тебе на память.       — Я… спасибо, — Эрин прячет малыша в собственных ладонях, её глаза полны восторга, но стоит поднять взгляд на парня, и она мгновенно серьёзнеет. — Сколько я должна тебе вернуть за неё?       — Да брось, нисколько, считай моральной компенсацией за украденное утро субботы, — он растерянно чешет затылок, уверенный, что деньги ему всё же всучат — такова уж Эрин, точно не любит быть зависимой и обязанной. Но она задумывается о чем-то, хмурится, а потом кивает:       — Ладно, договорились. Пойдём?       — Я провожу до дома?       — Хм… ладно. Зайдёшь, чаем угощу. В благодарность. Но не привыкай к этому, — она остаётся серьёзной, так что непонятно, шутит ли, или всё-таки нет.       Дома Эрин отправляет Джинву мыть руки, а сама хлопочет в комнате: ищет для малыша-мухоловки поддон, солнечное местечко на подоконнике, сразу же немного поливает нижним поливом. Сон появляется в дверном проёме примерно посередине этого действа, но лишь молча прислоняется плечом к косяку: любопытно понаблюдать. Сун не замечает его, бормочет что-то себе под нос ласково, словно разговаривает с растением.       Такой контраст с её колючей стороной, которую всегда видно в школе. В ботаническом саду она тоже словно была добрее, где-то разговаривала с ним (по сравнению с учёбой они болтали очень много), даже пошутила пару раз, поблагодарила в конце и сама позвала в гости. Может быть, всё же не всё ещё потеряно? Возможно, Эрин действительно защищается в школе от нападков одногруппников? А он этого просто не замечал? Тогда это вина лично Джинву, что такое случилось, а он проглядел, позволил случиться у него под носом. Нужно быть внимательнее. Возможно, устроить полное собрание Теней: вдруг кто-то что-то знает или видел, но до Повелителя Теней не дошло? Или что ещё хуже, вдруг кто-то умышленно умолчал из-за своей неприязни лично к ученице? Но теперь такого больше не повторится: она теперь — его девушка, никто не посмеет так с ней обращаться.       Когда Эрин всё же замечает Джинву, лишь крупно вздрагивает, опускает взгляд, сразу же замолкает. Раздумывает о чём-то, потом всё же говорит:       — Его будут звать Зетцу Второй. Ну как тот, из Наруто, понял, да?       — А второй потому, что первый твой пал жертвой в неравной войне с тараканами?       — Именно, — Эрин дёргает уголком рта, словно то ли пытается скрыть улыбку, то ли заставляет себя улыбнуться. Открывает рот, но закрывает, ничего не сказав. Наверняка не ожидала, что он запомнил историю про её первую венерину мухоловку. — Пошли чай пить.       На кухне Сун долго колдует над заварочным чайником, поясняя, что прошлый рецепт ей не понравился, и она пытается поменять соотношение компонентов для идеального вкуса. Они пьют горячий, слегка горький ароматный напиток. Кажется, в этот раз там больше мяты. Почти не говорят. На прощание Эрин ещё раз благодарит Джинву за свидание и мухоловку, а он берёт её руку и целует тыльную сторону ладони, как какой-нибудь настоящий принц из фэнтези.       В следующий раз они встретятся в понедельник в школе. Последняя неделя перед каникулами, и здравствуй, лето!