8.

Питер пахнет беспокойством. Его мягкая медовая карамель становится приторной, а верхние ноты кедра горчат. Пальцы неутомимо и, кажется совершенно неконтролируемо, мнут салфетку. Он улыбается, но улыбка эта вымученная. Альфа глубоко внутри раздосадовано ворчит, и Стив вздыхает, поддаваясь общей атмосфере. Свидание не задалось. Он так долго его планировал, подбирал слова, рассчитывал момент, а все пошло наперекосяк. Сначала кофейня, куда Роджерс повел парня оказалась закрыта по техническим причинам, потом начался ливень. Неудачно, но это не первое их свидание. Все могло бы получиться. Они ввалились в его квартиру мокрые и жадно жмущиеся друг к другу. Стив целовал замерзшие губы Питера и пытался согреть длинные холодные пальцы. Это было даже мило и романтично. Омега так жарко выдыхал и чуть подрагивал в его руках… А потом у Стива началась мигрень. И теперь он лежит на диване, стараясь не шевелиться и даже не дышать, а Паркер ходит по квартире тенью, заваривая какие-то травы и принося таблетки. И теперь его руки кажутся обжигающе горячими. Такие же были у Баки когда-то в тридцатые. Стив умеет быть хорошим пациентом, правда. Но большую часть жизни предпочитает быть несносным (он благодарен всем, когда-либо спасавшим его врачам, но у него слишком обширный опыт, чтобы бы просто послушно лежать и ждать). Впрочем, пугать парня не хочется, у них же еще только конфетно-букетный, так это называют? Оттолкнуть его своим упрямство было бы слишком глупо. И все же Стив ловит запястье Питера и открывает глаза. ‒ Я в порядке. Правда. Просто дай мне минутку, и мы продолжим, ‒ парень в ответ недоверчиво хмыкает и отбрасывает истерзанный клочок бумаги. Он сдается. Уголки губ опускаются, а брови складываются домиком ‒ Ты сказал, что головные боли прошли, ‒ укор в голосе скрыть не удается. Или он даже не пытается? ‒ Так и было, правда. Извини за это. ‒ Тебе не за что извиняться, ‒ теперь вздыхает Питер. Он осторожно садится рядом на диван и неловко сжимает ладони коленями. Выглядит виновато и потеряно. Стив понимает. Ему знакомо это чувство, когда не знаешь, чем помочь близкому. ‒ Конечно, есть за что. Не думаю, что ты рассчитывал закончить этот день так. Но я все компенсирую… ‒ Тебе нужно вернуться в Нью-Йорк. И показаться надежному врачу, ‒ Питер произносит это на одном дыхании, рассматривая свои руки. Стив прикусывает губу. Ну что ж. Они подошли к этому. Он начинает осторожно, слегка касаясь колена омеги, привлекая внимание. Тот поднимает взгляд. ‒ Я обязательно это сделаю, ‒ Стив немного медлит, но все же привстает на локтях, заглядывает в глаза. ‒ А что насчет тебя? ‒ Что насчет меня? ‒ повторяет тот, чуть хмурясь. ‒ Вроде как.. Я хочу, чтобы ты поехал со мной? ‒ улыбка выходит легко. Но сердце бьется будто у него приступ астмы. Стив думал об этом целую неделю. Это безумие, но он не мог не спросить. Питер так скоро стал частью его жизни, так осветил ее. Роджерс никогда не влюблялся так быстро, не привязывался мгновенно и безоговорочно. Даже с Баки они успели пару раз подраться, прежде чем подружиться по-настоящему. Стив получал так много отказов в своей жизни. Но именно этот разобьет ему сердце, он уверен. Если там, конечно, осталось, что разбивать. Питер растерянно моргает и поддается вперед, будто не расслышав. Мгновение рассматривает его, а затем мягко улыбается. Аромат омеги становится ровнее, а глаза теплеют. В них нежность, надежда и что-то, чего Стив никак не может разобрать. ‒ Конечно, я поеду с тобой, ‒ тихо отвечает Паркер и сжимает его руку. Только в этот момент мужчина понимает, что задержал дыхание. Головная боль будто отступает, мир снова прекрасен и полон красок. Он тянется к Питеру за поцелуем. И Стив так счастлив, что до последнего не чувствует подвоха.