Вернутся к фанфику

Робкие чувства. Муичиро

19 октября 2024, 16:14
      — Говорила же, не лезь ты в этот ручей, — возмущаешься ты, глядя, как Хашира Тумана старательно отжимает широченные рукава своего форменного пиджака, а его верная ворона хлопает на них крыльями, создавая ветер, будто от ее помощи они быстрее высохнут.       Задания пока не поступало, и вы спокойно шли через лесок в ближайшую деревню, чтобы с комфортом отдохнуть. Однако по пути Токито приспичило попить свежей водицы из ручья, а не из фляги, и поскольку темно было хоть глаз выколи, плюс, его извечная рассеянность, он поскользнулся на камнях, упал и слегка промок. Вожделенный отдых с комфортом чуток откладывался, и это тебя неимоверно бесило.       — Ничего непоправимого не произошло, — философски замечает Токито, не отрываясь от своего занятия. — Чего ты так злишься?       — Не люблю тратить время на всякую ерунду, — огрызаешься ты, уперев руки в бока.       — Ты по часу сидишь в офуро, хе-хе, — встревает Гинко.       — Молчать, — цедишь ты сквозь зубы.       — Аааа, я все поняла! — игнорирует тебя эта своенравная ворона. — У нее особое время месяца, Муичиро-чан, — доверительно сообщает она ему.       — Гинко! — перебиваешь ты, чувствуя, как щеки полыхают от смущения, благо, в мраке ночи этого никто не увидит.       — …поэтому она более нервная, чем обычно, — заканчивает та.       — Особое время месяца… — Муичиро даже перестает выжимать рукава и задумчиво трет подбородок, морщит лоб, словно ищет что-то в своей памяти. Увы, ничего похожего там не находится.       Воспользовавшись его заминкой, к нему подбирается демон. Ты вскрикиваешь, а Гинко каркает, возвращая Токито из чертогов его разума в бренный мир, к несчастью, чудище успевает порезать многострадальный пиджак и царапнуть Муичиро руку и даже грудь. Однако недаром Токито носит звание Хашира — мгновенный взмах катаной, и демон рассыпается в прах.       — Тебя задело? — на всякий случай спрашиваешь ты: такие прецеденты время от времени бывали.       — Немного, — подтверждает Муичиро твои опасения.       Ты недовольно цыкаешь и тянешься к своей походной сумке за аптечкой. Опять придется латать этого любителя уходить в себя. Нащупав на его теле порезы, ты ловко обрабатываешь и перевязываешь их, не преминув отпустить колкость:       — Я начинаю подозревать, что ты нарочно подставляешься под атаки демонов.       Муичиро отрешенно смотрит в чернильное небо, хмурит брови и после недолгого молчания выдает:       — Это нерационально. Я Хашира и на меня возложена огромная ответственность по уничтожению этих тварей и спасению как можно большего количества людей.       «Токито-сан в своем репертуаре», — закатываешь глаза ты и собираешься сделать ему замечание по этому поводу, но не успеваешь.       — Хотя, признаю, чувствовать твои руки на своем теле мне определенно приятно, — прозаично, будто говорит, что трава зеленая, произносит Муичиро.       Ты задыхаешься после его откровения. На заднем плане Гинко издает какие-то булькающие звуки, чем-то похожие на сдерживаемый смех. Так и не найдясь с подходящим ответом, ты кидаешь Токито свежую рубашку, а порванную упаковываешь в сумку. Ты бы и пиджак туда положила, но Муичиро останавливает тебя и накидывает его себе на плечи. Шумно выдохнув, ты возобновляешь свой путь в деревню. Токито идет рядом, а Гинко летит над вашими головами, изредка посматривая на тебя.       Целиком погрузившись в свои мысли, ты даже не замечаешь, как заканчивается лес и на горизонте виднеются первые дома, как непроглядная ночь сменяется оранжевым рассветом. Все твое внимание принадлежит последней фразе Токито и гаданию о том, что же она означала. Самая безумная идея и одновременно самая правдоподобная — он неравнодушен к тебе. Сколько раз ты возвращаешься к ней, столько и отметаешь. Из этого замкнутого круга тебя вырывает сам виновник твоих раздумий:       — Мы пришли, можешь помыться и лечь спать. Если хочешь поесть, я распоряжусь, чтобы тебе что-нибудь принесли в комнату.       Ты мотаешь головой, выплывая в реальность, и видишь, что вы сейчас стоите в незнакомом коридоре возле какой-то двери.       — Где мы?       Гинко раздраженно каркает, но молчит, Муичиро, как ни странно, спокойно поясняет:       — В Доме Глицинии. Ты всю дорогу вела себя тихо, не реагировала, когда я к тебе обращался. Тебе плохо? Что-нибудь болит?       Гинко раскрывает клюв, норовя высказать свое ценное мнение, но ты зло смотришь на нее и грозишь ей кулаком. Она, в свою очередь… ухмыляется? От негодования ты поджимаешь губы.       — Со мной все нормально, — произносишь ты, — но с чего вдруг ты справляешься о моем самочувствии? — подозрительно прищуриваешься ты.       — Гинко мне все рассказала про особое время месяца у девушек, — бесхитростно признается Муичиро, у тебя от его прямоты вытягивается лицо, а щеки пунцовеют. — Ничего постыдного здесь нет. Это естественное функционирование женского организма, — как ни в чем не бывало продолжает вещать он.       Тебе никогда прежде не приходилось обсуждать данную тему ни с кем, кроме матери — интимные подробности были под запретом в приличном обществе, так она тебя учила. И сейчас ты чувствуешь неловкость и желание вбить в голову Токито хоть немножечко такта.       — Я просто пойду спать, — отрезаешь ты, дабы он еще чего-нибудь не ляпнул, и захлопываешь перед ним седзи. Гинко успевает впорхнуть следом за тобой.       — Я что-то не то сказал? — сверля взглядом дверь, недоуменно спрашивает Токито сам себя.              — А я-то думала, мы с тобой друзья, — с горечью говоришь ты Гинко, когда вы остаетесь с ней вдвоем.       Дождавшись, когда ты переоденешься в приготовленную для тебя юката, ворона садится на твое плечо, виновато склонив голову.       — Извини, — покаянно произносит она. — Иногда у меня вырываются едкие фразы.       — Иногда? — выгибаешь бровь ты, косясь на ворону.       Гинко взмывает в воздух, неистово хлопая крыльями. Какая же она эмоциональная.       — Ладно! Хорошо! Не иногда! Довольна? Теперь простишь меня?       — Вы со своим хозяином друг друга стоите, — вздыхаешь ты, устало опускаясь на кровать. — Иди сюда, что ж с тобой делать, — ты приглашаешь ее присоединиться к тебе, похлопывая по постели.       Ворона с готовностью устраивается рядышком с тобой, подставляет свою голову, чтобы ты погладила ее. «Хитрюга», — мысленно усмехаешься ты, но вслух не произносишь. Гинко извинилась — это уже большой шаг вперед. К тому же, наверняка она сейчас мучается, что предпочла тебя своему Муичиро-чану — вон как беспокойно топчется.       — Не переживай, Гинко, — ты потираешь пальцем ее клюв. — Токито сейчас ляжет спать, а утром все равно забудет, что ты от него улетела ко мне.       Ворона обиженно нахохливается.       — Спасибо тебе, — шепотом благодаришь ее ты.       Уже на границе сна ты смутно слышишь, как Гинко тихо бормочет:       — Я очень тобой дорожу. И Муичиро-чан тоже.       Ее слова греют твою душу и ты засыпаешь с улыбкой на губах.       Ты не знаешь, что спустя пару часов к тебе заглядывает Муичиро, потерявший свою ворону, и Гинко ненадолго покидает тебя.              Вы с Гинко просыпаетесь одновременно. Хорошо отдохнув за ночь, ты довольно потягиваешься и зеваешь. Совершив утренние процедуры и поплескав на ворону водичкой, тем самым вызвав возмущенное карканье, ты отправляешься завтракать.       Токито обнаруживается в столовой, жует креветку и, судя по затуманенному взгляду, опять витает в облаках. Гинко подлетает к нему, ты садишься рядом. Наливаешь себе чаю, начинаешь есть. Внезапно Токито кладет возле твоей чашки коробку: довольно большую, перевязанную белой лентой, из плотного картона, на котором изображены бледно-розовые цветы сакуры. Ты недоуменно смотришь на него.       — Это для тебя. Здесь дайфуку, данго, охаги, сакура-моти… — начинает перечислять Токито. — Кажется, что-то еще… Сладкое улучшает настроение и успокаивает нервы, когда у девушек наступает особое время месяца. Мне Гинко сказала, — прямотой Токито можно убивать демонов.       Предвидя твое негодование, ворона охает и прячется за спиной своего хозяина. Ты пыхтишь, раздувая ноздри, щеки багровеют. На лице Токито мелькает беспокойство.       — Ты плохо выглядишь. Вот, выпей чаю, — он протягивает тебе чашку.       Ты чувствуешь злость вкупе со смущением, поднимаешься, чтобы укрыться в комнате, но Токито удерживает тебя за руку.       — Я что-то не так сказал? — серьезно спрашивает он.       — Да! — восклицаешь ты. — Нельзя обсуждать такие темы!       — Почему?       — Почему? Почему?! — срываешься на визг ты.       — Да, — невозмутимо реагирует он. — Почему?       Ты внимательно вглядываешься в его глаза. Через несколько секунд ты успокаиваешься — Токито на самом деле не понимал причину.       — Потому что это слишком личное и мне неприятны такие разговоры, — пытаешься объяснить ты.       — Ты латаешь на заданиях даже самые страшные мои раны. Мы вместе ходим по лесам и болотам, спим на земле, моемся где придется. Я видел тебя всякой, как и ты меня. И после этого ты стесняешься простого разговора про свою женскую физиологию? — когда он так поворачивает вопрос, ты теряешься, что ответить.       Твои плечи понуро опускаются. Теперь тебе кажется, что это действительно пустяк, но в глубине души тебе по-прежнему неприятна данная тема.       — Муичиро-чан! — встревает Гинко. — Не смей ее расстраивать! — неожиданная поддержка удивляет тебя.       — Да я… — он тоже не думал, что его ворона встанет на твою сторону.       — Я рассказала тебе про сладости с единственной целью! — бушует Гинко. — Чтобы ты подарил их ей со словами, что хотел ее порадовать! И все! Если она не желает даже затрагивать эту тему — ты ее не затрагиваешь! — ты во все глаза на нее пялишься, а Токито разевает рот.       Происходящее не укладывается в твоей голове. Гинко, которая бесконечно предана своему Муичиро-чану, строго отчитывает его, как сопливого мальчишку.       — Бери коробку, мы уходим! — приказывает тебе ворона.       До сих пор пребывающая в ступоре, ты тупо киваешь и послушно исполняешь.       Уже в комнате ты нерешительно открываешь подарок, с твоих губ невольно срывается восхищенный вздох: десерты такие красивые и аппетитные. Ты наугад берешь охаги и откусываешь кусочек. Как вкусно!       Твою трапезу прерывает короткий стук в дверь, а затем появившийся Токито.       — Я пришел извиниться.       Охаги застревает у тебя в горле, и ты давишься. Токито подбегает к тебе и с силой стучит по твоей спине. Гинко закатывает глаза.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!